Геннадий Колодкин – Путевые заметки фотографа. Год 1995 (страница 2)

От унылых степных ландшафтов клонит ко сну. Закрытые глаза приносят маленькое облегчение: в остатке ощущений сохраняются лишь гул мотора да дребезжание люка.

У «Родничка» под поселком Дубовка чуть не засветили фотопленку. Позарился на симпатичную композицию: плотная толпа вокруг милого солнцезащитного грибка. Тут же подошли пятеро «крутых» в спортивных костюмах с красными от солнца физиономиями: «Зачем? Для чего? Засвечивай пленку!» Не понимая происходящего, пришлось выкручиваться.

Спустя минуту, из толпы вырвался женский вопль: «Где мои деньги!» Толпа от грибка тут же отхлынула. Зрители вокруг разинули рты. Свирепо угрожая, обиженная дама села в роскошную иномарку и спешно ретировалась. Выяснилось: ее «обули» на миллион… М-да, фотография становится ремеслом небезопасным.

На базарчике прямо у трассы селяне предлагали спелые дыни. Сделав покупки необходимого, мы помчали мотать километры к Саратову.

Салон благоухает запахами свежесорванного с грядки укропа и зеленого лука, проход между кресел украсили отборные помидоры.

– Эх!!! – восклицает систематик Сергей Валентинович и бьет кулаком по собственной коленке, – картоху забыл. Теперь будет стоять в ведре в подъезде. Соседи будут гадать: чья картоха?

Жаркое лето. Сухая степь. Местами черные массивы – палы.

СПИСОК участников экспедиции 1995 года:

Коринец Валентин Васильевич – руководитель экспедиции, доктор с.-х. наук, директор Волгоградской опытной станции ГНЦ ВИР, академик РЭА.

Лопанцев Сергей Валентинович (С.В.) – систематик экспедиции, научный сотрудник Волгоградской опытной станции ГНЦ ВИР (г. Краснослободск).

Околелова Алла Ароновна (А.А.) – почвовед экспедиции, кандидат биологических наук.

Савельева Любовь Федоровна (Л.Ф.) – ботаник экспедиции, кандидат биологических наук.

Гедц Оксана Геннадьевна – повар экспедиции, научный сотрудник и аспирант.

Колодкин Геннадий Семенович (Г.К.) – фотограф экспедиции, автор повествования.

Литвинов Евгений Викторович (Е.Л.) – водитель автомобиля «Волга».

Теремцов Виктор Иванович (В.И.) – водитель автобуса.

Добровольные помощники:

Сын Коринца Алексей и его молодая жена Наташа, а с ними младший сын Коринца – Антон.

Рядом с фамилиями – аббревиатуры, применяемые автором в повествовании.

САРАТОВ

Перед Саратовом проехали городскую свалку.

– О, бомжи пошли на работу!

Около дымящейся городской свалки находилось в какой-то деятельности с десяток бедно одетых людей, мужчин и женщин. Они копались в пестром мусоре, что-то внимательно высматривали в нем. На краю этой клоаки у них был обоснован своеобразный лагерь: стояли столики, лежаки – очевидно, эти люди тут жили, спали, питались.

Пологий спуск, стела «Саратов», показались снизу девятиэтажки города.

– Гля, дома какие: стандартные какие!

Интенсивное автодвижение на спуске, запах гари в воздухе, плакат РДС, варварски пробитый – пробитый негодованием. Пошли промкорпуса, серые железобетонные заборы, свалки мусора вдоль выездной дороги, коммерсанты с мешками сахара, город в окружении лесистых холмов. На улице под солнцем горят кое-где фонари. Люди с тележками. Пыльные листья рябины. Пригород Саратова безлик, сер, аляповат в своих дешевых постройках. Серо-бело-пыльное среди пропыленных пирамидальных тополей. «Выше знамя советского спорта!» – изукрашен торец хрущевской пятиэтажки у стадиона «Волга».

– Блин, как же развернуться?

Плохо зная Саратов, мы плутаем в перекрестках, круговых проездах, среди дорожных знаков. Проспект Энтузиастов. Город неплохо озеленен. На столбах сохранена советская символика. Автовокзал с напрочь выбитыми стеклами, остатки стекол обклеены объявлениями. Пробираемся среди автотолчеи к проспекту Ленина – нам туда. «Мы за ЛДПР!» – прокричала синяя надпись с ж/б забора. Иномарок в городе почти нет (заводской район).

– Саратов пообнищал: неухоженные старые вывески.

– Обнищал Саратов.

«Здоровье народа – богатство государства» – плакат. Прохожий за окном зевнул – чем и вызвал реакцию зевоты у многих в автобусе. Саратов однообразен – и писать не о чем. Но это еще не центр.

«Да здравствует коммунизм…» – известило огромное серое здание.

– Ты, кефир, отойди, а то задавлю! – говорит в адрес лысого мужчины с бутылкой кефира в руке водитель.

– Антон, не видал?! О, жгучая женщина, там «товара» – на одну ляжешь, другой прикроешься – вот это грудь! Да-а!… Саратовские это вообще…

Во дворах старые скособоченные сараи, мусор кучами и в переполненных баках. Все постройки старые, требующие, большей частью, капремонта.

«Саратовский Арбат» – улица Кирова, действительно живая, способная пробудить все самое доброе в человеке-туристе. Улица суетлива, шумлива, она пестра, она и грустит, и улыбается человеческими лицами.

«Да здравствует советская демократия!» – лозунг на крыше большого здания и орнамент из серпов с молоточками.

ДОМ ПАРУСИНОВЫХ

Городская фотосъемка – моя страсть: тесные дворики, старые постройки в центре города. Ветхость жилья привлекла своей экзотикой человека с фотоаппаратом. Так я случайно набрел на дом Парусиновых.

В Саратове есть несколько зданий, связанных с семьей Парусиновых: доходный дом Парусиновых и особняк, связанный с именем В. С. Парусинова. Оба являются памятниками архитектуры и отражают купеческое прошлое города. Также известно, что Парусиновым принадлежали фабрика и кинотеатр, а их дома украшали модерн и лепнина.

Заглянув в тесный дворик, я встретил человека с собакой. Завязался разговор.

ПЕНСИОНЕР С СОБАКОЙ (диктофонная запись):

Г.К.: Рекс?

Рекс.

Г.К.: Я сразу по морде угадал.

Я его щенком в кармане принес. Семь лет со мной. Мать его служила в охране завода. Ну, та овчарка. А от кого понесла, черт его знает. Мать медалисткой была. Дома один не остается. Если останется, то нарочно набедакурит. Куда б я ни пошел – со мной, как хвост.

Г.К.: Настроение?

Жена ушла год назад. Помоложе была.

Мне – 53.

Настроение – ХЕРОВОЕ: завтра день рождения, а до сих пор пенсии нет. Завтра 54 года исполняется.

Раз даже травился. Из-за настроения. Снотворным. Трое суток в реанимации. Ну я до хера их (таблеток) – 60 штук.

Да я не помню ничего: как мне искусственное сердце, легкое, как все подключали – я этого ничо не помню.

Г.К.: А говорят, тот свет виден?

Да ни хуя ничо не видать! (смех) Я отравился в воскресенье, а очнулся в среду, где-то часов в пять утра: капельница стоит, из носа шланги торчат, изо рта, бл**ь! – я все повыдергивал, бл**ь, не пойму – голый лежу?

Г.К.: Отношение в Реформам?

…8 лет не голосую. Ни ХЕРА ни за кого. Вообще не хожу. Разочарован во всем.

За Ельцина, по крайней мере, не буду!

Жириновский – это война.

Коммунисты – пройденный этап. Но при них жили лучше.

Г.К.: Волгоград чем примечателен – его немцы разрушили полностью. А тут вам «не повезло» – немец не дошел. Как тут люди живут?

В этом домике прописано 30 семей. Куда их девать, если сносить? Кто-то не живет, но прописан. Куда в наше время людей девать? Люди тут существуют.

Г.К.: Мы городскую свалку проезжали…

На городской свалке там даже рэкет есть. Не пускают. Бомжи. Там и живут. А зимой – в дачах.

У меня лично дача была, я даже ее не запирал: я видел, что кто-то живет, керосинкой пользуется.

Смотрю, старые журналы все повытаскивали: думаю, да ХЕР с ним, пусть живут. Понимаешь?