Геннадий Климов – Игра на грани (страница 8)

— Музыкант, — похвастался он.

— И? — девушка пытливо тряхнула головой.

— Знаменитая опера Чайковского Петра Ильича «Евгений Онегин» в программе обучения.

— Ясно. А что молодая девушка читала одно из самых романтичных произведений великого русского поэта – тебя удивляет?

— Извини, снова глупость сморозил, — ретировался.

— Заметь, не я это сказала. И вообще, скромнее надо быть. Ладно, некогда мне тут с тобой лясы точить, нужно обойти все купе.

— Так я потом зайду?

— Ага, если желание ещё будет, — спокойно произнесла, повернув ключ в замке, и пошла по вагону.

— Непременно будет, — крикнул ей вслед и открыл своё купе.

Глаза упёрлись в глубокое декольте.

— Ой, извините.

Бархатный альт тут же заставил его сердце биться в два раза быстрее.

Неожиданно, её лицо оказалось так близко, что он еле сдержался, чтоб не окунуться в пышные локоны с головой, присосавшись к пухлым, невыносимо алого цвета, губам. Аромат её духов дурманил, как приворотное зелье, вызывая самые эротичные фантазии.

— Проходите, — она медленно отошла, пронося пышную грудь прямо перед его обалдевшим взором.

Двое мужчин, сидящие на нижних полках, наслаждались зрелищем, даже не думая ей помогать. Она, похоже, подозревая это, намеренно всё делала медленно, утрируя каждое движение.

Мужчина лет сорока подмигнул Климу, указывая на незнакомку, тот несуразно кивнув головой, поздоровался со всеми, между прочим.

Тут вагон дёрнулся в сторону, видимо переходя на другую ветку на стрелке. Упав в объятия Клима, окутала его невидимым полем такой мощности, что сил разомкнуть руки у него не было. Уже стоящий, взбудораженный прелестной вагоновожатой, член, распух до невероятных размеров. Почувствовав это, восхищённо прошептала на ухо: «Ого!..», и едва прикоснувшись к его промежности ладонью, хоть и с трудом, всё же выскользнула из его клешни.

Клим смущённо повернулся, закинул лёгкую сумку в багажное отделение сверху и разложил матрац на своей верхней полке, наконец, повернулся к пассажирам.

— Ну что, будем знакомиться, — он скупо улыбнулся, — Клим, я до Ивано–Франковска. Вы куда едете?

— Анатолий, — подал руку сорокалетний, — я тоже туда.

— Очень приятно, — Клим повернулся к другому соседу.

— Василий, тоже в Ивано–Франковск.

— Как же мне повезло, — томно вклинилась незнакомка, — сразу три попутчика, и всё такие эффектные мужчинки. Мария, — она перекинула ногу на ногу и сильно подала грудь вперёд. Острые соски впились в «мокрый» шёлк платья, будто пытаясь пробить его.

«Она без бюстгальтера», — пронеслось в голове Клима. Всего лишь две относительно широкие полоски тончайшей ткани, сходящиеся внизу декольте, отделяли его широкие ладони от мечты сегодняшнего дня. — Как же ей идёт этот цвет, и помада в тон, — продолжал заниматься ментальным онанизмом, — как там в поговорке: «Женщина в красном, дай нам, несчастным, — нелепо улыбнулся, — резиночки на лодыжках, довольно высоко, прикольно смотрится, платье–комбез.»

— Это нам повезло, — учтиво произнёс тот, кто постарше.

— Ещё как повезло — дорога в компании столь прелестной дамы, — неоднозначно отметил сорокалетний.

— А ты чего засмущался, Клим? — будто не замечая комплементов, протянула, сверля острым взглядом.

Только сейчас Клим внимательно её разглядел: брюнетка лет тридцати, при очевидной схожести телосложения с его Кисей — стройная, изящная, отличалась невероятно пышной, не свойственной её конституции, грудью, от которой он с трудом периодически отрывал смущённый взгляд, на потеху всем присутствующим, прямой нос делал её скуластое лицо холодным, что подчёркивали бездонные карие глаза и чёрные, как смоль, довольно длинные волосы. Широкие, как у водных гимнасток, плечи, подчеркивали статус самостоятельной, независимой женщины. Она была полной противоположностью истеричному холерику — Кисе, так ему показалось, её густо льющийся бархатный альт таял в ушах Клима, превращая его в безвольное существо, ведомое основным инстинктом.

Мужчина постарше, лет пятидесяти, как оказалось, офицер в отставке, начал разговор:

— Вспомнил песню, не помню, кто написал, текст, как нельзя кстати: «Вагонные споры — последнее дело, и каши из них не сварить. Но поезд идёт, в окошке стемнело. И тянет поговорить».

— Слышал. Одна фраза запомнилась, — подхватил Клим, — хотя, скорее обрывки фраз: «…первый кричал: «куда хотим, туда едем…»», — что-то там ещё: «…второй отвечал: «всё дело в цене на билет». А билеты подорожали капитально, — добавил и умолк.

— Да уж, — продолжил сорокалетний, — но, если необходимо, ресурсы находятся.

— Как насчёт перекусить? — предложил офицер.

— Чисто советская привычка: как только поезд трогается, нужно поесть, — надменно заметила брюнетка.

— А что в этом плохого? Поездка, это — своего рода стресс. Вот люди и заедают его.

— Ага, — возмутилась она, — а иногда и запивают, да так, что до поросячьего визга.

— Уверяю вас, мы себе такого не позволим, тем более в присутствии дамы, — добавил сорокалетний.

— Так вы не против? Жена в дорогу приготовила, — повторил вопрос офицер, потянувшись к сумке.

— Ну, если вы умираете с голоду — я не против, — с досадой произнесла брюнетка, демонстративно достав из дамской сумочки зеркальце и помаду, явно провоцируя.

— Я всё же перекушу, — доставая замасленный свёрток, произнёс офицер.

— Присоединяюсь, — поддержал сорокалетний, — хотя, не знаю, чем дополнить стол, разве что бутылочкой коньяка «Белый аист», но ведь мы пообещали даме, что не будем пить.

— Мы пообещали, что не до поросячьего визга, — отшутился офицер. — Да и что тут пить? — тут же добавил: — шутка. По рюмашке, для аппетиту.

— Клим, ты с нами? — обратился сорокалетний.

— Воздержусь, — Клим уже не отрывал взгляд от пышногрудой брюнетки.

— Что так, болеешь? — не унимался тот.

— Нет, просто не пью, — глянул он на сорокалетнего, — вы не стесняйтесь, приступайте.

Курица, к тому времени уже была разодрана на куски.

— Угощайся, — офицер протянул Климу бедрышко.

— Спасибо, чуть позже. Схожу, руки вымою, — потянул ручку, и вышел за дверь.

— Я с тобой, — брюнетка последовала за ним, дверь захлопнулась. Уже в коридоре нервно добавила: — Терпеть не могу запах еды в купе. Для этого есть ресторан.

— Ага, с сумасшедшими ценами, — заметил Клим.

— Понимаю, не все могут себе позволить. Я о своих ощущениях, только и всего.

— Мне самому это не нравится, когда не участвую в трапезе, так сказать. Помню ездил в училище каждую неделю в электричке. Запах чеснока, лука, котлеты, колбаса. Однажды чуть не блеванул, извини за подробности.

Они подошли к туалету. Клим дернул ручку, дверь оказалась закрытой.

— Занято, наверное, — заметила брюнетка.

Из первого купе высунулась голова проводницы. Застав Клима с экстравагантной брюнеткой у двери туалета, презрительно выдавила:

— Что, не терпится уже? Сейчас открою, санитарная зона была.

— Да мы только руки вымыть, — виновато произнёс Клим.

— Ну да, — съязвила проводница.

Совершенно смутившись, протиснулся в кабинку, забыв предложить девушке воспользоваться туалетом первой, закрыл за собой дверь и вдруг отчётливо услышал бархатный альт:

— Не ревнуй, у тебя нет шансов.

— Много на себя берёшь, — отразила проводница.

— Забьёмся? — провоцировала брюнетка.

— А оно мне надо? — ретировалась проводница, — забирай, — направилась к себе, — не подавись…

Клим высунулся из туалета и как ни в чём не бывало выдал нелепую шутку: