Геннадий Коршунов – Орбита сновидений (страница 2)

Привычно перекатывая в мыслях тягучие кисельные думы о классовой несправедливости, Данилыч добрел до дверцы облезло-малинового грузовичка, и вяло махнул рукой водителю, только тут сообразив, что, вопреки обыкновению, в кабине он один.

– А где брата потерял? – шутливо начал было охранник, тут же непроизвольно делая полушаг назад. Вторым, что выбивалось из устоявшегося порядка вещей, оказалась синяя полумаска, сегодня скрывающая мясистый нос и куцую бороду водителя. – Что это с тобой, Ильдар? Приболел?

Опасливо спросил Данилыч, застыв в метре от дверцы, и зачем-то пряча руки с планшетом за спину. Волны эпидемий мигрирующих по планете уже давно приучили всех шарахаться прочь от болезненно выглядящих людей. Что там у нас в этом году? Клещевой центерогрипп? Клоповый энцеловирус? Или красная чесотка многоножек? Тропический климат, доползший уже до шестидесятых широт, устойчиво заселял города самими разнообразными насекомыми, что приносили с собой нескончаемые вспышки ранее не виданных болезней. И, как подозревал Данилыч, его универсальный блокатор, рождённый в недрах корпорации «ВсеВместе», и ставший привычной частью одежды населения - обеспечить мог лишь моральное превосходство над враждебным вирусом или микробом. Однако, опять же: хоть что-то - всяко лучше, чем ничего.

Синий кусок материи на лице водителя смялся: человек под маской криво усмехнулся.

– Да ничего страшного, – глухо проговорил водитель, махнув левой рукой. На запястье сверкнула стальная полоска браслета часов. – Брат вот гриппом приболел, дома пришлось остаться. Ты же знаешь этих врачей: сразу всю семью внесли в карантинные списки и обязали носить намордники. Вот и приходится таскать, чтобы на штраф не нарваться.

Данилыч понимающе покивал, чувствуя как ослабевает натянувшаяся было вдоль позвоночника струна страха. Да, дело обычное. У прошедшего через десятки эпидемий населения удалось закрепить рефлексы социальной ответственности только после введения немалых штрафов. Все резко вспоминали об окружающих, когда к кошельку тянулась чужая загребущая рука.

– Хех, недаром же говорят: единственный врач, который уверен, что у тебя всё в порядке, работает в военкомате! – отпустил Данилыч привычную для таких разговоров заготовку, делая шаг к водительской дверце и протягивая внутрь кабины планшетку. Человек в маске издал вежливый смешок, прикладывая к экранчику левую руку с печаткой цифровой подписи на указательном пальце. Вспыхнул зеленый квадрат оповещения: въезд согласован, доступ на территорию разрешён. Контролирующий безопасность объекта Искин поднял желто-красный шлагбаум.

На этом ритуальные действия охранника у водительского окошка полагалось закончить. Однако, Данилыч всё также топтался рядом с дверцей, переползая глазами с сероватого лица водителя на его синюю полумаску. Седой охранник ощущал непривычный зуд где-то под макушкой, и никак не мог найти ни причину, ни следствие этих ощущений, лишь каким-то первобытным инстинктом понимая, что нужно предпринять что-то прямо здесь и сейчас.

Задача оказалась непосильной: Данилыч смог лишь глупо улыбнуться, задав два столь же глупых вопроса. «Как там, завтра дождя не обещают?» и «Ты не слышал, картошку в соцпакет возвращать будут?». Дождя, естественно, не обещали, потому что погода давно стала непредсказуема даже в пределах суток, а картофель уже три года как заменили макарошки. Водитель вежливо прогудел из-под маски, что не в курсе, но надеется на лучшее, и скупо улыбнулся, что угадывалось по перекосившейся ткани.

Покраснев ушами, и ругаясь про себя, Данылыч отклеился от дверцы, скованно помахав рукой. Ему было неловко: «И чего только задерживал парня?» Наверное, тот решил, что старый охранник окончательно оголодал по общению на своём дальнем посту. Какой же приятный этот Ильдар – разговаривал с ним вежливо, и тёмно-зеленые глаза смотрели с заботливой добротой, что особенно было заметно на фоне серой кожи и синей полумаски. И ведь нельзя сказать, что Ильдар сильно ошибся бы, уверившись в нехватке у Данилыча простых житейских разговоров.

Рабочая смена длинная. А обязанности сводятся к выносу из будки планшетки, подносу её немногочисленным водителям въезжающего транспорта и доставке обратно. Данилыч толком не понимал: в чём вообще заключается смысл его работы? Как и её наличие. Ведь не только коммерческие и республиканские, но и все гражданские предприятия уже лет пятнадцать охраняются сетью Искинов «Монолит», которые в свою очередь подчиняются контролирующему префектуру Искину «Обелиск». Зачем же он курсирует с этой планшеткой, когда ничего не стоило установить инфопанель у шлагбаума. Получается, что ИИ уже давно заменил всех, кого можно и нельзя, чудотворным образом обойдя стороной банкиров, политиков, чинов префектур, служащих Благоденствия и Жандармерии, армейских кадров, рабочих спецов типа «сантехник» и … охранников.

Мимо, гудя электродвижком и скрипя рессорами, прополз облезло-малиновый грузовичок. Вот тяжело гружёная машина припала пузом к какой-то неровности асфальта и, словно прощаясь со старым охранником, издала задушено-скрежещущий звук. И, возможно, именно он вдруг повернул традиционное русло мыслей Данилыча в новом направлении.

Может быть, его работа и существует, чтобы такие как Ринатик и он были приставлены к иллюзии дела. Бездельник, по праву рождения предназначенный властвовать и престарелый ветеран Третьей Колониальной войны, после ранения пристроенный на службу охранником. Если подумать, то Данилыч не встречал в этой нише никаких иных представителей общества. Будто бы кто-то намеренно обеспечивал видимостью занятости мажоров и в довесок к ним бывших служивых, создавая стаж для первых и чтобы у последних …

Данилыч опасливо поежился, и суетливо дернулся, оглядываясь по сторонам, словно опасался увидеть неподалеку служителя Благоденствия, наперевес с нацеленным на его голову сканером мыслей. Никого. Существовал ли такой прибор в реальности - он не знал. Но на всякий случай погнал прочь ненужные рассуждения и зашагал к двери своей сторожевой будки. Чего это он, в конце концов? Всё же, как всегда. Обыденные события текут своим чередом. Он занят своим шаблонным делом. Привычно носит планшет к одним и тем же проезжающим тут машинам, поднося его уже хорошо знакомым водилам…

У него вдруг перехватило дыхание. Несмотря на майский зной старого охранника прошиб озноб, вымочив стылым потом майку и спину форменной рубашки. Сердце ледяным куском рухнуло куда-то в область таза, ударило в пах острым желанием помочиться и тут же подскочило обратно под ребра, заколотившись о них ритмом припадочного барабанщика. Зашатавшись, старик схватился за ручку дверцы будки КПП, и только это помогло ему устоять в завертевшемся волчком мире. Зуд под сводом черепа превратился в острую иглу пронзившую левый висок, а затем отвыкший от критического мышления, сонный обывательский разум Данилыча словно обдуло стылым ветром, оставляющим после себя ясность и свежесть. Забытым движением расправляя плечи, охранник отлепился от ручки, встряхнувшимся от спячки псом выворачивая голову и успев увидеть как облезло-малиновый грузовичок ныряет в темный зев ворот складской зоны.

Да. И распорядок дня, и все его действия были совершенно привычными. И проехавшая через КПП машина тоже была хорошо знакома. А вот водитель Ильдар - вовсе не был тем Ильдаром, которого он видел предыдущие раз двести, когда подносил ему никчёмную планшетку.

Оковы отупляющей сонной повседневности осыпались ржой. Разум Данилыча стремительно набирал обороты, собирая воедино фрагменты увиденного, складывая их в пугающую картину. Совсем как тогда, когда, чтобы выжить требовалось думать быстро, внятно и по-существу. На войне двадцатилетней давности, наградившей его стальной конструкцией в правой руке, ребрах и ноге, тугодумы долго не протягивали, и сейчас бывший сержант штурмовой роты вновь становился самим собой.

У водителя было лицо Ильдара и его голос. Но всё остальное было другим. Ильдар не был левшой, он подносил цифровую печатку к планшету правой рукой. Данилыч ни разу не видел у него часов. И глаза не зеленого тона, а карие. И в них никогда не было такой заботы и доброты, только усталость. Ильдар смотрел на него отрешенно, как на мебель, функцию которой и выполнял охранник. А незнакомец, выдававший себя за водителя, глядел изучающе, даже с поощрением, как будто разглядывал говорящего пса. Серый оттенок кожи, вместо желтовато-смуглого, говорил о том, что на лице незнакомца не грим, а какая-то маска, скорее всего призванная обмануть сканеры лица. Но всё это не самое пугающее.

Грузовик был перегружен сверх всякой меры. Он фактически полз, скребя днищем по дороге. Чего никогда не бывало ранее. Значит, именно провоз какого-то сверхтяжелого груза на охраняемый объект и был главной задачей этого неизвестного. И он почему-то с ней справился.

Дело вовсе не в том, что у человека, выдававшего себя за водителя получилось обдурить недалекого охранника. Данилыч ни разу не тешил себя иллюзией, что его работа имеет хоть какое-то реальное значение. Ведь все функции по обеспечению безопасности выполнял всевидящий Искин «Монолит», о надежности которого знает всякий детсадовец. Ни одного случая взлома или принятия ошибочного решения за всю историю использования. Возведенная в абсолют защита цифрового и реального пространства – именно в этом уверяют население все от их производителя до правительства Республики, с чего постановления и произошло массовое внедрение Искинов во все сферы жизни.