Геннадий Ищенко – Третий путь (страница 106)
— Всем привет! — помахала она рукой Совету. — Посетила я сегодня своего друга Эртона и что от него узнаю?
— И что же? — с улыбкой глядя на нее, спросил сидящий ближе других Хор.
— Что вы сплетник! — указала на него рукой Лена. — И что пора навести в этом доме порядок!
— Вы ее чем‑то поили, Эртон? — спросил Макс Акт.
— Ничем он меня не поил. И в этом ваше счастье, иначе я бы с вами не так разговаривала! Высокое собрание может информировать архимага и члена Совета дома о вашем вердикте по поводу нашей войны?
— Мы еще только обсуждаем ход прошедшей войны, — сообщил Орен Фел, с симпатией глядя на разбушевавшуюся девушку. — Никакого решения пока не принято.
— Что вы перед ней отчитываетесь, Орен, — брезгливо сказал незнакомый Лене архимаг. — Выбросить ее вон за неуважение к Совету.
— Что это за чучело? Почему я его не знаю? — обратилась Лена к Орену.
— Вы его не можете знать, Лоресса, — Орен с улыбкой посмотрел на взбешенного архимага, — точно так же, как он не знает вас. Его не было на последних празднествах в столице.
— Чуть позже ты меня сам выведешь, красавчик, — сказала ему Лена, — если еще не пропадет желание. А пока у меня очень серьезные сомнения, что вы владеете предметом обсуждения. Судя по тому, что говорил Хор императору об одной из наших войн, вам не помешало бы узнать об этом больше.
— Может, вы нас просветите? — неприязненно спросил Хор. — Вон лежит амулет истины. Кладите сверху ладонь и начинайте. Обмануть его нельзя в принципе. Если солжете, он покраснеет.
— Прекрасно! — Лена подошла к небольшому возвышению вроде трибуны. — Меня все или почти все здесь не хотят воспринимать всерьез. Ладно, пустим в ход вашу Библию. Проверим. Итак, мне сорок лет.
Шар мгновенно покраснел.
— Мне почти восемнадцать.
Шар стал прозрачным.
— А теперь слушайте и смотрите внимательно! В последнее время наш дом провел пять войн. Одну войну мы начали по своей инициативе, защищая своих друзей, в четырех на нас напали, и мы только защищались. Все войны мы выиграли. В последней войне с домом Скотад и их вассалом Гарм мы уничтожили больше семисот магов, потеряв при этом только трех людей убитыми.
Шар оставался прозрачным, подтверждая сказанное, потрясенные маги молчали.
— Теперь дальше. Наш дом не испытывает враждебных намерений и не собирается нападать ни на один дом империи, но в силах уничтожить любой великий дом, даже коалицию таких домов. Мы сами фактически являемся сейчас великим домом. Что с того, что у нас всего пять архимагов, если я одна могу здесь и сейчас уничтожить вас всех!
Шар остался прозрачным, а маги испуганно зашумели.
— А вы что думали? Что я молодая неуравновешенная дурочка? У любой наглости должно быть основание! Вот вы, Хор, мутите Совет против дома Раум, а некоторые, — она бросила злой взгляд на мага, предлагавшего выкинуть ее вон, — вас в этом активно поддерживают. Вы еще горите желанием вышвырнуть меня вон, или у вас найдется для меня лишний стул? И учтите, Хор, что я по некоторым причинам не испытываю к вашему дому симпатии. Это не повод вам угрожать, но вот ваше поведение такой повод может дать!
— Вы что‑то сделали с амулетом истины, — выдавил из себя Хор. — То, что вы говорили, не может быть правдой!
— Проверить легче легкого, — сказала Лена, уже открутившая колпачок на аккумуляторе и вытащившая пробку. — Я не буду вас убивать, и прошу не вмешиваться членов Совета, если вы хотите уйти отсюда на своих ногах. Я просто продемонстрирую всю степень вашей беспомощности и своей силы. Защищайтесь!
Хор попытался вскочить со стула, но не смог. Смяв защиту, все тело сдавили чудовищные по силе тиски, едва не ломая кости. Его стало прижимать к полу, стул треснул и мгновенно развалился на части, которые врезались в упавшее, продолжавшее наливаться свинцом тело.
— Пожалуй, довольно. Можете встать, Хор, но не советую дергаться. Вы только что были на волосок от смерти и винить в этом должны только себя. Есть здесь еще сомневающиеся в моих словах и вашем амулете? Если нет, тогда я посоветовала бы вам все‑таки приготовить для меня здесь кресло и заменить стул Хору. Да, кресло пока может быть не председательским. Не обещаю, что буду бывать на всех ваших заседаниях, но постараюсь не манкировать своими обязанностями члена Совета. Напоследок хочу еще раз предупредить. Мы ни с кем не собираемся воевать, но уничтожим любого, у кого хватит наглости на нас напасть. И я не гарантирую, что в этом случае мы поступим с вашими близкими так, как поступили в Латес или Скотад. Слишком уж в большом избытке у нас женщины и дети. Ваше величество, вы меня проводите? Благодарю вас.
— Нет, ты сошла с ума! Разве можно такое вытворять, да еще в одиночку, и ни с кем не посоветовавшись? — у Макаруса не нашлось слов, и он замолчал, с возмущением глядя на улыбающуюся Лену.
— А ты бы меня на такое благословил? Ты пойми, дед, на меня как снизошло откровение. Никогда такого раньше не чувствовала. Ощущение кристальной ясности в голове и понимание, что если я сейчас не вмешаюсь, то завтра нам придется иметь дело с коалицией двух или трех великих домов. Наверное, именно так у нас на Земле предсказывали будущее. Так вот, никак нельзя было этого допустить. Мы бы их все равно разнесли бы, пусть и на пределе сил и с большими потерями, а что дальше? Половина великих домов уничтожена, а вторая половина начинает свару из‑за оставшихся земель и имущества. Остальные дома пытаются в меру сил не отстать, а соседи, пользуясь резким ослаблением магов и всеобщим бардаком, отгрызают от империи хороший кусок, а то и вовсе подгребают ее под себя. А мы остаемся почти без людей и ресурсов. И что, опять начинать все сначала? Лично у меня на это просто не хватит сил. Да и не было там для меня большой опасности, потому что в аккумуляторе энергии больше, чем ее у всего Совета. Мой щит они не продавили бы, а вот я с ними могла разделаться хоть со всеми сразу. В этом случае, наверное, пришлось бы заново отстраивать здание Совета. Такая сила вызывает эйфорию и на мага действует, как вино. Недаром Фотий сразу после сражения отобрал у моих магов все аккумуляторы и запер. На меня накатила такая ярость, что, если бы не пустили на Совет, всех охранявших его паладинов пришлось бы отскребать от стен. А потом я посмотрела на этот их зал и чуть не умерла со смеху, так он напоминает одну комнату в Белом доме. Такая вот у меня была веселая ярость. Я на них накинулась, как объевшийся мухоморами берсерк. Нападаю, поношу по-всякому, когда не хватает слов, вставляю русские. Одним словом, после амулета истины и демонстрации с Хором их проняло. Вряд ли кому‑нибудь сейчас придет в голову мысль на нас напасть, а если такой и найдется, то он точно не найдет союзников на это мероприятие. Все будут сидеть в сторонке и наблюдать за тем, что у него получится. Хотя, скорее всего, никаких нападений не будет. Следует ожидать всплеска интереса к нам и из‑за победы в войне, и из‑за моей выходки на Совете. Место в Совете мы получим почти наверняка. Моему отцу теперь прибавится работы, потому что агенты на наши земли пойдут косяками. Все будут стремиться с нами сблизиться и подружиться, попутно стараясь выведать о нас все возможное. В таком положении есть свои минусы, но и плюсов тоже много. А главное, что у нас сейчас есть передышка, и полученное время надо использовать с умом. Если все сделаем правильно, то, может быть, никаких войн с нами в империи больше не будет.
— А как на твои выходки реагировали члены Совета?
— Единственный, кто проявил симпатию и одобрение, — это Орен Фел. Макс Акт относился нейтрально, а остальные — с большей или меньшей неприязнью, но это и не удивительно, если учесть, что я им говорила. Видел бы ты их лица. Император все время из‑за меня трясся, а на выходе не выдержал и стал целовать руки. Вот Петр рук почему‑то не целует, а особа императорских кровей…
— Какая ты еще все‑таки девчонка! И как тебе везет выпутываться из всяческих передряг, в которые ты сама себя регулярно втягиваешь!
— Нет чтобы похвалить, а он еще ругает. Думаешь, мне совсем не было страшно? А еще дед!
Снег хрустел под ногами, а совсем не слабый сибирский мороз заставлял время от времени растирать лица. Цепочка пожилых мужчин с рюкзаками за спиной и чемоданами в руках, возглавляемая двумя идущими налегке молодыми людьми, двигалась по небольшой проселочной дороге, проложенной от железнодорожной станции через густой, хвойный лес. Дорога была по колено засыпана снегом, и парни шли, не поднимая ног, оставляя за собой почти расчищенную от снега тропу, облегчая передвижение своим тяжело нагруженным спутникам.
— Веселей ребята, уже немного осталось, — подбодрил один из молодых парней «ребят», самому младшему из которых было под пятьдесят.
Тяжело дышавшие мужчины промолчали, но зашагали быстрее: всем хотелось оказаться в тепле и избавиться от груза. Минут через десять они свернули с дороги на едва заметную тропу и вскоре подошли к большому одноэтажному бревенчатому дому, огороженному высоким забором. За забором, почуяв людей, зашлась лаем собака. Один из молодых открыл калитку и, не обращая внимания на бешено рвущегося с цепи пса, пошел к дому, сказав на ходу второму: