Геннадий Колодкин – Путевые заметки фотографа. Год 1995 (страница 3)
СПЕШИМ
Около 14:00 пошел мелкий дождь и умыл Саратов. Заблестели мокрым лаком жестяные крыши и тротуары.
Дождь неожиданно прекратился. Мы торопились обедать, а это можно осуществить, покинув город.
«Руки прочь от русских!» – красные буквы по белой оштукатуренной стене забора.
В Саратове заметен резкий упадок спроса на книги Адольфа Гитлера: 18 тысяч – трехтомник – лежит.
– Эх, щас бы кхе-кхе, жареный бутербродик… с колбаской… да можно и с жареным петухом… (В.И.)
– Можно атлас дорог посмотреть? (А.А. к В.И.) Он у тебя с картинками?
– Да, с картинками – эротическими. (В.И.)
«Берегите горючее» – призыв на бензозаправке. Оригинально!
– Я голодный, как бегемот! (С.В.)
– Хлеб вкусный. (Л.Ф.)
– А к вечеру будет еще вкусней. Как пирожное.(С.В.)
Идем на Ртищево (Саратовская обл.). Не доезжая до Аткарска отвалилось от мелкой частой вибрации правое зеркало заднего вида, оторвалось вместе с кронштейном.
С.В. рассказывает про с. Екатериновка, в сторону которого мы едем:
– Поселок Екатериновка – дырка из дырок. Я часто был здесь. Столовая там интересная: лет 20 назад как ремонт в ней делали – как бросили кирзовые сапоги под стол, так там они до сих пор и лежат… (о грязи в столовой).
Ртищевский район. Придорожный плакат предупреждает водителей об имеющихся в этом районе случаев «разбойничьего нападения», даются рекомендации в случае вынужденной остановки на трассе. Трасса удивительно пустынна, и редки на ней посты ГАИ.
– Не, когда мужики голодные, это страшно (заказ на жареную картошку).
– Прожорливые, как саранча!
– Так мы ж один раз в день питаемся!
– А где же Хопер?
– А вот.
– А где душманы?
– А вот он – ходит (пастух за окном).
Село Потьма, совхоз им. Чапаева. Продираясь к Хопру через ельник, потеряли два габаритных подфарника, оторвали молдинг (узко меж сосен).
Ну – МЫ И НА ХОПРЕ.
НА ХОПРЕ
Прелестное местечко около разрушенного деревянного моста через Хопер. Когда-то здесь была проезжая дорога, ее обильно «удобрили» мелкой галькой: колышки наших палаток неохотно лезут в грунт с галькой, они сгибают свои алюминиевые носы, но мы упорнее. К тому же в нашем распоряжении топор и слесарный молоток.
Чуть неполная луна уже висит в небе. Время 21 час. Палатки поставлены. Автомобили охлаждают свои моторы. Гудит, как паровозная топка, примус. Женщины с ножами чистят собранные грибы-маслята, картофель, режут зеленый лук, моют в реке сливы и все такое в количестве, достаточном вполне, чтобы накормить всех нас.
Хопер под с. Потьма узок, метров 15-25. Течение его заметное, с водоворотами. Вода прохладная, а берег в яркой прибрежной зелени. Песчаные пляжи избиты копытами коров и коз. Вечер тих, ветра нет абсолютно, небо не обещает дождя.
Пытаюсь писать путевой дневник. Мысль, скованная другими ритмами – ритмом автотрассы – неохотно ложится в клетки блокнота. Да, мысли нет – сплошная суета, движения, напряжения, беглые записи виденного из автоокна. Давно ловлю себя на мысли, что второй сезон в этой экспедиции сменил несколько в иную сторону мои интересы. Я как путешествующий ради себя. Я с удовольствием встречаюсь с людьми, что попадаются попутно нам. Я почти не интересуюсь экологией, чем должна заниматься экспедиция. Вина не моя, знаю, вина в самом предмете…Ладно. Все будет, как подобает. Все еще впереди. Закончился лишь второй день из двух недель, все еще только начинается.
Оставил впечатление город Саратов: город бомжей, город грустной старины. Он как история, которой нам, современникам, не нашлось внимания и уважения. Город разрушается, и мы не в силах это разрушение остановить. События стали сильнее нас. События потеряли контроль. События грозят над людям сыграть коварную шутку, если люди не станут разумнее. Если поймут, что события должны управляться людьми. Если поймут, что жизнь на Земле должна быть людьми управляема. Мы – люди, и мы в ответе за планету Земля. И это не просто слова, это настоятельная необходимость: мир должен быть управляемым.
ДЕНЬ ТРЕТИЙ. 9.08.98.
Коринец разбудил двадцать минут пятого и еще говорит: «Доброе утро!»
За лесом, где-то за Хопром, поют петухи. На всем лагере обильная роса. У берега бьется рыба. Лагерь пробуждается, и начинает греметь железом: дверцы машин, посуда, кружки. Сонные голоса: «Доброе утро!» Примус проснулся и зашипел реактивно. Воздух свеж. Облака на небе чуть подкрашены оранжевой охрой. Птицы оживляют пейзаж, а наши рыбаки с удочками пейзаж дополняют. Давненько я не снимал восход солнечного диска, можно на сей раз попробовать, «вспомнив молодость».
САРАТОВСКАЯ область скоро нам покажет свою границу, от нее останется образ, в который память наша вплетет невесты-березы. Край бомжей, черноземных полей и невест-берез. От сел, что за окном, в блокноте очень мало остается строк: скудна фактура.
В полях тяжелые «Кировцы» переворачивают плугами стерню. Поля, боронованные, радуют своими масштабами. Ровные полоски от бороны говорят о том, что человеку присуща большая власть над землей: он создал машины, научился подчинять их своим потребностям. Один человек и машина могут за день перевернуть много гектаров черной земли. Поле гречихи кончилось, и указатель указал на Тамбов.
– Ну чо, Виктор Иванович, на Тамару?
– На Тамбов, значит, на Тамбов. (В.И.)
Гречиха, ячмень и начальник в «Волге». И «Волга» «висит» на хвосте автобуса. Дым пожаров на желтом скошенном поле говорит, что началась снова война с прошлогодней соломой. Экологи в спешащем красном автобусе выразили негодование этой акции. Стадо пятнистых коров на соседнем поле жевало стерню и не поддавалось на провокации пришедших к людям в автобусе мыслей.
п. УМЕТ. НАЧАЛО ТАМБОВСКОЙ области. До Тамбова 200 км. Река Ворона, похожая на наш Хопер.
Собираем в придорожном сосняке маслята: маслята молоденькие, после дождя и росы. Собирательство доставляет радостное разнообразие. Все члены экспедиции разбрелись меж корабельных высоких сосен, слышны лишь их голоса. Взрослые люди радуются лесным находкам как дети, ничуть не скрывая своих восторгов: настоящая радость, она проста.
с. Степановка. с. Екатеринино. Ищем (расспросами) опытную станцию ВИР. 15:30.
– Вы на речку? – В.И. общается с местными через распахнутую дверцу, – А вода теплая?
– Подогрели седня.
– 270 км за сегодняшний день прошли. (В.И.)
– Это мало. (С.В.)
– Мало – лежит на заднем сидении: мало (намекая на Антона, который славно устроился на груде матрасов). (В.И.)
– 520 это нормально.
– Мужики, где тут речка? – В.И. общается с местными через окно. – А рыба есть? Ну щас разведем! Вы не расходитесь, шас собрание будет. Блокноты приготовьте.
ЕКАТЕРИНИНО
– Виктор Иваныч, по-моему, ты на Москву дернул.
– Ну чо ты мне говоришь, я за начальником. (В.И.)
Кажется, мы ошиблись и даем крюк.
Картошка на трассе, тамбовская – по 10.000 ведро. Дешево. Чеснок замечательный – «один в один» – 20.000 пластиковое ведерко. Чеснок размером с теннисный мячик – приобрели одну головку. Яблоки шикарные, крупные, с кулак – 15.000. Груши… Продавцы стоят длинным рядом и навязчиво предлагают свой отличный товар. Продавцы в плащах – только что прекратился дождь. Около 40 км до Мичуринска.
Но вот большая туча снова закрыла солнце, и капли забарабанили по крыше, размазались по лобовому стеклу. Потом была полоса шквального дождя. И снова солнышко улыбнулось нам.
Село Дмитриевка, основанное в 1636 году. Село среди полей кукурузы. Гуси, колодцы, палисады – старой Русью повеяло.
Роскошные замки-особняки привлекли внимание – это, конечно, не 1636 год – это «беженцы» (из бывших союзных республик) строят. Замки в 2-3 этажа, оцинковка на конусе готической крыши, продолговатые окна-бойницы.
Большое и богатое село Дмитриевка. Сохранились старые дома. А стела «Слава КПСС» свою краску утратила: видно, тут людям не до воспоминаний.
Село Степановка… Село Екатеринино. Разыскиваем опытную станцию ВИР. Напрягаем расспросами местное население. Ну вот и доехали.
ЕКАТЕРИНИНСКАЯ опытная станция ВИР, директор Панкратов Николай Николаевич. Станция ВИР размещена в старинном особняке. Двери от сырости неплотно закрываются.
Стенд «Жизнь и деятельность Николая Ивановича Вавилова». К 100-летию со дня рождения. Фотографии на стенде от сырости покоробились.
В коридоре на полу раскуроченные пишущая машинка и микроскоп. На потолке подтеки, на стенах плесень. Электрический выключатель отсутствует, торчат оголенные провода.
Поднимаемся по крутой деревянной лесенке, построенной еще при бывшем владельце, на второй этаж. Та же ужасная картина разрушений.
А вот лаборатория… Стоят приборы… Засохшие кактусы в горшках на шкафу. Шкафы пусты.
Имеет цивильный вид только одно помещение – зал заседаний: стены облицованы деревом (напоминает сауну), отремонтирован потолок. Ремонт без шика и, как говорится, без архитектурных излишеств.