Геннадий Прашкевич – Пирамида Хэссопа (страница 4)

И вот доктор Хэссоп погиб, стал жертвой очередного «бесшумного взрыва», как с недавних пор начали называть серию пожаров, прокатившихся по Нью-Йорку. Короткая вспышка - и содержимое любой квартиры выгорает дотла, не оставив ни пепла, ни углей, только оплавленные бетонные стены. При какой температуре начинает плавиться бетон? Кажется, тысяча двести или тысяча триста. Доктор Хэссоп редко выходил из своей квартиры, находившейся на одном этаже с некоей юридической Консультацией, в которой он многие годы числился советником. Оказывается, доктор Хэссоп профессионально занимался химией, некоторые его работы цитируются до сих пор. Я увидел в газете фотографии, снятые до пожара (бесшумного взрыва). Тяжёлый лабораторный стол с тиглями и ретортами, огромное количество химической посуды, халат, брошенный на спинку кресла, совсем как у меня. Старик сразу вызвал мою симпатию. Стол и полки занимала огнеупорная посуда, там были даже платиновые тигли, и всё это не оставило после взрыва ни пепла, ни копоти. Бетонные оплавленные стены, исчезнувшая платина, мутное, начавшее отекать стекло. Доктор Хэссоп, делала вывод газета, пал жертвой своих собственных опасных опытов.

Я вошёл в поисковик компьютера.

Места официально зафиксированных пожаров (бесшумных взрывов) на карте города выглядели вполне упорядочено. Миддл виллидж... Гринпойнт. Лонг-Айленд... Вудсайд… Квартира в Бронксе… Впрочем, квартира в Бронксе попала в указанный перечень случайно - вполне обычная ситуация, взрыв газового баллона, никакой бетон там не плавился, и соседей встряхнуло шумно и от души. А если конкретно? Миддл виллидж -частная квартира, оформлена на имя некоего Кронера-младшего. Гринпойнт, - долголетняя аренда, владелец Джон Лесли, впрочем, квартира давным-давно переоформлена на дочь этого джентльмена. Лонг-Айленд - квартира инженера Леонарда Джилли. Вудсайд - убежище доктора Хэссопа.

Среди листков в сумочке прыткой старушенции я, кстати, наткнулся на страничку, явно вырванную из огня. Если быть точным, это была ксерокопия, хорошо просматривались обуглившиеся края бумажки. Красными чернилами от руки на бумажке были выписаны фамилии, которые я только что узнал из газетного отчёта. Кронер-младший… Джон Лесли… Доктор Хэссоп… Леонард Джилли… Среди ещё нескольких ничего не говорящих имен оказался даже мой однофамилец – Тотлер. Без имени, даже без инициалов. После каждого имени указывался адрес, и я вновь увидел удивившую меня упорядоченную схему: Миддл виллидж (Кронер-младший)… Гринпойнт (Джон Лесли, точнее, его дочь)… Лонг-Айленд (Леонард Джилли)… Вудсайд (доктор Хэссоп)… Наконец этот Тотлер, без адреса…

На всякий случай я позвонил Билли.

Канал Zet был открыт, Билли Айслер сразу ответил.

Всего-то адрес? Какой-то Тотлер? Билли понимал юмор и через минуту выдал мой собственный адрес. Ещё и подсказал: «Это Квинс». И заботливо предостерёг: «Джи, не увлекайся на ночь». И что-то подсказало мне, что звонить больше никому не надо. А вот из бутылки (как и подозревал Билли) я точно хлебнул. И мне даже удалось уснуть. И я больше не спрашивал себя, о чём можно думать, глядя в ночное окно на звёзды. Господь скостит мне немного грехов за мою глупость. Когда взвыла пожарная сирена, я схватил первое, что попало мне под руку, и выскочил на площадку, по которой уже бежали испуганные соседи.

– Это у вас горело?

Я посмотрел на водителя.

Обыкновенное незапоминающееся лицо.

– У нас. – Я затянул пояс халата. – Остановитесь у той двери.

– Какой? – не понял водитель. – Там, где табличка «Спасибо что зашли»?

– Вот именно.

– Вам там точно обрадуются?

– Сколько настучало? – спросил я.

– Неважно. Я не беру денег с погорельцев.

– Спасибо, – подобрав халат, я выбрался из такси и надавил кнопку дверей.

Таксист не уезжал. Наверное, думал, что может ещё понадобиться. К тому же происходящее выглядело забавно. Сохо. Ночь. Человек в домашних тапочках, в ванном халате с нелепой женской сумкой в руке. Конечно, не жёлтые бархатные штаны, но, пожалуй, к мастерской Дафф Твидсен скоро начнут присматриваться. Только сейчас я понял, что под руку мне попала сумка той прыткой старушенции. Мои собственные документы, наличность, рабочие заметки, да вообще всё сгорело в квартире в Квинсе, в моём тихом кондоминиуме. Не знаю, как там у других, но я до сих пор находился в ошеломлении. Даже после того, как пожарники отменили тревогу, люди поднимаясь по лестницам (лифты не действовали), переспрашивали, что собственно случилось, кто нам устроил такое развлечение. К счастью, нигде не было видно никаких следов пожара, не пахло горелым, видимо, сигнализация в доме сработала случайно; я в своём длинном махровом халате поднимался среди таких же полуодетых людей, как настоящий патриций. На меня посматривали с уважением, да я и сам считал, что чашка кофе в таком положении окажется весьма уместной. В конце концов, Ты действительно лучше знаешь, что нам надо. С этой мыслью я открыл дверь.

В моей квартире не было ничего. Вообще ничего.

Прихожая, гостиная, кабинет – всё это были просто бетонные стены.

Гладкие, оплавленные, холодные, они поблёскивали от упавшего на них света. Стёкла в окнах казались мутными, и немудрено, их опалило таким жаром, что они потекли. Ни следа обоев, пластика, полок, мебели, сгорело всё. Даже не сгорело, а испарилось. Нигде никаких следов огня, копоти, я не чувствовал никаких запахов. Просто пустые пространства, как трюм мёртвого парохода.

Если ещё сейчас Дафф не откроет… Но она открыла.

– Не поздновато ли для визита?

– Зато дресс-код вполне соответствует.

– Твой друг в бархатных штанах тоже явится?

Не отвечая, я прошёл в студию и бросил сумку на круглый стол.

Руки, руки, руки, руки. Одни только руки человеческие на стенах. Набросок волосатого старика не делал погоды. Просто множество человеческих рук – возмущённых, гневных, отчаявшихся. А на столе стеклянные статуэтки, настольные часы, расписанные от руки чёрными одуванчиками, коробки с кистями и карандашами, тюбики гуаши и акварели, какие-то растворы в пузатых флаконах. Фигурка льва, больше похожего на рыжего шотландца, не знаю почему, но опять напрашивалась такая аналогия. Непонятные талисманы и безделушки.

- Если ты меня выгонишь, я отправлюсь на скамью в Централ Парк.

- Думаешь, там будет комфортнее?

- Всё же лучше, чем в полиции.

- Тебе действительно некуда идти?

Я не ответил. Что-то подсказывало мне, что я должен сейчас находиться подальше от своей бывшей квартиры. Некоторые неудобства можно было перетерпеть. Что-то подсказывало мне, что я не доложен звонить в редакцию или приятелям. А Дафф внимательно разглядывала меня своими датскими или норвежскими холодными фиалковыми глазами, и в них проглядывало сомнение.

- Моя квартира сгорела, - попытался объяснить я. - Она полностью сгорела. Понимаешь? Со всем, что в ней находилось. Не знаю, что случилось, но остались там теперь только оплавленные стены, ничего больше. Как на тех фотографиях во вчерашних газетах.

- А этот халат? Эта сумка?

- Я услышал сигнал пожарной сирены и выскочил на улицу в халате, случайно прихватив сумку. Она не моя.

- Ты был не один?

- Да нет же.

Дафф включила новостной канал.

И угадала. Показывали мою квартиру.

Да, пусто, голо, будто в ней никогда не жили люди.

Мутно оплавленные потёкшие стекла. Их не выдавило взрывом, если взрыв был.

А кот? О, мой бедный кот. Хорошо, что Дафф не знала о коте, её датские мозги сразу бы настроились против меня. К счастью, ведущий новостной программы сразу начал утверждать, что происшествие в Квинсе связано, скорее всего, с террористами, которые уже отличились на Миддл виллидж, на Гринпойнт, на Лонг-Айленде, на Вудсайде, ну а теперь они же покусились на жизнь знаменитого Джи Тотлера. «Мы с тобой, Джи», - скорбно произнёс ведущий. Не думаю, что он сильно скорбел, но любопытство его мучило, это точно. «Наши эксперты не могут пока сказать ничего толкового о серии этих последних взрывов. Но складывается впечатление, что мы ещё услышим о них. Похоже, это не последнее происшествие. Нью-Йорк в напряжении».

Ну да. Миддл виллидж, припомнил я. В квартире, оформленной на некоего мистера Кронера-младшего, так же «выгорел» кабинет. Судьба самого мистера Кронера-младшего до сих пор не определена, он ни с кем не выходит на связь. Гринпойнт - долголетняя аренда, дважды переоформленная. Лонг-Айленд, некий Леонард Джилли. Наконец, Вудсайд, квартира доктора Хэссопа.

Как ни странно, это имя вспомнил и ведущий.

«Имя доктора Хэссопа хорошо известно в профессиональных кругах. Ещё лучше знают доктора Хэссопа поборники Пирамиды. Наверное, доктору Хэссопу кто-то мог предъявить претензии, но почему такое случилось с квартирой Джи Тотлера, нашего знаменитого коллеги? Мы не можем сказать, находился ли он дома. Скорее всего, да. Видеозапись запечатлела бегущего по лестнице джентльмена в ванном халате. Возможно, это наш коллега. Пока всё это уточняется, предлагаем послушать интервью доктора Хэссопа. Он исключительно редко встречался с журналистами, и это выступление относится к прошлому лету. При этом доктор Хэссоп всегда позиционировал себя как эксперт некоей юридической Консультации».

«Ходят слухи, что упомянутый доктор Хэссоп, - прозвучал ровный незнакомый мне голос за кадром, - имел отношение к промышленному шпионажу?»