Геннадий Прашкевич – Я видел снежного человека (страница 22)

Ночью звёзды узкой полосой текут над Большой щелью. А под звёздами, в каменных берегах, узко течёт светящаяся река. Среди звёзд нет хвостатой, потому и в реке не отражается. Хромой Кулап говорил: [хвостатую] сразу узнаешь. Но [это] не сейчас, это далеко, за Плоским камнем — на самом краю. Там весь мир плоский, как убитые песчаные отмели, там хвост [хвостатой] звезды торчком стоит над медленными течениями.

Потом хромой Кулап видел хвостатую в Зеркале.

И Тора вышла из Зеркала.

Всю зиму её не было.

Пещерные перешёптывались: действие съев, нет больше Торы, убежала не в ту сторону, но вдруг — Тора вышла из Зеркала. К Людям льда сбежала сама, и вернулась сама. Целую зиму провела среди чужих. А что делала? Молчит. Может, дети были? Молчит. Помнила тёплую Пещеру? Молчит. В тёплой Пещере можно весело визжать, драться, играть у огня в до-до, а у Прямых? И на это ничего не отвечает. В сухой тёплой Пещере бывает так темно, что рук не видно; Хмурые сердито кашляют, перешёптываются, а у Прямых? У них высокие шалаши, живут под луной и солнцем, потому щурятся, а кожа обожжена. Женщинам Пещерных нравится такой цвет. Плюются, показывают локоть Людям льда, а самим — нравится. Он [молодой У] вернётся с подарками, взойдёт на горбатое плечо горы, насадит Луну на кончик копья, тучную, светлую принесёт, светящуюся шкуру расстелет на камнях. Всю Пещеру до самых потаённых гротов затопит нежнейший свет. Ни жара, ни искр, ни горячих углей, ничто не сохнет, не коробится, не душит окружающих тяжёлыми испарениями, только свет нежный. Откроется, наконец, то, что известно только наощупь. Песок пусть течёт со стен, но теперь — при свете. Вкусные мозговые кости пусть обсасывают Хмурые, квашеная трава идёт по кругу, теперь — при свете.

[Мучился] зачем Тора убегала к Людям льда?

Ну, называют себя Прямыми, что с того? Летом и зимой в пути, никакого отдыха — бредут по гнилым гиблым болотам, пересекают снежные пустоши, ловят зверей в опасном лесу, как живут, непонятно.

Пещерные так не любят.

Пещерные спят под кровлей.

Пещерные на пустошах ловят пузатых кабанчиков, дерутся с медведем, пожелавшим уснуть в Пещере. Расправляют широкие плечи, медведь отступает. Всегда под ногами обглаженные кости [и медвежьи], стена покрыта смутными знаками — каждый выбит резцом, при лунном свете не отведёшь глаз. А Тора что видела у Прямых? Почему никого не родила? Зачем убегала, если сама вернулась? Пещера бесконечна, в ней тепло, в ней сухо, в ней не заблудишься. Бренчи зелёным браслетом.

[У Прямых] с кем жила?

Бормочет: гид рав [многим нравилась].

Показывает крепкие ровные зубы: ным таго.

А почему ным? Почему таго? Почему не говорит, как все Пещерные? Люди льда [называют себя Прямые] живут в низких долинах, не боятся гор, бродят по берегам рек, в лесах, под [хвостатыми] звёздами гоняют больших зверей, не любят дымных пещер. Убив, обдирают олешков, шьют лёгкие маклуки [так называют], от зимних ветров скрываются в деревянных шалашах. Они иногда горят, почему?

Только Дети мертвецов живут хуже.

[На Плоском камне] что увижу?

Качал головой.

Плоский камень — прямо под Зеркалом.

На Плоском камне — подарки. Внизу — большая река.

Если плыть по холодной быстрой воде [Люди льда умеют], рано или поздно встанет в пропасти небес двойной звёздный хвост — торчком.

Хромой Кулап видел.

Теперь хромает по Пещере с резцом в руке.

Повторяет слышанное от Торы: сел кабу, ин хел.

У Людей льда много слов. Тора принесла некоторые. Часто [хромой Кулап] повторял: сел кабу, ин хел. Почему кабу? Почему хел? Ворчал в тёмном углу, перед кругами, выложенными из ломаных сталактитов [круг в круге, три раза], перед дочерна обожжёнными медвежьими костями, а на каменных стенах при свете пляшущего огня показывали клыки и когти недобрые разные звери, среди них совсем страшные, таких никто не видел, только Кулап говорит, что такие есть. [Говорит] что такое можно увидеть в Зеркале. Он, Кулап, на обе ноги хром, у него рука сохнет, следы укусов на руках, левом боку, — знает.

Какой такой оставил следы укусов?

Хромой Кулап прямо [указывал]: неназванный.

В подарках, оставляемых Людьми льда на Плоском камне, тоже встречается неназванное. Разное. Непонятное. А зачем? Для чего? Как понимать такое, что никак не поймёшь? Люди льда смеются над Пещерными. [Указывают]: квадратные волосатые, — сами догадайтесь.

Показывают локоть.

А Тора от них всё равно сбежала.

[Прямо] сквозь Зеркало — на Плоский камень.

Хмурые видели, как Тора выскочила прямо из тёмного Зеркала.

На Плоский камень выскочила — босая. Слов своих нет, растеряла на бегу, только чужие на языке: кийсвол. Как такое понять? Зиму провела у Прямых, почему опять не осталась? Почему раньше не сбежала?

Объяснить не могла. Может, не захотела.

Когда-то давно [вырезано на каменной стене] в Пещере жил тощий Лу, — мечтал куда-то сбежать, но никуда не убегал, сидел у тихого огня, говорил плохо, зато бесконечно придумывал слова, которые сам не понимал.

Вана лам вод. Кому такое понятно?

Или: ди лай, ди пуда сай пуда.

По жестам видно, что каждое слово произносит правильно, но так, будто видит перед собой что-то туманное, может, моросящих Розовых. Не говорил — что. Тощего даже били — для ясности. Но Пещерные женщины жалели: как тощий Лу объяснит такое? Вы — охотники, а не знаете. Вот вам и пуда сай.

[Опять] холодок по затылку.

[…] с голых кустов. На земле листьев много.

Ночи проводил у тлеющей колоды. Низкий дым, комары боятся.

Прислушивался. [Помнил приметы]. Гусь линялый — к потере. Воду во сне пить — остерегись. Хромой Кулап [в Пещере] уверенно подтверждал: остерегись. А чего? Ну, мало ли. Хромой [говорил] в лесу ночью услышал приближающийся шум, рёв большой воды, будто сразу со всех сторон шла. Бежать не стал, [чувствовал] не успеет. А когда рёв утих, земля вокруг, камни, кусты — всё вокруг осталось сухое. Что такое прошло по ночному лесу? Хромой не знал. Да и зачем?

Молодой У [тянулся] взглядом к любому пятну.

В лесу везде неизвестное. Томило узнать, а там что?

А вот за тем деревом? А за тем завалом? Кто следит из смутной неизвестности, обжигает затылок взглядом? А за тем поворотом, в шуршащем падении жёлтых и красных листьев, в сухой тени, в рябых солнечных пятнах? Вдруг хрустнет ветка, откатится камешек, прыгучий заяц фыркнет. Заяц — друг. Вкусный, бодрый. В лесу невидимая птица вскрикнет сдержанно, понимает: свой [Пещерный] идёт. [Молодой У] к Плоскому камню идёт. Тут дорога одна.

Вдруг гибкая тень в листве.

Если сытая — друг. Если голодная — обойду.

[Думал] сытый враг — друг. Личинки под корой, смуглые дятлы, рыба, выпрыгивающая из воды, выдра на берегу, Розовые в небе. Пока не моросят — друзья. В сырых местах комары, этих много, всегда голодные, не хотят быть друзьями.

[Уже] несколько дней шёл, а Большая щель шире не становилась.

Совсем один на узкой тропе, на лысых прогалинах. Тревожно поводил носом.

В воздухе — запахи, много запахов. Очень всякие есть. Сломано дерево, смята трава — запах, ночью дует с реки, с обрывов катятся камни — запах. Разводил ветки [чувствовал] чужой взгляд. Запахи не казались злыми, но взгляд — чужой. Тянул широкими ноздрями, значительно сосал воздух. А кто там прячется в листве? Кто таится на каменистом берегу? Ну, большие берёзы стоят на склоне, растут прямо вверх, а зачем маленькие всегда внизу, скорченные, мятые, маленькие среди камней, побиты ветром, в чёрных узлах и наростах, как в бородавках; а под ними влажная куропачья трава, тихая красная камнеломка, толокнянка, подорожник — друзья.

Ахамахамахама.

Месяц сохнущих листьев.

Кармин, охра, багрец, блеск мокрой чешуи, тлеющих углей, пепел.

Ночью [без сна] у дымящейся колоды думал: что увидит на Плоском камне?

Будет там взгляд в затылок? Чей взгляд? Про некоторых [друзей] уклончиво говорят: вот обитатель чащи. Не терпелось увидеть. А что оставили Прямые на Плоском камне. [Надеялся] железное. Где такое берут? Рубит дерево, кость, камень, всё рубит. Называется железное. Потом [в урочное время] Прямые придут за отдарками. Всегда приходят. На тропе силой отобрать могут, а на Плоском камне — только обмен, из-под Зеркала ничего незаметно не унесёшь. Розовые с неба всё видят, смеются, растянулись над миром, кутаются в облаках — из-под Зеркала незамеченным никто не уйдёт. А если уйдёт, руки отсохнут, глаз вытечет. Упустил богатую лису во сне, на охоте встретишь другую, а вот уйдёшь с Плоского камня с чужим подарком в руках [без отдарка], даже старая Канья не скажет «хо-пошо». Проверено.

Каждое дерево, каждый куст видят, кто и что берёт с Плоского камня, дятлы стучат, кукушки перекликаются. Люди льда всегда на ногах, у них — железное. Их не проведёшь. Всего только зиму провела в их шалашах Тора — устала. Сама вернулась в кислую тьму Пещеры.

Теперь бормочет: хола деть ха.

Как такое понять?

Бормочет: маб ро табар.

Зачем такое вслух произносит?

Понятных слов у Прямых мало, зато у них есть железное.

У робких Тумосов такого ничего нет, а Розовым вообще ничего не надо, кроме попутного ветра. Всех развлечений у них — дождём просеяться.

Ступал осторожно. Затылком чувствовал взгляд.

Ахамахамахама. Пусть смотрят, показывал локоть.

[Знал] Хмурые вслед идут — тоже к Плоскому камню.