Геннадий Кретинин – Битва за Кёнигсберг. Восточно-Прусская кампания 1944–1945 гг. (страница 21)
Таблица 1.
Более того, у 39-й и 43-й армий была излишне растянута линия фронта, охватывавшая Кенигсберг с северо-запада, востока и юго-востока и одновременно сковывавшая немецкие войска, расположенные на Земландском полуострове. Весьма длинной оказывалась линия фронта и у 11-й гвардейской армии, блокировавшей крепость с юга и запада. Генералу Галицкому в середине марта пришлось провести и частную армейскую операцию против северного выступа хайльсбергской группировки противника, выделив для этого 36-й гвардейский стрелковый корпус генерала П. К. Кошевого. Только 17 марта соединения корпуса овладели городом и крупным опорным пунктом Бранденбургом[163].
Практически для штурма Кенигсберга в феврале командование фронтом могло выделить только 11-ю гвардейскую (неполного состава) и 39-ю армии. Но этих сил было мало. Тем более что в 20-х числах февраля немецкие войска значительно повысили свою активность, восстановив часть утраченных до этого позиций.
Сокращение линии фронта юго-западнее Кенигсберга дало возможность советскому командованию уже в начале марта вывести часть сил во второй эшелон для последующего использования при штурме Кенигсберга.
В первую очередь речь шла о 50-й армии. 7 марта ее соединения и части сосредоточились в районе Ландсберга, а затем ночными маршами к исходу 11 марта в районе Тапиау вошли в состав Земландской группы советских войск. К 29 марта армия заняла исходное положение для наступления на Кенигсберг[164].
По мере дальнейшего сокращения линии фронта юго-западнее Кенигсберга перегруппировка советских войск продолжалась.
В частности, 2-я гвардейская армия из района Цинтен в период с 21 по 25 марта сосредоточилась юго-западнее Кранца. С 30 марта по 5 апреля на Земландский полуостров была перегруппирована 5-я армия[165].
48-я армия перешла к обороне по побережью залива Фришесс-Хафф, обеспечивая тыл 11-й гвардейской армии, готовившейся к штурму Кенигсберга.
Одновременно осуществлялась и перегруппировка войск самой Земландской группы. По рекомендации маршала А. М. Василевского для непосредственного штурма города была привлечена 43-я армия, а занимаемые ею позиции в северной части полуострова были переданы 2-й гвардейской и 5-й армиям.
В начале апреля группировка войск 3-го Белорусского фронта в значительной степени изменила свой состав (3-я, 28-я и 31-я армии были переброшены на другие направления и приняли участие в Берлинской и Пражской операциях). 3-го апреля Земландская оперативная группа войск была упразднена: ее войска остались в составе 3-го Белорусского фронта.
Необходимо отметить, что штурм Кенигсберга не являлся локальной операцией по взятию города. Это была фронтовая операция, боевые действия которой развернулись по всей полосе фронта — от южного берега залива Фришесс-Хафф до северной части Земландского полуострова.
Летом 1945 г. полковник Васильев, анализируя подготовку и штурм Кенигсберга, приводит без ссылки на источники и, как он пишет, «примерные» цифры о численности армий, наступавших на Кенигсберг: 39-я армия — 34 400 человек, 43-я армия — 36 590, правый фланг 50-й армии (два стрелковых корпуса и одна стрелковая дивизия) — 28 296, 11-я гвардейская армия (без одной стрелковой дивизии) — 38 014 человек. Всего численность группировки советских войск под Кенигсбергом перед штурмом города составила 137250 (Васильев неточен в подсчетах: 137300. —
Обращает на себя внимание некоторая непоследовательность в данных Васильева. Перед этим он говорил об участии в штурме города трех армий. Расчеты же приводит для четырех (дополнительно учитывается 39-я армия).
Ход событий показал, что прорыва 39-й армии в город не было. Полоса ее наступления не захватывала городские кварталы[167].
Васильев при подготовке описания операции штурма Кенигсберга должен был это учесть. Но, видимо, не располагал необходимыми документами: 39-я армия летом 1945 г. была переброшена на Дальний Восток (естественно, с ней последовали и боевые документы Кенигсбергской операции) и приняла участие в Маньчжурской наступательной операции[168].
Есть еще одно обстоятельство, которое не принял в расчет Васильев. Дело в том, что при подсчете численности штурмующих приводятся неполные данные о численности 50-й армии. Васильев сообщает только о двух ее стрелковых корпусах, наносивших удар по городу с севера. 69-й стрелковый корпус 50-й армии, блокировавший восточную часть города, также являлся участником операции, и его личный состав необходимо было включить в общее количество войск, штурмовавших Кенигсберг.
Исследование с учетом новых обстоятельств показало, что реальная численность войск, участвовавших в штурме Кенигсберга, оказывается значительно ниже, чем у полковника Васильева, — всего 106,6 тыс. человек (см. табл. 2).
Таблица 2.
Следует обратить внимание на данные табл. 2, сообщающие о численности личного состава в стрелковых ротах. Укомплектование стрелковых рот было важнейшей задачей командиров и командующих всех степеней, включая командующего фронтом. Начальник штаба 3-го Белорусского фронта генерал-полковник А. П. Покровский еще в феврале 1945 г. требовал от подчиненных: «В отношении стрелковых рот должно быть постоянное стремление к увеличению их численности и количества»[170].
В том числе и для того, чтобы реализовать это требование, командованию фронтом пришлось пойти на нетрадиционные меры в ходе боевых действий. В частности, было принято решение поменять организационно-штатную структуру стрелковых дивизий.
Дело в том, что в Восточную Пруссию стрелковые дивизии 3-го Белорусского фронта ворвались, будучи сформированными по штату 04/550-578. Они должны были иметь личного состава 9543 человека, 122-мм гаубиц ― 12, 76-мм пушек ― 14, 45-мм пушек ― 36, 120-мм минометов ― 21, 82-мм минометов ― 83 и др. вооружение[171].
Затяжные и тяжелые бои в Восточной Пруссии привели к большим потерям личного состава, маршевые подразделения (во время войны временное воинское формирование — батальон, рота, команда), отправляемые для укомплектования частей действующей армии, не успевали их восполнять. В донесениях командующих армиями сообщалось о том, что численность стрелковых дивизий часто составляла менее 3 тыс. человек[172].
В таких условиях дивизии фактически не могли выполнять поставленных перед ними боевых задач. Эти задачи при планировании операции определялись исходя из оперативно-тактических нормативов, в свою очередь, разработанных для полнокровных соединений: ширина полосы наступления, участка прорыва, глубины наступления и т. д.
В середине февраля 1945 г. штабом 3-го Белорусского фронта была изменена штатная структура стрелковых дивизий. Штабы армий получили указание перейти на новые схемы организации, которые позволяли иметь в стрелковых дивизиях по 3 тысячи и 3,5 тысячи личного состава[173]. Гвардейские армии имели дивизии, естественно, более полного состава (см., напр., табл. 2).
Особенностью новой штатной структуры дивизий являлось то, что дивизиям не только корректировались нормативы ведения боевых действий.
Учитывая предыдущий опыт боев в Восточной Пруссии против противника, обороняющегося в полевых укрытиях и долговременных фортификационных сооружениях, и в предвидении боев в крупных населенных пунктах командованием фронта была осуществлена такая реорганизация структуры, которая позволила увеличить относительную огневую мощь дивизии прежде всего за счет артиллерийских орудий большего калибра.
При этом следует учитывать то обстоятельство, что, по данным военно-научного управления Генерального штаба Красной армии, на заключительном этапе войны произошла корректировка огневых возможностей стрелковых дивизий: снижался вес артиллерийского залпа с одновременным увеличением скорострельности ручного оружия и веса минометного залпа[174].
Однако в стрелковых дивизиях 3-го Белорусского фронта огневые возможности артиллерии не сокращались, а, наоборот, увеличивались. Дивизия, сократив штатную численность в три раза, получив более узкую полосу наступления и участков прорыва, вместе с тем сохранила в своем составе 12 122-мм гаубиц, в 2,5 раза увеличила численность 76-мм пушек. Учитывая предстоящие боевые действия с противником, укрывшимся в бетонированных сооружениях, каменных зданиях, подготовленных к длительной обороне, в дивизии была сокращена численность 45-мм пушек (с 36 до 15) и особенно минометов (120-мм ― с 21 до 12 и 82-мм ― с 83 до 18).
Новый, «фронтового» образца штат стрелковой дивизии не только повышал надежность ее управления, но и значительно увеличивал ее боевые возможности в изменившихся условиях. Что не замедлило сказаться, особенно при штурме Кенигсберга.
Необходимо отдать должное командованиям фронта и армий, которые в сложных условиях сумели полностью укомплектовать армии личным составом и провести необходимую подготовку солдат, офицеров и генералов к операции.
При анализе численности советских войск, участвовавших в штурме города-крепости Кенигсберг, необходимо обратить внимание еще на один момент, впервые в историографии Восточно-Прусской операции использованный полковником А. В. Васильевым.