Геннадий Кретинин – Битва за Кёнигсберг. Восточно-Прусская кампания 1944–1945 гг. (страница 23)
Впрочем, эти же цифры можно найти и на страницах книг российских авторов. В частности, оценку Лаша разделяет калининградец С. Гольчиков[188].
В соответствии с планом операции главный удар по крепости должен был наноситься с северо-запада и севера в общем направлении на юго-восток 43-й и правым флангом 50-й армий (двумя корпусами, третий стрелковый корпус переходил к обороне по восточным границам города, блокируя часть сил немцев на этом направлении), с юга — 11-й гвардейской армией. 39-я армия наносила вспомогательный удар западнее Кенигсберга в южном направлении и после выхода к заливу Фришесс-Хафф должна была иметь в готовности один стрелковый корпус для удара в направлении на Кенигсберг и два стрелковых корпуса для наступления на Фишхаузен, 2-я гвардейская и 5-я армии — сковывали силы противника на Земландском полуострове[189]. Наступающих поддерживали подразделения обеспечения и огневой поддержки (артиллерия, инженерные войска и другие; как правило, они придавались на усиление стрелковым подразделениям) и авиация.
Полковник Васильев впоследствии писал:
«Такое решение предусматривало мощный удар
Значительно позже об этом же сообщал и К. Н. Галицкий: «Таким образом, овладение самим Кенигсбергом возлагалось непосредственно на 43-ю, 50-ю и 11-ю гвардейскую армии»[191]. Численность личного состава этих армий и должна составлять общую численность группировки, предназначенную для взятия города.
Как видим, перевес в живой силе у советских войск был не очень значительным. Чего не скажешь о технике: был абсолютный перевес советских войск в авиации, подавляющий — в танках, значительный — в артиллерии. В то же время перевес в технике при бое в городе — понятие относительное. Известно, например, что при штурме города танки достаточно легко поражаются ручными противотанковыми средствами из подвальных этажей, развалин домов. Но танк, находящийся в обороне, на укрытой позиции, значительно повышает свою боеспособность.
Еще более нивелируется перевес в авиации. Из-за нелетной погоды была практически сорвана авиационная подготовка штурма. В ночь на 5 апреля налет на город удался двум дивизиям легких У-2, но большого урона немцам они нанести не могли. Около сотни самолето-вылетов смогли сделать фронтовые двухмоторные бомбардировщики, а из сорока тяжелых бомбардировщиков 18-й воздушной армии только пятнадцати удалось выйти к городу. Погода не улучшилась и 6 апреля — в первый день штурма: бомбардировочной авиации удалось совершить всего 85 самолето-вылетов вместо 1218 запланированных. Всего же за первый день штурма все рода авиации совершили чуть более тысячи самолето-вылетов вместо четырех тысяч запланированных. Наибольший успех был достигнут авиацией во второй день подготовки, когда было совершено 4700 самолето-вылетов и сброшено более 1600 тыс. тонн бомб[192]. В последующие же дни штурма применение авиации стало опасным для своих войск, вклинившихся в оборону противника.
Перевес же в артиллерии был и так незначительным, а немецкие артиллеристы вели огонь из укрытий, по заранее пристрелянным целям.
При всем том что все рода войск внесли достойный вклад в успех штурма крепости Кенигсберг, следует отметить, что основные усилия пришлись на долю сухопутных войск, прежде всего пехоты и войск, ее обеспечивающих: саперов, связистов и др.
Надо отметить и ту особенность, что советское командование отказалось от такого способа ликвидации окруженной группировки, как постепенное и последовательное сжатие кольца окружения. Из четырех армий, привлеченных для штурма Кенигсберга, 39-я армия, как уже отмечалось, обеспечивала фланг штурмующей группировки со стороны Земландского полуострова, 50-я армия оказывала давление на восточную часть кольца, а 11-я гвардейская и 43-я наносили встречные удары, отрезая город от залива с выходом в центр обороны, тем самым лишая ее устойчивости.
Оборона Кенигсберга состояла из внешнего оборонительного обвода, преодоленного советскими войсками еще в январе, и трех оборонительных рубежей. Начертание этих рубежей легко определяется на карте города и спустя десятки лет после штурма. Первый рубеж, оборудованный в шести-восьми км от центра города, базировался на полутора десятках фортов, построенных в 70-80-х годах XIX в. В каждом из них размещался гарнизон из 150–300 солдат и офицеров. Форт представлял собой вытянутый шестигранник, занимавший по фронту 250–350 метров. Это было долговременное сооружение, имевшие железобетонные стены, орудийные и пулеметные капониры, прочные казематы. Все это окаймлялось земляными валами и глубокими рвами, часто заполненными водой. На вооружении фортов имелись артиллерийские орудия и минометы. Форты имели друг с другом огневую связь. Подступы к ним простреливались перекрестным артиллерийским и пулеметным огнем. Между фортами и перед ними были отрыты сплошные траншеи, противотанковый ров, установлены инженерные заграждения.
Второй рубеж проходил по окраине города, включая в себя укрепленные каменные здания, баррикады, железобетонные огневые точки, а также ирригационные сооружения. Глубина этого рубежа достигала 1,5–2 км.
Третий рубеж опоясывал центральную часть Кенигсберга, располагаясь на оборонительной системе бастионов, башен и других сооружений XIX века. Городские кварталы немцы превратили в узлы и опорные пункты обороны, улицы заминировали и соорудили на них баррикады. На перекрестках, в парках и скверах построили железобетонные огневые точки, а в окопах поставили танки и штурмовые орудия. Оборона многоэтажек строилась в несколько ярусов.
Для удобства управления войсками в обороне немецкое командование разделило город на четыре сектора. Каждый сектор, как правило, оборонялся пехотной дивизией, усиленной танками и артиллерией. Северо-западный сектор от Кирхен-Тайх до форта № 4 обороняли части двух пехотных дивизий. 561-я пехотная дивизия должна была не пропустить советские войска к заливу Фришесс-Хафф и к устью реки Прегель с северо-запада. Левее ее оборонялась 548-я пехотная дивизия. Северный сектор от форта № 4 до Мандель обороняла 367-я пехотная дивизия. Восточный сектор от Мандель до реки Прегель занимала 61-я пехотная дивизия. Южный сектор от реки Прегель до залива Фришесс-Хафф обороняли части 69-й пехотной дивизии и части боевой группы «Микош». Пехотные дивизии в своем секторе занимали первые два рубежа, а на третьем располагались резервы коменданта крепости генерала О. Лаша[193].
Штурм начался 6 апреля. Единая оборонительная система Кенигсберга достаточно надежно функционировала лишь первый день. Наступающие войска Красной армии практически смогли в этот день только подойти и завязать бои за сам город, его пригороды. По немецким данным, атака советских войск на участке 548-й дивизии народных гренадеров (по советским данным — пехотная дивизия) в районе Шарлоттенбурга принесла им успех. Советские войска вклинились на большую глубину, занимая или блокируя форты, которые были взяты позднее. Контратаки немцев успеха не имели. Попытки обороняющихся провести перегруппировки, ввести в бой резервы и использовать их должного успеха не имели[194].
Имели успех советские войска и на южном участке обороны Кенигсберга. Наступавшие здесь соединения и части 11-й гвардейской армии штурмом взяли форт № 10, прорвались в районы Понарта и Розенау.
Второй день. Противник терял управление своими силами. Позади советских войск остался фортовый пояс, бои развернулись в самом городе. Вот как описывает события этого дня комендант крепости:
«С раннего утра 7 апреля неприятель продолжал вести наступление всеми средствами. Наши войска, державшие оборону к юго-западу, югу и юго-востоку от Понарта, а также в Розенау, недолго могли противостоять врагу, превосходившему нас в силе. Вечером русские подошли уже к основным позициям самого города. Сначала их танковая группа сумела прорваться южнее Понарта и продвинуться до района Нассер Гартена. Наступая отсюда во фланг, неприятель очистил Понарт от немецких войск. Противнику, наступавшему с юго-востока, в течение дня удалось приблизиться к Фридландским воротам. Основные позиции в южной части города теперь были частично усилены подразделениями 69-й пехотной дивизии».
Наконец, 8 апреля 11-я гвардейская армия, соединившись с передовыми частями 43-й армии, замкнула кольцо окружения — положение крепости стало безнадежным. В этот день советские войска овладели северо-западной и южной частями города, портом и районом вокзала, многими военно-промышленными объектами (машиностроительным, химическим, коксогазовым заводами, вагоностроительными мастерскими, целлюлозной фабрикой, судостроительной верфью).
В этот день стало окончательно ясно, что осажденному гарнизону уже ничем не смогут помочь и усилия немецкого командования с внешней стороны окружения, так как коридор, отделявший кенигсбергскую группировку от 4-й немецкой армии, был расширен советскими войсками до 5 км.
«На третий день штурма, — рассказывал Ляш на допросе, — русские в отдельных местах прорвались к центру города, где находился и я со своим штабом. Положение в городе становилось исключительно тяжелым. В результате обстрела артиллерии, минометов и налетов бомбардировочной авиации возникали большие пожары. Город был разрушен, убежища повреждены. Внутренний транспорт перестал работать. Прекратился подвоз боеприпасов. Радио— и телефонная связь были прерваны. Войска понесли большие потери. Моральное состояние войск ухудшалось с каждым часом. Гражданское население и иностранные рабочие поднимали белые флаги, не желая того, чтобы мы оказывали сопротивление. Чем больше сокращался фронт, тем больше оказывались все эти трудности. Запасы продовольствия и боеприпасов были уничтожены. Разрушения в городе были настолько велики, что невозможно было не только передвигаться, но и ориентироваться»[195].