Геннадий Разумов – Быль и небылицы или фантастика реальности и реальность фантастики (страница 3)

Его звездолет вчера попал под космический шквал мелких и крупных метеоритов. Это вывело из строя навигационные датчики, и ослепший корабль, потеряв курс, разбился о твердую поверхность незнакомой планеты.

После катапультирования Зарумов осторожно отбросил отработанные ракеты и огляделся. Вокруг царила суровая мрачная пустота, полный вакуум. Ни воздуха, ни воды. Лишь голая равнина, в отдельных пониженных местах прикрытая слоем почвы, состоявшей из небольших гладких шариков, неподвижных и однообразных.

Он достал из заплечного ящика инвентарную экспресс-лабораторию, установил на штативе приборы и провел многоцелевые геофизические и атмосферные измерения. Планета была однородна, тверда и холодна по всей своей глубине и не оставляла никаких надежд на получение хоть небольшого количества тепла, энергии или еще чего-либо.

Зарумов посмотрел на то, что раньше служило кораблем. Звездолет был разбит, сплющен и ни на что не годен, как старая консервная банка.

Он лег на спину, подложив под голову бокс с информационными материалами. До конца оставалось уже всего четырнадцать минут. Зарумов достал пластиковый пакет со старой объемной фотографией. Пусть в последний миг с ним будет рядом ласковый взгляд милых родных глаз.

Это был один из самых счастливых месяцев его жизни. Они втроем поехали тогда в отпуск на побережье к морю. Пляж, горы, яркое жаркое солнце.

В тот день, когда было сделано это фото, они бегали по пляжной гальке, которая щекотала и колола пятки, а Эва с Белочкой громко хохотали и, взявшись за руки, паровозиком бросались в воду. Как им тогда было хорошо, как они были счастливы!

Зарумов оторвал взгляд от фотокарточки, снова посмотрел на окружавшую его мертвенно-серую почву. Здесь, на планете, тоже была галька, но разве такая, как та, земная, родная.

Он закрыл глаза, стал ждать, Прошла минута, другая, третья. Но что это? Ничего не происходило. Дышалось по-прежнему легко. Где он, мог быть, в загробной жизни, в которую верили предки? В аду или раю? Зарумов открыл глаза, посмотрел направо, налево.

Нет, он все там же, на той же планете. Вокруг все та же полная пустота, чернеют зловещие теневые пятна в расщелинах и низинах. Он посмотрел на наручные приборы: температура, давление в норме, показатель заправки воздухом на черте «полное». Откуда это?

Неожиданно послышались какие-то звуки. Зарумов напряг слух, внимательно вслушался и вздрогнул, пораженный: это были голоса людей. Они становились все явственнее, четче. Один, кажется, был женский, другой скрипучий, странный. Сердце Зарумова учащенно забилось, от волнения перехватило дыхание.

Ему показалось, что в женском голосе он слышит знакомые нотки, милое мягкое придыхание, нежный ласковый тембр. Кто это? Неужели, Эва? Что за чудо?

Прислушавшись, он понял – источником звуков была… фотография. Ну, и дела. Как может кусок пластика заговорить живым человеческим голосом? И причем здесь второй, незнакомый, металлический? Он что-то спрашивал у Эвы, та отвечала. И вдруг стало ясно, что говорили о нем.

Зарумов присел, положил рядом с собой фотографию и сразу заметил: что-то возле нее не так, что-то иначе. Почвы стало больше, круглые камни сгрудились около фотокарточки.

И тут его осенило – ну, конечно, это они разговаривают с его Эвой. Это они не дали ему погибнуть. Как же он раньше не догадался? Круглые камни – вот, оказывается, кто живет на этой планете, вот кто ее хозяин! Это ее почва, ее основа.

Он поднялся на ноги и тут же увидел свой звездолет с гулко и уверенно работавшим двигателем. Ура! Зарумов влез в люк корабля, сел за рулевое управление и взглянул в иллюминатор. Черные тени в низинах и расщелинах планеты почти совсем исчезли, и на их месте в лучах восходящего светила блестели тысячи перламутровых шариков – мудрых и добрых обитателей этого мира.

Параллельный мир

Это было много лет назад. Я, молодой начинающий инженер, работал тогда в проектной конторе, где у меня был одно-тумбовый стол с карандашами, фломастерами, пинг-понговыми ракетками и с компьютером.

В тот день мы с Вадимом, моим приятелем, зашли после работы в ближайшую кафушку и, выпив по паре кружек жигулевского, завеселились и задурачились.

– Представь себе, – болтал я, – присутствуем мы на заседании Технического совета Института Обитаемых Миров где-нибудь на Альфе Центавра. Доклад делает седовласый босс, альфянин, в белоснежной сорочке.

«Многоуважаемые коллеги, – изрекает он, поправляя бордовый галстук на толстой шее, – ставлю на обсуждение итоги первого этапа работ по теме „Управляемых цивилизаций“». На небольшой планете под названием Земля мы ведем исследования локальной цивилизации низшего порядка. Население планеты, хотя и освоило природные ресурсы, но толком так и не развилось. Теперь эксперимент переходит во второй этап и наша команда оборудует на планете невидимую землянам исследовательскую экспедицию в качестве так называемого «параллельного мира».

Мы посмеялись над моей фантазией, но потом Вадим посерьезнел, помолчал, задумался, но вскоре в его глазах загорелся новый веселый огонек и он разразился любопытным рассказом:

– К твоему трепу могу предложить другую вариацию. Только не делай глаза, а слушай. Это уже не смехомудия, как у тебя, а вполне взаправдашняя мистика. Излагаю я ее по некой машинописной копии, когда-то ходившей по рукам у нас в 10-м классе. Речь шла о двух разных цивилизациях, якобы, развивающихся параллельно. Там был довольно сухой текст, который, нас, мальчишек, в то время мало интересовал, и единственное, что я запомнил, это рассуждение о каком-то неизвестном на Земле диапазоне длин волн, не улавливаемых ни человеком, ни его оптическими и телеметрическими приборами. Только потом я понял, какими же мы тогда были идиотами – пропустили мимо своего внимания яркий образ соседнего с нами мира, где буквально в двух шагах от нас, вон за тем деревом и за тем домом ходят некие человекоподобные существа, может быть, инопланетяне. В разных местах Земли они обустроили участки местности, где при каких-то специальных условиях некоторые люди, обладающие особыми свойствами, могут настроиться на нужную волну и увидеть этот загадочный параллельный мир.

Об этом давнем рассказе своего приятеля я вдруг вспомнил, когда, став уже главным инженером Проектного бюро, оказался на одной строительной площадке, где по нашим чертежам в небольшом западно-сибирском городе должен был возводиться новый жилой микрорайон. Я шел по будущим улицам и площадям, разглядывал окрестность, оценивал повышения и понижения рельефа, намечал направления подъездных путей. Погода стояла неважная, сырая, небо было затянуто густыми темными облаками, за которыми пряталось неяркое желтое солнце.

…Однако неожиданно все вокруг изменилось. Откуда-то, мне показалось, из под земли, распространился мягкий мерцающий свет, который с каждой секундой становился все ярче. В его фантастическом сиянии возник удивительный сказочный мир.

В нем я увидел таких же людей, как мы. У них были гибкие подвижные фигуры, они летали по воздуху на разноцветных зонтиках, которые, складываясь, превращались в тонкие трости. У детей зонтики были маленькие цветастые, у взрослых синие, зеленые, коричневые, у стариков – прямые черные. Их небольшие лиловые дома-шары время от времени перекатывались с места на место и останавливались то тут, то там.

С волнением и страхом я приблизился к одному из них, протянул руку, чтобы потрогать его стену, но пальцы ничего не почувствовали – они прошли через нее насквозь и повисли. Я подошел к маленькой овальной двери, хотел открыть ее, но ладонь ни на что не оперлась.

Возле куста смородины опустился с зонтиком на землю пожилой человек в сером плаще-накидке. Я бросился к нему и закричал:

– Погодите! Остановитесь!

Он быстро шел мне навстречу, еще секунда, и мы сблизились, столкнулись, но я даже не ощутил его тела. Он как бы прошел через меня и, не оглянувшись, скрылся в лиловом домике.

И тогда я подумал, что это никакая не настоящая параллельная реальность. Она не существует на Земле, а является некой виртуальной картиной, миражом. Это лишь изображение далекого мира, существующего не здесь, рядом с нами, а где-то там, далеко, в глубинах Вселенной, может быть, на той самой Альфе Центравра. И мне, счастливчику, довелось по случаю на мгновение ее увидеть, рассмотреть, ощутить. Но лишь на расстоянии.

Как только мне пришла в голову эта трезвая бескомпромиссная мысль, все возвратилось к обычному, привычному, вещественному. На небе снова появились плотные темные облака, которые медленно тянулись вдаль, и через них с трудом пробивалось ослабевшее к вечеру и тускло освещавшее серую земную действительность обыкновенное блеклое солнце.

Падающая звезда

Они сидели на опушке соснового бора, тесно прижавшись друг к другу. Ее мягкие прохладные пальцы лежали в его широкой шершавой ладони. Они были одни во всем мире. Только черное низкое небо, усеянное россыпями блестящих звезд, колыхалось над ними.

– Смотри, сколько звезд, – сказала она, закинув голову назад и обняв его за шею. – А вот и наша с тобой звездочка. Гляди, какая она большая, заметная, яркая… И как долго падает, – она счастливо улыбаясь, смотрела на небо, по краю которого плыла вниз крупная оранжевая звезда.