Геннадий Климов – Игра на грани (страница 1)
Геннадий Климов
Игра на грани
Геннадий Климов
Игра на грани
Игра на грани © Геннадий Климов, 2026
Все права защищены. Запрещается воспроизведение, распространение, передача, публичное использование или переработка этой книги полностью или частично, любым способом и в любой форме, без предварительного письменного разрешения автора, за исключением случаев, предусмотренных законом. Первое издание. В основе романа лежат реальные события, наблюдения и личные воспоминания автора. Имена, отдельные персонажи, обстоятельства и эпизоды изменены либо художественно переработаны.
Глава 1
Смуглянка из ЛАЗа
Набитый битком, старенький ЛАЗ еле плёлся. Клим сидел на переднем сидении междугороднего автобуса, и так как оно располагалось вдоль прохода, был обречён ближайшие два часа, конечно же с перерывом в пятнадцать минут во время остановки в промежуточном населённом пункте, созерцать стройные ноги невысокой смуглянки, хотя с его довольно высоким ростом, при желании, он мог спокойно заглянуть в декольте, под которым не особо скрываясь, спокойно дышала небольшая грудь.
То ли оттого, что в салоне было душно, то ли из-за ощущения безысходности, кончики его длинных музыкальных пальцев, естественно без злого умысла, коснулись её острых коленок.
Будучи прилежным студентом консерватории, занимался часами на любимом инструменте. Его чрезвычайно экспрессивный мозг невольно накапливал в себе эмоциональное напряжение и нуждался в отдыхе, который находил в занятиях сексом с тщательно избранными представительницами прекрасного пола.
Всегда уверенный в себе, он даже предположить не мог, к чему приведёт это мимолётное прикосновение.
Реакции не последовало. Понимая, что столь незначительный раздражитель может быть воспринят, как случайность, решил увеличить активность и аккуратно обхватил её бедро широченной ладонью. Слегка вздрогнув, она довольно улыбнулась и, не опуская взгляд, продолжила обозревать, мелькающий ореховыми деревьями, полевой ландшафт.
«Так ничего и не скажешь? — Клим не верил своим глазам. — Даже обидно. Ладно…»
Неожиданно, его рука поползла вверх по бедру, каждым рецептором ощущая нежнейший шёлк её юного тела.
Наткнувшись на тончайшую ткань трусиков, приостановился. Но, как будто учуяв запах желания, словно лосось, идущий на нерест, преодолел порог и снова замер в ожидании.
До сих пор она стояла не шелохнувшись, но в какой-то момент, даже не глянув на искусителя, расслабилась и неожиданно развела колени. Вход раскрылся, из него повеяло влагой.
Почувствовав свежий поток, он, не задумываясь вошёл средним пальцем в щель, большой палец плотно лег на раззадоренный бутон. Она снова вздрогнула и рефлекторно сжалась, всё так же, не опуская головы, опрокинула её немного назад и сладострастно закатила глаза.
Автобус трясся по разбитому асфальту, каждый из пассажиров был занят собой. Кто-то дремал, уткнувшись лбом в спинку переднего сидения, кто-то смотрел в окно, кто-то тихо беседовал. Стоящие в проходе повисли на поручне, возвышаясь над сидящими, с выражениями лиц, походившими на страдальные гримасы рабов, распятых на крестах вдоль дороги, ведущей в древний Рим.
Два невольных свидетеля украдкой наблюдали за процессом, боясь спугнуть удачу.
Сидящая у окна женщина глубоко бальзаковского возраста, сначала изредка поворачивая голову, то с завистью поглядывала на, едва сдерживающую эмоции, смуглянку, то с интересом на бесстыдника–Клима, нервно потирая замочек своей дамской сумочки, слегка вдавливая его пружину, наверняка, воображая, как виртуозно он исполняет трели на розовой клавише из нежнейшей плоти. Вскоре, она распустила хвост и уже с неподдельным восторгом, не скрывая возбуждения, таращилась на них обоих.
Мужчина лет сорока, дремал, облокотившись о спинку кресла слегка развернутым телом. Его голова, то и дело, подпрыгивала, когда автобус налетал на неровности дороги. Подскочив на очередной кочке, она зависла в воздухе и, выплывая из полудрёмы, повернулась в сторону соседа. Заметив неестественное слияние двух тел, пассажир протёр глаза, откинулся на спинку сидения и, с довольной улыбкой, стал пялиться туда, где рука Клима исчезает под цветастым, ситцевым платьем.
Она стояла, опершись в его колени, еле заметно вздрагивая, когда его длинный палец проникал глубже, а большой при этом, не останавливаясь ни на мгновение, нарезал виражи немыслимой траектории. Влажной уже была даже кисть.
Неожиданно автобус повернул вправо и, поднимая клубы пыли, нырнул в миниатюрный закуток, называемый «автобусной станцией» небольшого городка.
Она опустила голову, он медленно вынул из её текущей промежности влажный палец, приблизил его к лицу, медленно втянул носом благоухание, затем к губам и еле заметно лизнул. Поблагодарив его томным взглядом, она устало, спотыкаясь направилась к выходу.
Соскочив со ступеньки, Клим, решив размять гудящие от продолжительной неподвижности ноги, попрыгал, озираясь по сторонам. Её рядом не оказалось.
На перроне, неподалёку от автобуса, грузная женщина в белом халате продавала, как он подумал, пирожки. Тут же направился к ней. Сняв крышку со старого, замасленного ведра, она оторвала прилипший беляш и с дежурной улыбкой протянула ему. Рассчитавшись, он развернулся и, сунув его в рот, откусил внушительный кусок. По губам тек жир, запах мяса и специй, смешанный с ароматом её многочисленный оргазмов, будоражил воображение.
«А вот и она, — встрепенулся Клим, — возвращается, из туалета, наверное. Что, даже не глянешь в мою сторону?»
— Отъезжаем! — громко объявил водитель и, пропустив несколько человек перед собой, сам запрыгнул в автобус.
Через мгновение она снова стояла перед ним, раскрыв свои чресла, готовая получить очередную порцию непредвиденного наслаждения.
Так прошли ещё сорок пять минут.
Наконец, автобус, на последнем издыхании, фыркая как кашалот, вкатился на платформу пункта назначения.
Она вышла, не сказав ни слова. Клим принял это, как должное. Выскочив из автобуса, направился было домой.
— Это всё? — вдруг послышалось где-то рядом за спиной.
Он обернулся на звук.
Перед ним стояла всё та же смуглянка. Рядом она казалась ещё ниже. Чёрная копна волос покрывала открытые плечи, глаза–угли горели адским огнём. Неуверенно протянув ему руку, робко произнесла:
— Таня.
— Клим, — с небольшим опозданием взял её ладонь.
— Неожиданно так всё вышло.
— Прости, — произнёс виновато, — вышло само собой.
— Я чуть с ума не сошла. Ты же меня отымел на глазах у всего автобуса.
«Неужто понравилось», — подумал Клим, лукаво улыбнувшись, и решил подколоть смуглянку: — Не знаю, как весь автобус, но те двое…
— Какие двое? — её лицо снова налилось кровью.
— Мужчина, сидевший рядом и женщина у окна: внимательно наблюдали за нашим страстным петтингом, — он рассмеялся.
Она окончательно смутилась.
— То-то я смотрю – она с меня глаз в туалете не сводила. И мужик тот, когда я подошла к автобусу, хитро подмигнул.
— Не обращай внимание. Пусть завидуют.
— Ты когда назад?
— Послезавтра.
— Номерок оставишь? — взмолилась она взглядом.
— Без проблем.
Записав номер телефона общежития, она подошла вплотную и потянулась к нему, глядя прямо в глаза.
Он тут же подхватил её за изящную шею и, приблизив, прикоснулся к влажным губам. Ему на миг показалось, что целует он её в те, самые желанные губы.
— ◆ —
Два дня пролетели в фантазиях о новой знакомой и обильных излияниях в неоднократных проявлениях эксгибиционизма, коим свидетелем была лишь полная луна, ни на секунду не отворачивающая своего холодного, бледного от стыда лица.
— ◆ —
По возвращении в общежитие, едва войдя в здание, Клим положил тяжёлую сумку подле поста вахтёрши, упросил её воспользоваться телефоном и нервно набрал заветный номер.
Писклявый женский голос ответил с сильным молдавским акцентом и с неприкрытым неудовольствием.
— Общежитие трикотажной фабрики.
— Таню Боровскую позовите, пожалуйста.
— Какой комната?
— Не знаю, — растерялся он.