Геннадий Добряков – S-T-I-K-S. Водила книга 8 (страница 7)

– Так я о том и толкую, – вставил крепыш, – дорогие и сложные компоненты ушли и обратно не возвращаются. Почему?

– Хм. А пусть тебе лучше на это Фаркоп ответит, – с этими словами лидер посмотрел на уникума группы.

– Почему нет, пусть излагает, – согласился Краб, остальные рейдеры так же проявили все признаки заинтересованности.

– Всё просто. Электронная начинка в боеприпасах всегда палка о двух концах. Вся наша техника итак напичкана ею и случись серьёзный сбой, это чревато неприятностями. У водителей транспортных средств есть, какая никакая возможность отреагировать на это, хотя бы потому, что машины не так быстро перемещаются в пространстве. У оператора ударного комплекса время коррекции полёта крайне ограничено. Куда улетит реактивный снаряд с повреждённым электронным мозгом после направленного электромагнитного излучения противником, не известно. Иными словами вероятность промаха возрастает в разы и нарушается сама концепция «Зверобоя» как высокоточного оружие, – озвучил пояснения Фаркоп.

– Ну и в чём суть того, что электронный блок лишь принимает команды и передаёт коррекцию полёта исходящую от оператора? – не унимался крепыш.

– В том, что перепрограммировать можно лишь устройства, способные выполнять записанные кодом последовательности действий. В случае с управляемым дистанционно снарядом вмешаться в плавающие по специальному алгоритму частоты связи сложно, а при передаче сигнала по оптоволокну, невозможно.

– А что будет с точностью? – спросил Маэстро.

– Под моим управлением вероятность поражения цели ракетой будет выше, чем при коррекции головкой наведения.

– С тобой понятно, но если придётся кому-то из нас использовать имеющийся боеприпас? – снова спросил шустрый рейдер.

– А телеметрия тебе на что? У оператора помимо вывода на дисплей основных данных по цели есть возможность визуально направлять снаряд в неё. В чём тогда вообще смысл в головке самонаведения? Просто попасть в какую-то часть могучей твари не вариант. Элитник не самолёт и не вертолёт. Разворотив двигатель или хвост, его не завалишь.

– Тут не поспоришь, – вставил своё мнение Краб.

– Ну, а раз так, слушайте задачу… – этими словами Ворон закруглил обсуждение ударного комплекса и стал раздавать указания рейдерам.

Собственно началась тренировка по приведению основного оружия «Зверобоя» в боевое положение. Это коснулось всех, вне зависимости от текущего распределения по экипажам. В процессе производилось снятии и постановка трубы-направляющей с пусковой установки. Изделие весом более пятидесяти килограмм при обращении требовало чёткого выполнения порядка действий и физических сил. Последних иммунным хватало, а вот сноровки менять отстрелянный контейнер в условиях стеснённого пространства БТРа, нет. Затем, часть лесников занялась бегом, нарезая круги по полю вокруг своей техники на удалении около 250 метров, а другие отрабатывали приёмы владения своими дарами или несли караул. Спустя некоторое время участники забега менялись и тренировки продолжались, но уже другим составом.

Фаркоп посчитал, что для разминки пяти кругов вполне хватит. Вернувшись к бронемашинам, он нырнул в мир белёсой сферы, чтобы проверить, нет ли опасных тепловых засветок. Убедившись, что таковых нет, мужчина сделал глоток живчика и решил присоединиться к Шмелю и Маэстро, тихо обсуждавших между собой некоторые изменения в своих способностях после недавнего приёма чёрной жемчужины. Вскоре к ним присоединился Ворон. Отнюдь не праздное любопытство двигало лидером группы, а необходимость понять, что теперь могут себе позволить два человека команды, способные быстро перемещаться. В основном это относилось к рейдеру, способному ускоряться и имевшего отличную пассивку, но телепортер в ряде случаев не только не уступал, но и превосходил в этом Маэстро. Не став ходить вокруг да около Ворон спросил, обращаясь к Шмелю:

– Чем порадуешь?

– Третья чёрненькая новым талантом не проявилась, но усилила ранее приобретённые способности. Не знаю, как это отразиться на даре «пугач», но вот пространственный карман подрос.

– На много?

– На килограмм. Теперь могу носить скрытно 3,5 кг, а ощущать как 35 грамм.

– Хорошее дело, – отметил Ворон, – а что с твоей профильной способностью телепортера?

– Я тут попробовал, ну ты наверно и сам видел мою мельтешню, так вот, у меня подрос запас внутренней энергии и дальность разовых перемещений. Теперь могу перекинуть себя на 100 метров со всем своим барахлом, или четыре раза по 35, потом требуется около 10 минут, чтобы полностью восстановиться. Короткие прыжки не требуют столько сил, и я могу использовать их набегу многократно, используя редкие передышки для отката способности.

– То есть ты можешь теперь перемещаться комбинированно и весьма быстро, верно? – решил уточнить глава группы.

– Ага. Не знаю, пока, как надолго меня хватит, но по пересечённой местности на некотором отрезке пути, думаю, что смогу опередить нашего шустрика, – ответил Шмель.

– Кстати, а у тебя, как успехи? – Ворон обратился к Маэстро.

– Быстрее бегать не стал, но под ускорением могу находиться около 16 секунд и преодолевать до 400 метров. Главное даже не это, подросла моя пассивка, позволявшая поддерживать темп около 40 км/ч. Думаю, что теперь я вполне смогу с такой скоростью пробежать не два, а два с половиной километра. Потом требуется восстановление около 10 минут.

– Отлично. Тогда сейчас сделаем так. Радист запустит квадрокоптер и направит его в сторону виднеющейся на юго-западе рощицы. От нас тут примерно около 3-х км. Как только картинка покажет отсутствие опасности, вы оба, – на этих слова Ворон сделал паузу и взглянул на Шмеля и Маэстро, – берёте баллончик с краской и отправляетесь к ней. Постарайтесь найти такой режим, чтобы сильно не отрываться друг от друга. Задача простая, нанести метку на толстое дерево, видимое отсюда через оптику, затем вернуться обратно. Вопросы?

Их не последовало. После проведения аэроразведки два рейдера отправились выполнять поручение. Фаркоп взглядом провожал спины удаляющихся товарищей. Им ещё предстояло приноровиться друг к другу, чтобы удерживать между собой не большую дистанцию, поэтому чего-то сверхскоростного они не демонстрировали. Самыми любопытными были моменты, когда телепортер пропадал в одном месте и появлялся впереди, а через несколько секунд снова пропадал и перемещался дальше. Рейдер устроился на крыше БТРа и размышлял о необычном применении таланта крёстным, пока его не позвал главы группы:

– Готовь «Зверобоя» к пробному пуску ракеты. Посмотрим, что она может, – распорядился Ворон.

– Уверен, что хочешь проверить её возможности на дереве? – решил уточнить Фаркоп.

– Согласен, не лучшая цель, но для оценки точности сойдёт. Надеюсь, роща после этого не полыхнёт.

Рейдер на это лишь пожал плечами и направился к бронемашине. Оказавшись внутри, сел на место оператора, на панели управления комплексом откинул защитный колпачок и нажал кнопку с соответствующей пометкой. Щёлкнули активаторы, снимающие блокировку транспортного положения установки, с характерным звуком заработали сервоприводы, разворачивающие её внутри отсека БТРа. Фрагмент крыши совершил плавный переворот, с лязгом сработали стопора фиксаторов. На приборке загорелся зелёный индикатор светодиода. Переключив тумблер, расположенный ниже, мужчина услышал слабый отголосок системы, приподнимающей основание комплекса над крышей бронемашины. Ещё один зелёненький огонёк сообщил об успешном выполнении операции. В случае если бы что-то помешало, то устройства привода или вернули всё в исходное состояние, или остановились. Кстати, инженера Лесного учли промежуточный вариант расположения комплекса в вертикальном положении. Это обеспечивало возможность членам экипажа использовать один из проходов центрального отсека для попадания наверх через ничем не занятую половину открывшегося проёма.

Фаркоп перешёл в состояние особого зрения и активировал режим «тепловизорный луч». При его помощи он мог отслеживать в узком секторе на удалении до трёх километров теплокровных не менее трети метра в длину и видеть отрисовку элементов ландшафта, имеющих протяжённость от полуметра. Три градуса от оси взгляда не позволяли быстро находить нужный ориентир, но мужчина приноровился «прицеливаться» при помощи иных своих способностей. Одним из доступных инструментов был бинокль, позволявший определить направление на интересующий объект. Состояние «допреала» могло либо значительно усилить кратность оптики, либо заменить её, но в первую очередь грань таланта позволяла видеть сквозь препятствия. Убирая всё лишнее перед «туннельным» взглядом, способность тратила силы. Чем больше объектов требовалось «просветить», тем выше был их расход. В случае со «Зверобоем» всё решалось проще. Любой из двух оптических приборов дальнего наблюдения синхронизировался с наведением в нужную сторону труб-направляющих ударного комплекса, после чего рейдеру не составляло труда найти цель своим даром. Так вышло и сейчас. Два тепловых пятна, одно из которых периодически пропадало и снова появлялось, уже возвращались обратно. Товарищи отметили старую берёзу красным крестиком, и осталось лишь их дождаться. Зафиксировав цель, Фаркоп перевёл систему в режиме готовности и выбрался наружу.