Геннадий Казанцев – Бермудский Треугольник (страница 62)
— О чём вы тут?.. — поинтересовался воскресший, протирая салфеткой толстые стёкла своих массивных очков.
— О твоей роли в современной физике!».
— Ну, я как бы уже не физик… Скорее, — пограничник…
— Что, в погранвойска призвали? — поспешил войти в диалог Поскотин.
— Да нет же… меня интересуют пограничные области.
— Округа!
— Именно области! Из ядерной физики я перешёл в биологию. Изучаю высшую нервную деятельность моллюсков.
— Ну и как? Удалось наладить диалог цивилизаций?
— Не до конца… Но инструментарий для расширения контакта имеется. Вы погодите, я один из них сейчас принесу…
С этими словами Дмитрий направился в прихожую и вскоре вернулся, неся в руках нечто массивное, напоминающее бронзовую ступицу.
— Вот!.. Генератор! — обозвал он свою железяку.
— А куда батарейки вставлять? — поинтересовался Андриан.
— Не поверишь, Андрюша, тот же вопрос я задал нашему академику, а он только отмахнулся. Разберись, говорит, в этой чертовщине, а заодно проверь отчего наши украинские коллеги стали вымирать точно мухи по осени. Понастроили, понимаешь какие-то генераторы форм, и года не прошло, — один за другим в очередь на погост выстроились. Не может быть, — говорил академик, — чтобы эти пирамидки с бубликами кандидатов с докторами на манер эпидемии косили.
— Ну и что, развеял?
— Не совсем… — в задумчивости произнёс пограничный физик и вдруг, встрепенувшись, закричал, — Убери генератор от головы!
— Да я только попробовал, — начал оправдываться Герман. — Хотел узнать — шумит или не шумит, если к уху поднести.
— Ну и?.. — поинтересовался Андриан.
— Шумит… Шумит как морская раковина.
— Мне тоже поначалу приспичило к разным местам прикладывать… Интересные сны после этого снятся, доложу я вам… Про Царствие Божие, сад Гефсиманский, где мы с Иисусом и его друзьями-опездолами…
— Апостолами!
— Да какая разница!.. Так вот снилось, что в том саду мы отмечали первомайские праздники и так нажрались, что нас всех в их небесный вытрезвитель отправили…
— Вместе с Иисусом? — съехидничал Андриан.
— С Иисусом, конечно…
— Сон в руку!
Не перебивай, Андриан. Так вот, замели всех: и Петра с обоими Иаковами, и Андрея с Фаддеем… Иоанна Богослова, который лишнего хватил, на Иуду два раза наизнанку вывернуло… И все сны от генератора такие правдоподобные, точно в Голливуде сняты… А моллюски мрут!..
— То есть как мрут?! — воскликнул Герман, отодвигая от себя генератор и направляя его тёмное отверстие в сторону Андриана.
— Не все… Головоногие только хворать начинают, а панцирные и брюхоногие — сразу концы отдают. Сперва сморщатся, будто выпили, не закусив, потом дрыгаться начинают, а через минуту расслабляются и всё, конец!
— Что ж ты, убивец, эту хрень ко мне в дом принёс?! — вскричал Андриан, силясь унять открывшийся тик в правом глазу.
— Так я по пути к тебе на голубях его опробовал… У нас в НИЦ «Портал» подобных устройств на две мировые войны хватит!
— Живодёр! Убирай его с глаз долой!
Дмитрий вышел, а вслед за ним потянулась возбуждённая компания. В гостиной к ним присоединились жёны. Андриан включил видеомагнитофон «Панасоник». Смотрели «Эммануэль» и выборочно — «Греческую смоковницу». Под гнусавый голос озвучки Герман, почувствовав прилив сил, впервые обнял «Валькирию». Северная воительница не сопротивлялась, но решительно ограничивала передвижение его руки по своему телу. После просмотра все были утомлены и готовились к завершению вечера. «Постойте! — вдруг вскричала супруга Андриана, — А как же наш экстрасенс?! Пора бы ему продемонстрировать свои способности». Герман в замешательстве отдёрнул руку, освободив свою партнёршу от выбора открыть границы или сохранять очаговый суверенитет. На экстрасенсе скрещивался десяток с лишним любопытных глаз, из которых он выбрал наиболее замутнённые. «Для начала попытаюсь погрузить кого-нибудь из вас в летаргический сон! — провозгласил он. — Желающие есть?.. Желающих нет… Дмитрий! Вот ты… Подойди ко мне… Садись… Не волнуйся, это не твой генератор для моллюсков, это квинтэссенция отечественной магии… Внимание!» Герман возложил руку на голову засекреченного физика, который и без того блаженно улыбался, демонстрируя за толстыми стёклами очков спорадические восходы и закаты своих бесцветных зрачков. В гостиной воцарилась тишина. Прошла минута. Испытуемый отчаянно сопротивлялся выходу в астрал, но силы его покидали. Наконец, когда экстрасенс применил запрещённый в оккультной практике лёгкий массаж головы клиента, пограничный учёный сломался. Он опадал медленно, как поверженный герой из военных кинофильмов. Приглушённый звук встречи его головы со столешницей, был тотчас дополнен восторженными восклицаниями благодарных зрителей. «И сколько может длиться этот летаргический сон?» — робко поинтересовалась жена засекреченного физика, пытаясь вернуть к жизни своего благоверного. «В среднем три-четыре года, — равнодушно ответил экстрасенс, — Но, если вы настаиваете…» «Конечно! — воскликнула не на шутку встревоженная супруга, — и немедленно!» «Извольте!» С этими словами экстрасенс незаметно сжал болевую точку на ладони спящего человека, что тотчас вернуло его в чувства. «Браво!» — не выдержала одна из зрительниц. «Сударыня!.. Я к вашим услугам… — чопорно произнёс вошедший в роль Поскотин. — Не желаете узнать день и час вашей смерти?.. И совершенно напрасно!.. Кого из присутствующих данный вопрос интересует?!» Послышались неуверенные пожелания завершить «этот прекрасный вечер». Маэстро не возражал.
Когда машина, ведомая подругой экстрасенса, выехала на пустынную ленту шоссе, подёрнутого муаром первой позёмки, Людмила, до того долгое время молчавшая, в задумчивости произнесла: «А ты, оказывается, большой шельмец, Герман…» «Не без того…» — согласился впадающий в дрёму пассажир. Когда он очнулся, «Жигули» стояли у подъезда незнакомого дома. «Мы где?» — поинтересовался он. «У меня», — спокойно ответила Людмила, ослепляя оробевшего седока холодным взглядом северной богини. «Валькирия!» — словно зачарованный, произнёс Поскотин, отдавая себя во власть разбуженных им чувств.
Последний Новый Год
Приближались очередные новогодние праздники. Первокурсники, чтящие священные традиции Альма-матер, потянулись на «заготовки». Неугомонный Веничка, выступая в курилке перед членами «Бермудского треугольника», предлагал «тряхнуть стариной».
— Новый Год, — конечно, следует проводить в кругу семьи, — вещал он, — а дня за два — не грех и в чужой огород заглянуть.
— У меня с «этим» и без того перебор, — увиливал от мобилизации Поскотин.
— Я вообще «на? сторону» больше не ходок, — отрезал меланхоличный Дятлов. — На Октябрьские праздники дал слабину, согласился с третьим курсом навестить подружек из «Первого меда», так сразу же себя пенсионером почувствовал.
— Что, не смог?! — притворно озабоченно поинтересовался Мочалин.
— Смог, отчего же?!..
— Так в чём прикол?
— Да она меня всю ночь дядей Сашей звала!
— Из уважения, не иначе!
— Какое там… «Дядя Саша, вы мне то придавили, вы мне сё прищемили… Дядя Саша, не курите в постели… Дядя Саша, не храпите!..» Мне теперь разве что женщин бальзаковского возраста, да и то — по праздникам…
На минуту в курилке воцарилась тишина. Мочалин, который по причине повышения успеваемости вновь на досуге стал почитывать «Камасутру», обдумывал, как зажечь искру среди подверженных меланхолией друзей.
— Герочка, а у твоей «Валькирии» подружки есть?
— Только замужние…
— Это в наше время не проблема!
Поскотину вдруг захотелось исповедаться. Не обращая внимание на последнюю реплику товарища, он пустился в путаный пересказ хитросплетений своей непростой личной жизни. Друзья ему почтительно внимали, гася и вновь прикуривая сигареты.
— Может, тебе Людмила в искупление грехов послана? — с видом философа-теологоа заметил «Предводитель обезьян», когда основной докладчик утробно кашлял, затянувшись третьей к ряду сигаретой. — И тесть получается фактурный… Года через два возглавит Институт. Тебя — на кафедру… Если беременность жены на поток поставишь, — за два года четырёхкомнатную квартиру справишь. Мы к тебе с Шуриком на дачу будем ездить, отчитываться, так сказать, о проделанной работе. А там, глядишь, на закате службы весь «Бермудский треугольник» к себе подтянешь… Верно я говорю, Насе?р? — обернулся он к Дятлову. — Доктором разведывательных наук хочешь стать?
Волоокий друг некоторое время сидел прищурившись, будто пытаясь заглянуть за горизонты своей жизни, после чего, метким плевком загасив окурок, степенно ответил.
— Не бывать этому, Балимукха! Где стабильность, там нашему Животу жить заказано. Да и любовь его с «Валькирией» больше на хобби смахивает. С Ольгой — горел! А с Людкой — только воздух портит!
Герман за «воздух» обиделся, но спорить не стал. Он вдруг вспомнил, что его подруга уже пару раз прозрачно намекала на скорую перспективу знакомства с её родителями. Стало тоскливо. Глядя на догорающий окурок на заплёванном полу, герой-любовник осознал, как много общего в его чувствах с этим ничтожным огрызком бумаги и табака. «Прав Шурик! Только воздух порчу!.. Вот после Нового Года с ней встречусь и начну остужать разгул романтических чувств… Нет, лучше после Старого Нового Года. Люся обещала на каникулах покатать сына на лошадке. Да… Определённо после Старого Нового Года…» Завершив очередной абзац своих мыслей, Поскотин тяжело, будто переводя каретку, вздохнул, что и послужило сигналом к завершению совещания в «Бермудском треугольнике».