Геннадий Ищенко – Третий путь (страница 15)

— Воробышек, ну поверь мне! Я не могу тебе сейчас сказать всего. Григ знает, а когда‑нибудь узнаешь и ты. Ну перестань плакать!

— Был Воробей, а не Воробышек, — сказал он, вытирая слезы рукавом рубашки, — а с того дня, как ты исчезла, нет больше и Воробья. Зови меня Тоний — это мое имя. Ты правда больше никуда не исчезнешь?

На следующую встречу Лена взяла вместо Петры Олега, которому, как и остальным боевикам, поставила печать императора. Теперь ее парни могли сами ходить по столице, но Лена все равно не решилась бы их отпускать без сопровождения кем‑нибудь из магов. Они слишком плохо знали здешнюю жизнь и могли влипнуть в неприятности, несмотря на печати.

— Все, что могли, мы сделали, — после того как все поздоровались, сказал Торн. — Учитель будет завтра к утру, и вы с ним сможете переговорить в доме Грига. Это бывший пограничник и его друг, но, в отличие от Грига, холост и свободен как ветер. Он и живет тем, что учит драться, причем не только мечом, а вообще любым оружием. Если сойдетесь в цене, то считайте, что один вопрос решили. Свободные маги дали согласие на встречу, поэтому я вам даю адрес, по которому сам обращаюсь в случае нужды. Там тоже договаривайтесь сами. Теперь по поводу серебра. После нашего разговора вас отвезут на встречу с первым помощником главного казначея, с которым все и обговорите. Мы со своей стороны намекнули, что заинтересованы в том, чтобы он нашел с вами общий язык. Только не рассчитывайте на большую скидку. Он в казначействе не один и легко может спалиться. А вот тайну того, у кого куплено серебро, он гарантирует. Мы обсудим продажу золота после вашего договора с канцелярией, а купцов пока оставляем на закуску, — пошутил он. — Может быть, они вообще не понадобятся.

Первый помощник оказался человеком деловым, что сразу и продемонстрировал.

— Я не в курсе того, о чем вы договаривались с уважаемым Торном, но здесь вам придется договариваться со мной. У меня нет никакого желания пострадать, по вашей милости, и подкупить всех тоже не получится. Из‑за объема металла можно предположить, что вы где‑то нашли богатое месторождение серебра. Не хотите светиться находкой, справедливо полагая, что всегда найдется более сильный, который решит, что ему серебро тоже будет нелишним. Хорошо, если при этом уцелеет ваш дом. Поэтому вы и обратились не сами, а через Гильдию. Видимо, как я обязан кое-чем уважаемому Торну, так и он чувствует себя обязанным вам. Я могу обещать, что сохраню в тайне, у кого куплено серебро. Главному казначею будет заплачено, а его величество Эртона Третьего не интересуют такие мелочи. Цена остается официальной, в этом я не могу пойти на уступки, так как при любой проверке разницу придется покрывать из своего кармана. В казне сейчас около двухсот тысяч ауров золотом, что дает вес около двух тысяч солей. Но я при всем желании не могу отдать вам все, потому что меня просто четвертуют. Так что только половину. Золото еще есть, но монеты долго чеканить…

— Нас вполне устроит расчет не монетами, а золотом, — перебила Лена монолог чиновника.

— Такого никогда не практиковали, но устроить можно, — задумчиво сказал тот. — Со слитками проще, можете считать еще столько же.

«Около двух тонн золота за восемьдесят тонн серебра, — прикинула про себя Лена. — Ну и бог с ним: что легко пришло, то легко и ушло. Зато будут деньги, а это решение большинства вопросов».

— Уважаемый Хений, — сказала она. — Ваши условия нас устраивают. Хотелось бы еще обменять часть серебра на серебряные же ауры.

— С серебром сложностей не будет. Давайте поговорим, когда будет серебро и сколько. Ведь вы не привезете все сразу?

— Конечно, нет, — ответила Лена. — Мы готовы с завтрашнего утра отгружать ежедневно по две подводы металла. Причем желательно за первые две партии получить серебро, а потом будете рассчитываться золотом.

— Моя доля?

— Можете удержать десять тысяч серебряных ауров из суммы первого расчета.

— Устраивает, — сказал Хений и протянул Лене лист бумаги, на котором перед этим что‑то быстро написал. — Это пропуск в восточные ворота императорской резиденции. Спросите меня, ну а дальше я уже сам. Охрана для доставки не нужна?

— Нет, спасибо. Мы сами справимся.

— Ну сами, так сами. В таком случае до завтра. И желаю вам удачи.

Мастер фехтования напоминал увеличенную и побитую жизнью копию Воробья: такой же худой и лохматый. Даже лица у них были похожи. Но его растрепанную шевелюру уже украшали серебреные нити седых волос, а большие карие глаза смотрели внимательно и настороженно.

— Я верю Григу, а он верит вам, госпожа, — вежливо, но твердо, как человек, знающий себе цену, говорил он. — У меня сейчас нет учеников, и я без колебаний последовал бы за вами, если бы не ограничения на разрыв договора.

— Вы знаете, что такое секрет? — спросила Лена и, дождавшись утвердительного кивка, продолжила: — У нас сейчас много секретов, и вы, вне всякого сомнения, многие из них узнаете, так как мы почти ничего специально не прячем. И как с вами прикажете поступать? Или ограничить свободу передвижения, или стереть все воспоминания о пребывании в доме.

— А если стереть только ваши секреты?

— Голова человека это не пергамент: я могу стереть только все воспоминания за какое‑то время жизни, а стирать выборочно не получится. Ну откуда я узнаю, что вы видели, а что нет? И потом читать все ваши воспоминания за год… Думаете, мне больше нечем заняться?

— Понятно. А какая оплата?

— Пока полсотни серебряных ауров в месяц. Если хорошо себя покажете, плата возрастет вдвое.

— Считайте, что договорились.

Свободный маг относился к своей безопасности с должным вниманием, поэтому, когда Лену с многочисленными предосторожностями доставили в помещение, где он находился, ее терпение было на пределе.

— И чего же хочет от меня такая не по годам сильная девушка? — задал ей вопрос невысокий пожилой маг, одетый во что‑то вроде домашнего халата с завязками вместо пуговиц.

Не отвечая, Лена огляделась. Они находились в не очень большой комнате, в которой почти полностью отсутствовала мебель. Вся обстановка — это большой, заваленный книгами стол, за которым сидел сам маг, и два стула.

— Вы пришли сюда играть в молчанку?

— А может, вы сначала предложите мне сесть и представитесь?

— Ну, вы и нахалка! — восхитился маг. — Садитесь, если пришли. Вы имеете честь видеть магистра Марта Ания. По крайней мере, таким был мой уровень, и так звучало мое имя в тот день, когда меня пинком под зад вышвырнули из родного дома.

— И как давно это было?

— Не очень давно, всего сто лет назад.

— С тех пор живете один?

— С тех пор и живу. А что, по-вашему, не должен? Не дождетесь! А один… Почему же, есть слуги, бывают женщины, были даже ученики.

— И не надоело?

— Жить?

— Так жить.

— А вы можете предложить что‑то другое?

— Могу, но прежде позвольте задать один вопрос, от которого будет многое зависеть в нашем разговоре.

— Спрашивайте.

— Как вы относитесь к скуликам?

— Я по рождению скулик, как и вы, кстати.

— Я по рождению человек.

— А что, есть разница?

— Вы даже не представляете какая! И хватит играть словами, вы прекрасно поняли, что я имею в виду.

— Допустим, понял, но не могу понять, зачем вам это. Вы не относитесь к ожидающим, потому что среди них никогда не было сильных магов.

— А все же. Поймите, Март, прежде чем начать разговор, с которым я к вам пришла, мне надо знать ваши цели в жизни. Чего вы хотите и к чему стремитесь. Иначе разговора не будет!

— Я же сказал, нахалка! Мы с вами совсем незнакомы, а вам уже приспичило знать обо мне все! Вы не набиваетесь ко мне в жены? Если так, то должен вас разочаровать: не заработал я еще, чтобы достойно содержать жену.

— Мне говорили заслуживающие доверия люди, что вы серьезный маг и с вами можно иметь дело. Видимо, ошиблись. Пожалуй, я пойду.

— Никуда вы не пойдете! Хотели откровенности, так извольте получить! Меня никто не изгонял из дома, я ушел сам. Надоело все! Вечная погоня за силой и борьба за власть. Девушка, которую я любил, вышла замуж за другого, потому что ее избранник был более перспективным в плане роста статуса, а значит, и положения в доме. Обычная, в общем‑то, история. Мой друг, с которым я дружил еще с Академии, донес на меня Совету дома. Может, среди магов еще есть любовь и дружба, но я такого не встретил! Вот подлости и зависти — сколько угодно. Говорят, что кое-где в малых домах не так, не знаю. Развития магии нет, все тупо увеличивают резерв и учат плетения, придуманные еще во времена молодости своих дедов! Единичные исключения не стоят того, чтобы о них говорить. К людям относятся как… Никак не относятся или как к предметам обстановки. И это в лучшем случае! Да, маги гораздо совершеннее, но это не основание для презрения! Да, многие из людей глупы, злы и спесивы, так ведь и большинство магов ничем не лучше! Одним словом, надоело мне это болото. Плюнул, собрал все, что у меня было, и ушел. Отец сказал, что у него больше нет сына, а я в ответ заявил, что у меня теперь нет отца. Я родился не в Исмаиле, а в Иримии. Был в разных странах, учился, дрался, даже влюблялся. Везде одно и то же. Жизнь у мага длинная, в своей я чего только не видел. Убивал, спасал, спасали и меня. Один раз меня, как мага-бродягу, захотел убить какой‑то напыщенный индюк из великого дома, по землям которого я проезжал. У него в сопровождении было несколько магов рангом пониже. Бой получился тяжелым: я положил их всех, но получил магическое истощение и умирал. И умер бы, если бы меня не выходили люди. Молодая семья, живущая неподалеку. Они не знали, что я маг и помогли просто так, ничего не требуя взамен. Они отнеслись ко мне по-дружески и дали на дорогу еду, хотя у самих полки от нее не ломились. И они любили друг друга! Им я обязан не только жизнью, им я обязан верой в то, что в этом мире еще есть такие вещи, как любовь и дружба! А потом и у меня появилась просто женщина. Любимая. Ее уже нет. Несмотря на мою подпитку, она состарилась и умерла. И я с тех пор терпеть не могу слова «скулик». Не знаю, почему я перед тобой разоткровенничался. Теперь ты довольна?