Судьба желает ножика,
Язык примерз к губам.
Слова на смысл сердятся.
И нету в слове сердца.
1942
«А Гамлета испуганного тень…»
А Гамлета испуганного тень
Прошла сквозь день как ночь.
И не заплачет зарезанная дочь
И не разбудит догоревших деревень.
1942
«Мне липы машут девичьей рукой…»
Мне липы машут девичьей рукой.
Мне реки говорят что я другой.
1942
«Ему в Перми приснилась Луизиана…»
Ему в Перми приснилась Луизиана.
Его поцеловала обезьяна.
И голос обезьяний милый
Сказал что звать ее Людмилой.
Она его безумно полюбила
За то что он бесстыдный и отважный,
А то что обезьяна то неважно.
1942
«В душе моей уксус и тленье…»
В душе моей уксус и тленье
Тоска у виска и мороз,
И нет ни любви, ни терпенья,
И ветку мне ворон принес.
В душе моей дуб и осина.
И осень давно утекла.
И филин не плачет. И Нина
В могилу с сестренкой легла.
И филин не плачет. И эхо
Как сон и как крик, как прореха,
Как рана, как яма, как я.
1942
«Анна, Анна я тебе не ванна…»
Анна, Анна я тебе не ванна
Чтоб в меня ложиться, чтоб во мне купаться.
Анна, Анна ты найди болвана
Чтоб над ним глумиться, чтобы издеваться.
1942
«И падая, по льду…»
И падая, по льду
Тристан бежит за Изольдой.
И сердце оленье Тристаново
Любовью простужено наново.
1942
«Догоняет Гайавата на олене…»
Догоняет Гайавата на олене
И зовет меня в леса к Алене.
Дует ветер с солонцов соленый
Голосом Алениным оленьим
Просит к ней дорогу позабыть
И другую полюбить.
1942
«Люди которые снятся…»
Люди которые снятся,
Деревья которым не спится,
Реки которые злятся,
Руки в которых влюбиться.
Мне бы с горы бы сгорая
Или в прорубь с сарая.
Мне бы как поезд об поезд, 
