Геннадий Климов – Игра на грани (страница 7)

Неожиданно, он приблизился и, подхватив её за шею, страстно впился в её золотые губы, будто, произнесённое ею «извращенец» стало триггером.

Ответив ему взаимностью, вдруг игриво оттолкнув его, скомандовала: — Держи себя в руках. Сначала — кофе.

— Со сливками? — ухмыльнулся он.

— Для тебя да.

— Тебя я потом сливками угощу, — лукавая улыбка скользнула по его лицу.

— Согласна, — снова потянувшись к нему, потребовала ещё поцелуй.

Едва прикоснувшись к ней, вдруг вскрикнул: «Кофе!», и буквально сорвав джезву с конфорки, чуть не расплескал напиток по плите.

— ◆ —

— Кстати, заинтриговал, нужно попробовать твой вариант употребления кофе, — вдруг вспомнила рыжая.

— Ага, только осторожно, — ухмыльнулся.

— В смысле?

— Если сливки очень жирные, а желудок не приспособлен — пронесет так, что до унитаза можешь не добежать, — рассмеялся.

— Что, опыт – сын ошибок трудных? — подхватила смех.

— Мой желудок и не такое переваривал.

— Ясно, — резко сменила тему. — Ты всегда так медленно пьёшь кофе? — её чашка уже давно была пуста.

— Люблю смаковать, — пояснил он. — А мы спешим?

— Знала бы, повела б сразу в спальню, — недовольно повернула голову к окну.

— Так веди, — изумился он, — я ведь не кофе пришёл пить? — и подался к ней.

— А зачем ты пришёл, — томно произнесла, подставив губы для поцелуя.

От прикосновения, её снова буквально затрясло. Он потянулся к промежности.

— Нет, пойдём в спальню, — едва сдерживаясь прошептала, и встав, увлекла за собой.

Спешно расстегнув блузку, кинула её на стул, высвободила из плена объемного бюстгальтера, рвущуюся на свободу, аппетитную грудь. Слегка подтолкнув, он повалил её на кровать, быстрым движением стянул с неё обтягивающие джинсы, небрежно уронив их рядом, скинул футболку, из под которой заиграли рельефные мышцы груди, брюки упали где–то там, и, скинув трусы, поспешил накрыть её своим телом, обжигаясь огнём её неутолимой страсти, с размаху вогнав в неё разбухший до невозможности, будто налитый свинцом, член.

Мгновенно запущенный «сексуальный маховик», поскрипывая пружинами кровати, сотрясая воздух громким дыханием и протяжными стонами, раскручивался всё быстрее. Рыжая вдруг разразилась непрерывным оргазмом, её тело билось, словно в эпилептическом припадке. Она стиснула его в объятиях, распластав молочные железы, как наполненные водой, воздушные шары, готовые разорваться от давления.

Её сексуальность, граничащая с развратностью, кружила голову. Своим напором он походил на неудержимого жеребца, вогнавшего в норовистую кобылку безразмерный орган, желание которого было лишь — поскорее излиться в неё тестостероном.

Почувствовав скорую разрядку, она вдруг спохватилась:

— Не туда! — и поспешив высвободиться из-под него, ловко вывернулась, едва успев коснуться его губами.

— Успела, — довольно произнёс Клим.

— Кто–то обещал угостить меня сливками и забыл о своём обещании, — облизнулась рыжая.

— Любишь сладенькое? — схохмил, подтягивая её к себе.

— Тебе–то откуда знать — сладенькое или кисленькое? — рассмеялась она. — Попробуй, — неожиданно прильнула к его губам, заставив отведать… Задержавшись в поцелуе, она, наконец, приподнялась. — Ну как тебе?

— Не знаю, о чём ты, но вкус таких поцелуев мне определённо нравится — какой–то особенный, не оторваться.

Глава 5

В поезде

Выскочив из троллейбуса, Клим помчался к железнодорожному вокзалу, возмущаясь самим собой, что пожалел денег на такси и теперь может опоздать. Вбежав на перрон, крикнул первому встречному провожающему: «Где четвёртый?!», и поспешил в указанном направлении. Только запрыгнул на подножку вагона, поезд тронулся.

— Да ты счастливчик, — прищурившись, то ли от восходящего солнца, то ли от ослепительного огня своих же рыжих волос, с сарказмом произнесла молоденькая проводница, опуская крышку над ступеньками.

«Ух, какая, — пронеслось в уже давно проснувшемся мозгу, — вдул бы ей, — пока она стояла, будто нарочно слегка нагнувшись, оценил выдающуюся тыльную сторону её «души» и однозначно заключил: — Времени должно хватить, нужно ею заняться.»

— Ваш билет, — произнесла строго, слегка смущаясь, почувствовав на себе его похотливый взгляд.

— Неужели, я так старо выгляжу. Думаю, я моложе тебя.

— Да, вы слишком молоды, чтоб понять, что обращать внимание на возраст девушки, это — хамство.

— Извини, — произнёс виновато, — дурак. И всё же, давай на «ты». Красивая, совсем юная проводница — роскошь для всего поезда.

— Комплимент оценён, извинения приняты, — улыбнулась снова и настойчиво повторила: — Билет давай.

— Ах, да, — спохватившись, тут же достал из огромного кармана лёгкой льняной рубахи требуемый документ.

— Первое купе, верхняя полка. Бельё брать будешь? — теперь её оценивающий взгляд прошёлся по нему с ног до головы.

— Что за вопрос, конечно, дорога длинная, — удивлённо повёл бровями.

— Знаю я вас, студентов — экономите на всём, — направилась к себе.

— Обижаешь, — поспешив оправдаться, похвалился, — денег у меня достаточно, — он привирал, деньги были слёзно вымолены у деда на инструмент, никак не на кутёж.

— Так уж и достаточно? — продолжала провоцировать. — И что, даже чай купишь?

— И не только чай! — воскликнул.

— Вот твоё бельё, — она с ухмылкой вложила пакет ему в руки, — чего смотришь, плати.

— Ах, да, — он достал купюру из портмоне, — этого хватит?

— Сдачи нет, — хитро посмотрела исподлобья.

— Не нужно, всё нормально.

— Ладно, чай в счёт заведения, — протянула она привычно, и пошутила: — Когда подавать?

— Ну, уж точно не сейчас, отдышаться бы. Позже зайду, не возражаешь?

— А если и возражаю, это тебя остановит?

— Нет, конечно. Я же за чаем, — схохмил он.

— Ну–ну, — лукаво глянула, добавив, — свободен! — практически выпроваживая его.

— Стой! — спохватился. — Клим, меня зовут Клим.

— Очень приятно, Татьяна.

— «Итак, она звалась Татьяной…» — затянул было он, цитируя Пушкина.

— Да ты даже «Онегина» читал, — вскинула аккуратно выщипанные брови, слегка качнув головой.

— Я–то — не удивительно, в силу своей профессии, а вот ты…

— Ну и кто мы по профессии?

— Вопросом на вопрос? — ухмыльнувшись, подшутил: — Ты не из Одессы, случайно?

— Случайно, — неопределённо ответила, повторив вопрос: — Так кто мы по профессии?