Геннадий Коршунов – Орбита сновидений (страница 3)
Данилыч ворвался в будку КПП и бросился к блоку наблюдения. Пара кликов вызвала на экран данные о последнем прошедшем контроль объекте. Госномер, приписка, спецификация, идентификация водителя, путевой лист, информация о грузе. Всё подтверждено Искином.
Всматриваясь в последнюю строку о контроле веса, Данилыч мотнул график отчётов на четыре дня назад, когда через КПП проходила эта же машина, но с двумя людьми в кабине: Ильдаром и его братом. На него смотрели те же самые цифры и путевой лист. Данные о взвешивании грузовика датчиками КПП совпали до грамма.
Верхняя губа охранника дрогнула, перекашивая лицо оскалом, по-собачьи обнажая зубы. А ведь этого просто не может быть. Даже если грузовик перевозил тот же задекларированный груз, то должна быть разница примерно в семьдесят пять кило, равнозначная весу второго брата. Сейчас же разница должна быть на несколько порядков больше: без всяких измерительных приборов было видно - как подвеска просела под нагрузкой.
Оскал Данилыча исказил черты еще больше, совершено увеличивая его сходство с взявшим след дичи охотничьим псом. Невооруженный взгляд старика зафиксировал перевес и фальшивого водителя, хоть и не осмыслил этот факт сразу, а предназначенный для этого цифровой страж говорит, что всё путём. Да нас тут, похоже, держат за круглых дураков. Либо власть имущие, принявшие и продвигающие неисправную хреновину, либо сам кусок кода, бракованный изначально или взломанный преднамеренно. Вот тебе и хваленная «абсолютная защита».
Одним прыжком Данилыч оказался у стены стенда безопасности. Не тратя время на откидывание пластикового колпака, всадил в него кулак, продавливая хлипкую преграду и вбивая в панель большую красную кнопку тревоги. За всё время работы он воспользовался её впервые.
Правая рука, отягощенная стальным каркасом спиц, отозвалась тупой болью, с порезанных костяшек брызнула кровь, на пол осыпался пластик. Другого видимого результата действий охранника не обнаружилось.
Из читанной двадцать лет назад памятки, он смутно помнил, что при объявлении тревоги должны блокироваться все подъездные пути, до прибытия каких-то охранных структур. Должна взреветь сирена, запуститься какие-то протоколы для сотрудников объекта, а он обязан остаться в каморке КПП.
Сейчас же ему в лицо издевательски продолжала смотреть зелёная надпись на инфопанели стенда безопасности: «Объект под защитой. Контрольный периметр безопасен». Управляющий Искин проигнорировал попытки жалкого человека вмешаться в свою работу. Данилыч лишь напрасно порезал костяшки и без того травмированной руки.
– Вот же твари, – выплюнул сквозь зубы старик, отступая от бесполезной панели и вытягивая пластиковый прямоугольник наладонника. Тряхнул рукой, заставляя расцвести прозрачную поверхность желто-черным интерфейсом набора номера. Позвонить кому-то в администрации объекта Данилыч не мог: он еще в первые дни месяца потратил лимит соцпакета на два часа общения, выпивая в режиме видеозвонка со старым боевым товарищем из другой префектуры, но экстренные вызовы доступны даже при заблокированных исходящих.
– Добро пожаловать в центр экстренной помощи. Какова ваша чрезвычайная ситуация?
Красивым голосом жизнерадостно осведомился Искин.
Данилыч скороговоркой выпалил краткую информацию по делу, и даже не удивился полученному ответу:
– По указанному вами адресу никаких происшествий не зафиксировано. Мы уверяем вас в надежности систем безопасности «Монолит». Вынуждены сообщить вам, что на вас составлен протокол об административном нарушении связанном с предоставлением ложной информации. Добровольная явка в ближайший пункт Службы Благоденствия может быть рассмотрена как своевременное раскаяние и служить…
Данилыч брезгливо отбросил наладонник в сторону. Уперся взглядом во всё так же висящего в недрах виртуального пространства Ринатика. Быстро приблизился к нему и встряхнул за плечо.
– Ринат! Ринат!
И отшагнул назад, когда кучерявый охранник вскочил, распахивая глаза, а полоска визора гарнитуры свернулась, убравшись Ринату за ухо.
– Ванбада! Ты чего наделал, руина старая!?! Я этих лучабиа неделю удобрял, чтобы ты…
– Ринат, дай наладонник. Нужно позвонить в администрацию – со своего не могу, а у тебя же связь спутниковая, – поморщившись от летящих в лицо крика и слюны, перебил его Данилыч, протягивая руку.
Бам! Бам! Хорошо поставленная «двоечка» обрушила его вправо, виском в ковролин. Старик упал неудачно, вывернув руку и вскрикнув от боли, когда спицы в плече повредили еще живые нервные волокна.
– Ты чё там пискнул, шабимад? – Напарник навис над ним, радостно скалясь и потрясая в воздухе кистью левой руки. Как и положено поколению его сословия, он дважды в неделю посещал тренажерку, отрабатывая культовые приемы из смешенных единоборств. А сейчас открыто восторгался результативностью своих тренировок, применить которые без ограничений выпало впервые.
– Давай ползи, ниуман, и можешь не возвращаться. Я за тебя наберу. Бате. Так что ты теперь безработный, чхушан!
Если бы это произошло десять минут назад, до проезда грузовичка через КПП, то, вероятно, Данилыч и впрямь уполз бы, оплёванным уличном псом, заливать бессильную злость и зализывать побои. Но за эти минуты с ним произошла удивительная перемена, и теперь на полу лежал не затюканный типовой гражданин, а сбросивший навешенные гири обязанностей прошедший войну ветеран. Молодости и здоровья ему это не прибавило, но иногда правильная внутренняя мотивация может компенсировать многое.
Короткая подсечка, последовавшая за пинком в голеностоп, опрокинула кучерявого рядом с ним, практически лицом к лицу. Затем прямой удар в нос. Данилыч ударил левой, потому что правая ощущалась болтающимся куском плоти, пришитым к телу тонкими нитками. Удар вышел вполсилы, в лучшем случае. Но эффективным.
Сочно хрупнули хрящи, мясистый нос моментально распух, в сторону брызнули кровь и сопли. Скованный болью и страхом Ринатик замер сжавшись, закрывая лицо и не сводя с него больших круглых глаз. В узких зрачках не было ничего кроме ужаса. Из разинутого рта доносился какой-то невнятный писк.
Вот так оно всегда и бывает. Равнодушно констатировал Данилыч, левой рукой отталкиваясь от ковролина, поджимая под себя ноги и набираясь сил для того, чтобы подняться. Бить тех, кто не может ответить - одно, а когда дают сдачи это совсем иное. Скоро этот крысюк опомнится и побежит жаловаться, но Данилычу уже было плевать на все возможные последствия в отношении себя самого. Происходит какая-та хренотень и ему нужно рассказать об этом людям, потому что больше некому.
Утвердившись на ногах, старик пнул носком ботинка прямо в пальцы закрывающие голову лежащего, вызвав у него уже не писк, а утробный всхрюк плача. Не опасаясь более безвольного тела, охранник наклонился, прищурив один глаз, чтобы компенсировать головокружение, и выудил из чужого нагрудного кармана наладонник, положив его на пол. Заломил руку Ринатика, прижав его палец к белоснежному прямоугольнику. Вспыхнувшая голограмма скрыла под собой кровавый отпечаток и Данилыч, морщась от вспышек боли в виске, набрал по памяти номер.
– Вас приветствует автономный диспетчер административного комплекса «Институт изучения мозга человека». Чем я могу вам помочь?
Опять долбанный кусок кода. Если бы не приступы боли, гуляющие внутри черепа, то Данилыч бы обреченно расхохотался.
– Соедини меня с человеком!
– Я заверяю вас, что способен ответить на любой ваш вопрос. Чем я могу вам помочь?
– Это пост охраны КПП-4, у нас чрезвычайная ситуация: проникновение на тер…
– Я настоятельно рекомендую вам при чрезвычайной ситуации набрать номер центра экстренной помощи. При пожаре…
Данилыч швырнул пластинку чужого коммуникатора в стену.
– Жди ответного гудка, – хрипло выдохнул он, оттолкнулся от стола, и, борясь с качкой пляшущей под ногами земли, вывалился из каморки КПП, раздавив по пути прямоугольник своего наладонника. Тяжёлые ботинки, оставшиеся еще со времен службы, раздробили пластик в десяток осколков, оборвав жизнерадостный бубнёж электронного оператора центра экстренной помощи.
Выставив левую руку в сторону, в попытках перебороть головокружение от явного сотрясения, Данилыч преодолел половину пути до административного здания. Его мутило. Жарко и остро кололо в боку, отдаваясь холодом в колотящееся сердце. Правая нога отзывалась резью в колене при каждом шаге и норовила подломиться.
Ему нужна пауза. Нужно остановиться перевести дух, иначе он просто умрёт на ходу.
Данилыч понял это так же отчётливо, как и десятью минутами ранее осознал исходящую от грузовика смертельную опасность.
Очень хотелось упасть прямо тут, на полушаге, на этот кислотно-зеленый синтетический газон. Но он столь же ясно понимал, что уже не сможет с него подняться. Да и хватит с него всего этого льющегося со всех сторон искусственного дерьма. Если уж доведется сдохнуть от остановки сердца, то пусть это случится у каменного фонтана, чьи камни еще помнят прикосновения тысяч людей, чем посреди засеянного пластиком асфальтового полотна. Уговаривая себя таким способом, он смог проковылять еще десяток шагов и оперся рукой о бортик фонтанчика, давно уже работающего, но на треть заполненного грязной водой, оставшейся от прошедших дождей.