Геннадий Разумов – Быль и небылицы или фантастика реальности и реальность фантастики (страница 4)

Что-то было необычное в ее неторопливом скользящем движении. Другие падающие звезды быстро прочерчивали небосвод, а эта опускалась медленно, осторожно. И что-то загадочное было в ее необычном мерцающем свете.

Неожиданно непонятный безотчетный страх охватил девушку. Непонятная странная тревога обрушилась на нее и стала стремительно нарастать. Какое-то большое беспощадное ЗЛО неумолимо надвигалось на них, угрожало разрушить их мир, может быть, отнять у них жизнь. Откуда ОНО идет, что собой представляет, кто его источник?

И вдруг каким-то непостижимым образом, буквально краешком сознания она увидела, почувствовала – ОНО было лучом. Узким, искрящимся оранжевым лучом. Он упал сверху, с той самой звезды, проскользнул по деревьям и зажег их верхушки ярким ядовито-желтым пламенем. Потом выскочил на неровные ряды старых замшелых пней и выбежал на опушку, где покрыл траву мертвенно-бледным серым свечением. Затем ОНО неторопливо двинулось на людей.

Она зажмурила глаза, но сквозь веки явственно видела тот страшный луч. Впрочем, теперь это был уже не луч, а толстый бесформенный огненный столб, брызжущий большими острыми искрами и рваными хлопьями пламени. Он придвигался все ближе и ближе.

Не подпустить, остановить! Нужно защищаться, спасаться, что-то предпринять, что-то делать. Но что, как? Она не знала и ничего придумать не могла. Неожиданно, как-то интуитивно, не умом, а сердцем, она поняла: их любовь, их привязанность друг к другу – вот, что может сейчас помочь.

– Дорогой, – прошептала она, – пожалуйста, поцелуй меня. Быстрее. Еще, еще…

Он крепко ее обнял и нежно поцеловал. Какой надежной защитой ей показались его объятия. Хотя и ее собственное тело приобрело свою силу, смелость, храбрость. Она вытянула руки и (о, чудо!) ее пальцы ощутили нечто твердое. То был большой прозрачный сферический купол, который накрыл их плотной, крепкой завесой.

Удар последовал тут же. Оглушительный грохот потряс все вокруг, ослепительное пламя взметнулось вверх. Огненный столб-луч сломался, раскололся на куски. Его обломки свалились на землю, сникли, поблекли и торопливо поползли прочь. Они зарылись в обожженную ими почву и исчезли в ней навсегда.

А висевшая над Землею вредоносная звезда поднялась к облакам, широко их раздвинула и вскоре исчезла, растворившись в быстро светлевшем на утреннем солнце голубом небе.

Она была звездолетом-роботом № 1932–G, который был послан для изучения планеты «Z» с целью ее возможной очистки и превращения в транзитный астропорт. Для этого он завис над ней в орбитальном полете и, развернув в круговом обзоре объективы стереоскопов, внимательно осматривал поверхность. Неожиданно датчики-анализаторы зафиксировали странное ранее нигде не встречавшееся аномальное излучение.

Его источником было неизвестное энергетическое биополе. Оно находилось на опушке леса и принадлежало двум живым существам, которые создавали вместе довольно сильный источник излучения.

Получив приказ на ликвидацию, робот открыл в днище корабля люк. Наводящийся визиром боевой луч пробежал по хвойным деревьям, перескочил через кустарник и вышел на Цель. Ударил. Но впустую – перед ним была мощная био-заградительная стена. Не в силах ее преодолеть, луч сломался, разлетелся на мелкие куски, потерял силу и зарылся в землю.

Эксперимент не удался. Звездолет-робот оставил планету «Z» и вернулся на свою базу.

Консервная банка

Маришенька, милая, здравствуй! Прости, что долго не писала и даже не ответила на твое письмо, полученное еще на Корабле. А теперь не знаю, когда увидишь ты эту мою писанину. Дело в том, что наш астро-геологический отряд на этой проклятой неприютной планете попал в беду – произошел мощный тектонический сброс, из-за которого мы оказались на межгорной впадине отрезанными от всего мира. Конечно, нас ищут, но когда найдут? Вопрос.

Вот уже несколько дней, как у нас совсем кончились продукты (вплоть до самой последней консервной банки). И мы, как древние люди докосмической эры, перешли на «подножный корм» – обзавелись всякими кастрюлями, ведрами (смех один), варим пищу на кострах, подобно геологам какого-нибудь ХХ или ХХI века (у них это почему-то считалось «романтикой»).

Но и подножного корма здесь очень мало. Ребята каждый день ходят на промысел, но пока с очень слабоватыми результатами. Варим так называемый «бульон» – вода с капсулами омлета и маргарина, несколько пачек еще осталось. Добавляем в него жирные шишки с местных деревьев, смолистые и противные. Стараемся поменьше двигаться, больше лежим в спальных мешках и в палатке. Все отощали, представь себе, даже я. Меня уже, как раньше, не назовешь «Валена – пончик». Ничего у меня уже нигде не осталось, даже лифчик обвисает.

Произошло одно неприятное и поначалу очень загадочное событие, сначала сильно испортившее мне настроение. Расскажу. Начну с того, что в очередной раз я отправилась в ближнюю низинку, плотно обросшую густым жестким кустарником. Все я надеялась найти какие-нибудь съедобные травы (может быть, что-то вроде нашего шпината или щавеля).

Медленно пробиралась сквозь густые заросли, внимательно глядя себе под ноги. И вдруг вздрогнула от неожиданности: передо мной в траве что-то блеснуло. Банка мясных консервов! Не веря глазам, я нагнулась и подняла ее.

Но, увы, она оказалась совершенно пустой. Я хотела было поддать ее ногой, но вдруг задумалась. Что за чудо, откуда здесь эта банка? Когда мы выходили с Базы, у нас было таких четыре. Я хорошо помнила, что они давно опорожнены. А эта откуда? Я более внимательно заглянула внутрь – ба, да она совсем свежая, чистая, даже крышка не потемнела, не поржавела. Сомнений быть не могло – она опорожнена совсем недавно.

Я схватила банку и поспешила к лагерю. Пробежав немного, запыхалась и остановилась. Присела на траву передохнуть и вдруг задумалась. Надо ли спешить? Если есть улика, значит, кто-то обвиняется. Но кто? Раз уж этот «кто-то» мог скрыть от всех какую-то еду и слопать все в одиночку, то он сам в этом не признается. И проклятая банка станет между нами предметом подозрения, недоверия. Надо ли это? Банку нашла я и обязана все выяснить сама, никого к этому не привлекать. Подумав так и решив ничего ребятам не говорить, я бросила банку обратно в траву, заметила место и ушла.

И тут начались мои бесконечные мучения, раздумья, гаданья. Вот нас пятеро попавших в беду, затерянных на чужой планете. Кто-то один оказался подлецом? Кто? Пару дней я жевала мозги, подозревала то одного, то другого, судила, рядила. Никого обвинить у меня не получалось. Наконец не выдержала и решила «взять быка за рога». В его роли оказался стажер Эдик, с которым мы у костра как-то остались вдвоем, когда остальные ушли в палатку.

Под предлогом показать ягоды, которые, якобы, нашла и сомневалась в их съедобности, я потащила его на ту кустарником заросшую низинку.

– Смотри, что я нашла!

Эд безразлично посмотрел на банку, повертел ее в руках, а потом, сильно размахнувшись, запустил ее по дуге.

– Ты что ничего не понял? – обиделась я, – ведь банка новая, даже не поржавела, ее совсем недавно кто-то уел.

Эдик посмотрел на меня с удивлением, потом губы его поползли к ушам и он дико захохотал.

– Ну, Валена, ну, Шерлок-Холмс. Во даешь! Это же Лешка, комик, на днях кухарничал, бросил банку в ведро с бульоном: «для мясного духу, – говорит, – ножом все ведь не выковырнули». Я его потом ругал, что получилось наоборот – банка жиром от шишек покрылась. Поэтому и не поржавела.

А что я, дуреха, могла сказать?

Ура, ура! Слышу за нами верт прилетел, бегу вещи собирать… Пока, пока!

Близнец или клон?

Сегодняшний день был особенным, это был его (их) День рождения. Когда-то, чуть ли не полвека назад, он отмечался прибавлением по именинной свечке каждый год. Они тогда с Митей вперегонки неслись к праздничному столу, изо всех своих мальчишеских сил старались передуть друг друга, весело гасили эти знаки своего взросления.

Но после того, как их число достигло 12, прибавление прекратилось, и традиционный торт «Ленинградский» стал удовлетворяться только двумя свечами. И давно уже он в одиночестве протыкал ими карамельную корку песочного коржа.

Сегодня вечером, он, старый никому не нужный вдовец, как обычно, в полном одиночестве задует эти два тонкие сиротливые огоньки – печальную память об истекшем времени, растаявших надеждах, об ушедших близких. В прошлом осталось даже былое волонтерство в его Институте, где он проработал более 30 лет.

Почему-то перед глазами, как и в постоянно повторявшихся снах, возник ушедший из жизни брат Митя, еще тот, давнишний – щуплый коренастый мальчик, его двойник, его двойняшка, его близнец.

Они были очень похожи друг на друга: по росту и ширине плеч, по соломенному цвету волнистых волос и зеленовато-синих глаз, по неуклюжей какой-то лопоногой походке и даже по имени – оба были в паспорте Дмитриями. Хотя характером, способностями и предпочтениями сильно отличались. Практичного Диму больше интересовали иксы с игреками и вирусы с бактериями, а романтичного Митю – стихи с метафорами и ямбы с хореями.

Все годы их детства они были неразлучны, вместе ходили в школу, на волейбольную площадку, на каток, сидели за одной партой и подсказывали друг другу на экзаменах по алгебре и литературе. Пока не произошла та ужасная автомобильная катастрофа, когда Мити не стало.