Геннадий Климов – Игра на грани (страница 5)

— Ты чего? — в недоумении прошептала она.

— Срочно! Мне нужна твоя помощь.

Они оба втиснулись в небольших размеров кабинку мужского туалета.

— Ты сума сошёл, нам же лечиться нужно.

— Эт точно, — рассмеялся он. — И я сейчас не о «букете». Мы с тобой оба отбитые на голову.

Он снова поцеловал её и, вдруг резко развернув, жестко нагнул, задрал легкое ситцевое платье, раздвинул её ноги, как оперативник, настигнувший преступника, нервно убрал в сторону перемычку трусов и, вынув свой, ставший уже твердым, как скала, член, дерзко всадил в неё целиком.

Клима буквально трясло, об «остановиться» не могло быть и речи. С неистовой силой буравил её, казалось, если бы она была резиновой куклой, взорвалась бы от очередного удара, оставшись ошмётками в, сильно сдавивших её хрупкую талию, ладонях.

Получала ли она удовольствие от происходящего, даже ей понять было трудно. Стиснув зубы, боясь заорать, она просто терпела, зная, что такие приступы заканчиваются едва начавшись. И она не ошиблась.

Через пару минут бурного натиска, не останавливаясь ни на миг, Клим вбил последний клин и замер, не заботясь больше ни о последствиях, ни вообще о чём–либо на свете.

Немного выждав, она, между прочим, заметила:

— Ничего, сегодня можно.

Правдой ли были её слова, либо она лукавила, его сейчас совершенно не волновало.

Через мгновение она добавила:

— Кстати, о букете — это были фиалки? — её невозмутимое лицо кричало сарказмом.

Клим разразился хохотом. Мгновение спустя, не в силах больше сдерживаться, она прохрипела носом, и залилась смехом.

— Тссс! — приложил указательный палец к её губам. — Мы всё-таки в общественном месте.

— Что нам абсолютно не помешало потрахаться, — продолжала давиться от смеха Кися. — Кстати, как там твой Волков? — поправляя взъерошенные волосы, она вдруг посмотрела на него в зеркальном отражении.

— Странная штука, — он застегивал ширинку, — вызвал меня в пятницу и говорит недовольным голосом: «Не знаю, что у тебя за связи в академии наук, но, похоже, твоё отчисление отменяется. На долго ли?»

— Вот как? Удивительно. Значит, тетя всё же смогла его убедить.

— Какая тетя? Чья?

— Конечно же моя. Чья же ещё?

— Рассказывай, — он пытливо уставился на неё.

— Сразу после того, как ты рассказал, что Волков тебя собирается выкинуть из консы, я позвонила тете, она — член академии наук. Услышав мой жалостный голос на фоне шмыгающего носа, успокоила меня: «Ничего, спасем мы твоего мальчика». Не обманула.

— ◆ —

Серия из многочисленных невероятно болючих уколов антибиотиков, и мучительное испытание воздержанием должны были послужить уроком на всю жизнь…

Но…

Не послужили…

Глава 4

Рыжая на телеграфе

Изнывая от жары, Клим искал убежище. Вырвавшись из назойливых объятий палящего солнца, на последнем издыхании вбежал в просторный холл центрального телеграфа, и буквально окунулся в освежающую прохладу. Неугомонное ярило всё ещё пыталось дотянуться до него обжигающими лучами, но толстые, слегка тонированные стёкла стали им надёжной преградой.

И хоть в планах не было, всё же воспользовавшись моментом, решил позвонить маме. «Спешить некуда», — подумал и направился к окошку оператора. Заняв очередь, огляделся по сторонам, и тут же поймал на себе любопытный взгляд экстравагантной молодой особы. Всё вдруг стало бесцветным. Лишь золотистый отлив её рыжих волос и яркая помада, почти того же цвета стали эпицентром взрыва его возбуждённого мозга. Слегка сконфузившись от неожиданности, уныло вскинул брови в её сторону, как бы говоря: «что ж, придётся ждать», и нелепо улыбнулся.

Она пялилась на него с момента, как только вошёл, её суетливые глаза мгновенно поймали его в фокус и уже не упускали. Подобно «киллеру» с многолетним стажем, она то прищуривалась, внимательно разглядывая «жертву в оптический прицел винтовки», то вдруг раскрывала полностью глаза, видимо вспоминая, что находится сейчас в весьма людном месте. Она словно примеряла его к себе.

Заказав разговор с домом, Клим уселся неподалёку от рыжеволосой красотки.

Напомню увлёкшемуся читателю, что действие происходит в далёких 90-х, когда мобильные телефоны могли встречаться лишь в фантастических романах или в научной литературе.

Клим подсел ближе.

— Давно ждёшь? — спросил, как бы между прочим.

— С полчаса примерно, — кокетливо улыбнулась рыжая.

Выгнувшись натянутым луком и сильно подав аккуратную попку назад, она нарочно выпячивала и без того пышную грудь, готовую при малейшем движении оборвать верхние пуговицы до предела натянутой едко–зелёной блузки.

С трудом оторвав взгляд от ложбинки меж двух выдающихся холмов, Клим вдруг отметил:

— Народу вроде не много. Чего так долго?

— А хер их знает, — неожиданно ругнулась она, на мгновение заменив улыбку недовольной гримасой.

— Что ж, придётся ждать.

— Ага, придётся, — повторила, явно желая продолжить беседу, но не имея ни малейшего представления — о чём.

Поняв это, Клим взял инициативу в свои руки.

— Учишься?

— Я похожа на студентку? — удивлённо повела бровями.

— Подумал, ты по межгороду звонишь домой.

— Родителям звоню, но живу тут и уже работаю. Моя студенческая жизнь закончилась два года назад.

— По тебе не скажешь, выглядишь на восемнадцать, ну, максимум на двадцать.

— Мне двадцать пять, но спасибо за комплемент.

— Кем работаешь?

— Технолог пищевой промышленности, — хвастливо заявила рыжая.

— Круто! Думал, работники пищевой выглядят гораздо полнее. Больше смахиваешь на балерину.

— Решил завалить комплементами? — снова непроизвольно вскинула брови. — Мне приятно. Сам–то, чем занимаешься, учишься или тоже работаешь? — всё это время она ни на мгновение не отводила возбуждённого взгляда.

— И то, и другое.

— Это как?

Видя его интерес, ещё больше подала вперёд интересующую его часть тела.

— Учусь в консе, — сконфузившись ещё больше, произнёс Клим, с трудом протискивая воздух сквозь ком, подкативший к горлу, и глотнул, явно передёрнув кадык, как затвор винтовки.

— Конса – это что? — невозмутимо спросила она.

— Ну, консерватория.

— Так ты музыкант, — снова вклинилась нетерпеливо.

— Да.

— На чём играешь? — не давала она ему продолжить мысль.

Смирившись с этим, он сменил тактику:

— Скрипка, — и вдруг умолк, терпеливо ожидая следующего вопроса.