«И Гоголь уже не течет, не стремится рекою…»
И Гоголь уже не течет, не стремится рекою,
Где Плюшкина племя посеяно птичьей рукой.
Вот Ганс Кюхельгартен с веревкой
Повесит меня и тебя и жену.
Вот Ганс Кюхельгартен, обнявшись с воровкой
Ножом в животе, пилой по ноге, ногами на мне.
Вот Ганс Кюхельгартен и ведьмы.
И Гиммлер дремучий с трескучей губою,
И сон уже тут петухом в глубине,
Где Гоголь уже не течет,
Где Гоголь уже не течет.
И плач Достоевского, где Старая Русса таится,
Где Ловать по-русски стремится,
Где Гоголь уже не течет.
Гоголь! Чудовище милое, сказка
С глазами уставшими, полночь!
Не надо! Теки. Уже можно.
Теки и беги, и стремись и разлейся
И Ганс Кюхельгартен рассмейся
С червями во рту и с железом в глазницах,
С землею в груди и с травой в бороде.
<Июль 1942>
Гоголь и Пушкин
Вот Гоголь сидит.
Вот Пушкин идет.
Олень выбегает из леса.
И детское солнце вприпрыжку.
А няня завязла в снегу.
Вот Пушкин сидит.
Вот Гоголь идет.
А няня стала водою
И с гор потекла.
Плавают утки, ныряя.
Гуси, вытянув шею, летят.
Вот Гоголь сидит.
Вот Пушкин идет.
И няня стала оленем.
То выбежит из лесу,
То снова растает, как звук.
И слушает Гоголь
Как утро и Пушкин играют на дудке.
Август 1942
«Лес мне руку подает…»
Лес мне руку подает,
Лес мне открывает двери.
Вот и сени. Сени – сон.
В окна смотрят гости-звери.
А хозяин кислый сом
Рыба с головою дамы
То вильнет бедром, намаслен
То укусит без обмана,
То ударит, то пихнет
То поджарит с луком в масле.
А хозяин сонный сом,
Вот уж душу прячет в жмурки,
А хозяин скользкий сон
В уши, в нос храпит в затылке.
Август 1942
Речка
Девочка светлая, речка, окно.
Девочку вижу я, небо и ветер.
Девочка-липа, свечка в лесу,
Девочка, глаз мой, прыжок на весу.
Девочка, прорубь, ветер на ветке, 
