Геннадий Иванов – Методы психотерапии. Как лечить страхи и детскую психосоматику (страница 37)

Мужчина вспомнил, что он лежал на животе, поэтому принял именно это положение. Потом закрыл глаза и стал представлять себя маленьким (есть такая техника). Потом мы с ним стали дышать в режиме психосоматического приступа, пытаясь уловить частоту того случая. И понемногу стало получаться. Даже случилось что-то вроде отреагирования – тело вошло в вспоминание и стало вибрировать. Абреакция была, конечно, слабенькой. Пришлось достать из ножен другое оружие – образную терапию. За три сеанса, где мытьем, где катаньем, мы все-таки эмоцию отыграли. А потом, как и полагается, внедрили в сознание альтернативу: «Если долго мучиться, что-нибудь получится». Не знаю, сделали ли я из этого парня Джемса Бонда, но он сам говорит, что трусить перед силой обстоятельств перестал. Вернее, он на них стал смотреть спокойней, без эмоций.

Жертва и насильник – это одно целое

Пришла дама с жалобой на отсутствие удовольствия от жизни. Особенно от сексуальной жизни. Причина невроза хорошо известна и много раз проработана с сексологами и психоаналитиками. Вот только толку ноль. Попросил рассказать.

Оказывается, еще будучи подростком она была изнасилована двумя взрослыми мужчинами в поезде. С тех пор любые сексуальные коммуникации у нее возможно только с позиции жертвы. Если она не унижена и не боится, то и оргазма нет. Чтобы разорвать порочную зависимость, я предложил прокрутить памятный эпизод с точки зрения насильников.

Выйдя из гипноза, в котором она переживала известные события в шкуре поддатых парней, моя подопечная существенно изменила образ произошедшего. После этого мне осталось только разотождествить оргазм с позицией жертвы, что и было проделано. В общем, вылечили это расстройство. А все благодаря подходу к человеческой личности как к коллективному произведению. Если бы мои коллеги исповедывали эту же концепцию, то женщина уже бы давно освободила свою психику от ненужного груза.

Поучительная история о пиле

Каждый из нас что твоя матрешка. Внутри той личности, которую видят все, находится другая, под слоем которой прячется третья и т. д. Гипнотерапевт, когда речь идет о повреждениях одной из внутренних матрешек, должен последовательно, слой за слоем, добраться до нее. Иначе психокоррекция не случится.

Один мужчина жаловался на шероховатости в общении и вообще на неудовлетворенность всем вокруг. Я решил не тратить время на уточнение, раз пациент сам не знает, чего хочет. Сосредоточился на поиске фобических реакций, чтобы было за что ухватиться.

Не без труда нашлась заноза в виде звуков ремонта. На шум дисковой пилы и визг перфоратора мой подопечный реагировал как кот на собаку. Я, конечно, сразу начал эксплуатировать нахлынувшую эмоцию, но она так же неожиданно, как началась, вошла в свои берега. Я был озадачен. Повторные попытки дали тот же результат: сильный эмоциональный импульс, который тут же гаснет. Это мне напомнило, как заводится мой дизельный драндулет на морозе: сначала, вроде, мотор заработает, несколько секунд потарахтит, а потом глохнет.

Ассоциация мне не понравилась. И на следующем сеансе стали подбираться с другой стороны. Дело в том, что одним из моментов, поделивших жизнь моего пациента на до и после, была потеря отца. Это мы выяснили в процессе простой беседы, и там действительно нашлась психотравма, которую мы благополучно разрядили, после чего открылся следующий слой личности. Во всяком случае, дома мой подзащитный начал сам слушать на записи звук перфоратора и пытаться разобраться в своих ощущениях. Изменения в бытовом поведении были обусловлены тем, что в предыдущей модификации он, видимо, был более активным человеком.

И это дало плоды! Потому что на третьем сеансе я услышал, что звуки ремонта возбуждает в нем чувство ожидания чего-то нехорошего. «Пошла тепленькая», – подумал я, а вслух предложил представить, как выглядит это саднящее чувство. Мой подопечный послушно включил воображение, и мы оба увидели ручную пилу. Я не успел придумать шутку по этому поводу, как началась спонтанная регрессия, и мужчина провалился в детские годы, когда мама вынимала душу из папы.

Это были в некотором смысле семейные будни, которые матушка моего героя имела обыкновение разнообразить ссорами с батюшкой. Она начинала его пилить, что заканчивалось ответным взрывом эмоций и немедленной тишиной. Папа в этот момент словно бы омертвевал душой, что позволяло потушить ссору и восстановить семейный аншлюс. Через некоторое время все повторялось, поэтому папин маневр, похожий на встречный пожар, который применяют в тайге, чтобы остановить стихийный, мой пациент усвоил как эффективную форму выживания. Вот откуда ступор, каким заканчивались все его эмоциональные импульсы.

Разобравшись в этом, мы стали разряжать травматическое воспоминание, раз за разом переживая его, чтобы выводить возникающие избытки эмоций. Для стимулирования процесса я все время включал запись звуков ремонта. И на последнем прослушивании я заметил, что мой подопечный уснул. И вой болгарки при этом его нисколько не беспокоил! Случилось, психокоррекция состоялась.

Жизнь без иммунитета

Недавно созвонился с пациентом, о котором полгода не было вестей. Оказалось, что у него все хорошо, расстройство не возвращалось и т. д. Вспомнилась эта история. Дело в том, что ко мне этот мужчина попал с депрессией и хронической усталостью. Рушилась личная жизнь, разваливался бизнес, а самое главное, он не понимал, что с ним происходит.

На диагностике выяснилось, что блокирован образ матери. Всякий раз, когда я просил его «вспомнить маму», он просто засыпал. Представляете, какая защита? Почесав затылок, я понял, что такая реакция организма скрывает что-то серьезное, и надо менять тактику. Стал втолковывать своему подопечному, что ему необходимо сесть и написать покойной маме письмо. Тот согласился, но скоро выяснилось, что он не может это сделать. Не получается. Я настаивал. Мой подопечный, ломая со злости карандаши, все же выдавил из себя несколько строк. Этого было достаточно, чтобы зафиксировать эмоциональный импульс – появилась возможность проникнуть в память.

Я слушал, что вспоминает 50-летний мужчина про свою мать, и передо мной вставал образ женщины-монстра, которая сама не знала детства и к своему восьмилетнему сыну относилась без скидок на малолетство. Когда они ссорились, она неделями могла не разговаривать. По мере того как мой подопечный погружался в воспоминания, уходила сонливость, ее место занимала злость. Под конец мужчина словно с цепи сорвался: проклинал свою мать за то, что она накачала его болью. Всю свою жизнь он нес это чувство в себе как материнский дар – боялся расплескать…

Мне этот случай запомнился, потому что тогда я сделал вывод: строгая воспитательница на месте матери – это тяжелые последствия. Ведь психокоррекция потребовала ни много ни мало – 5 месяцев работы! Когда все закончилось и я с облегчением выбирал пот со лба, на ум пришли слова писателя Набокова, которые до этого момента я не очень понимал: «Балуйте детей, господа! Никто не знает, что их ожидает в будущем». Пожалуй, впервые я согласился с классиком: материнская любовь – это иммунитет от жизненных невзгод. Чем больше вы ее получите, тем выше будет порог вашей сопротивляемости жизненным невзгодам.

Когда на глазах пример мамы и папы

Обратился 32-летний мужчина с проблемой в отношениях со своей возлюбленной. Все отравляют регулярные скандалы, поэтому мой пациент, подобно Гамлету, хочет обратиться внутрь себя, чтобы найти там ответы о будущем этой пары: быть или не быть? Он подозревает, что причины скандалов могут быть в нем самом и просит помочь.

Диагностика показала, что, действительно, присутствует несколько гипертрофированное восприятие несправедливости и столь же острое чувство вины. Нашлись и невротические уязвимости – непереносимость громких голосов и детского плача.

Оказывается, он уже занимался этой проблемой и думал, что у него уже ничего нет. Ведь позади два терапевтических цикла, по итогам которых он вышел окрыленный. На основании этого опыта он был уверен, что гипнабелен, хотя простейшие тесты показали, что это не так. Нулевая гипнабельность. Вижу, понял, что его банально развели, напрягся. Это уже кое-что, думаю. Спрашиваю: «То, что ты сейчас переживаешь, похоже на то, что ты уже в какой то ситуации испытывал?» И мужчина вспоминает свои отношения с женщиной, когда его точно так же охватывает чувство вины и несправедливости. А потом, не переводя дыхание, он говорит про свое детство. Папа и мама находились в бурных, как у итальянцев, отношениях. Папа довлел над мамой, и та отыгрывались на сыне. Потом папа сдал и сам попал под башмак мамы. То же самое – крайним становился отпрыск. Усвоенную модель отношений он подсознательно стал воспроизводить в отношении своей подружки…

Мы разрядили все эмоциональные мины в этих воспоминаниях, и отношения пары нормализовались. Сейчас они укатили куда-то на юг, и облаков на горизонте пока не появлялось. А я думаю, что мои коллеги с их западной школой гипнотерапии, если говорить без обиняков, заморочили парню голову, заставив его поверить в ритуал. Тот купался в «состоянии Эсдейла», отдавался магии эриксоновского гипноза, но ничего, кроме игры в гипнотерапию, он не получил. А нужна была не игра (хотя я не против «игр»), а разрядка реальных психосоматических переживаний и переосмысление усвоенного опыта.