Геннадий Добряков – S-T-I-K-S. Водила книга 1 (страница 2)
– Есть такое. Башка тоже болит и во рту засуха, – ответил попутчику Михаил, перебарывая своё состояние и стараясь рассмотреть как можно больше деталей в отступающем и редеющем тумане.
Вот появились два красных габаритных огня машины перед ними. Следом стали проступать очертания и самого минивэна. Туман стремительно таял, кислым химическим запахом стало вонять меньше. Подняв взгляд вверх, Михаил увидел, что плотная облачная хмарь тоже начинает развеиваться. Сквозь открывшиеся просветы не по-весеннему высоко расположенное солнце световыми столбами пробилось к земле. Буквально на глазах пришли в движение воздушные массы, окончательно разрывая плотную облачность и растаскивая её куски по небу. В унисон процессам наверху у земли прошли мощными волнами и завихрениями сильные порывы ветра. Ими в воздух подняло много песка, пыли и различного мусора. Видимость резко упала до полусотни метров. Михаил ощутил всем нутром перепад давления. В глазах всё поплыло, уши, словно ватой забили, в голове гудел набат. Постепенно слух и зрение стали восстанавливаться, а поднятая высоко в воздух взвесь – оседать на землю.
– Максимыч, живой? – обратился он к попутчику.
– Вроде да. В ушах звон ещё стоит, слышу тебя плохо. Содержимое желудка наружу просится.
Словно в подтверждение последнего сказанного попутчик резко приоткрыл дверь и, свесившись над дорогой, попрощался с ещё не переваренным завтраком. Михаил еле сдержался, чтобы не повторить действие Максимыча. Этим утром он успел лишь немного перекусить, рассчитывая докинуть калорий позже. Вероятно, это помогло пересилить приступ рвоты. Охранник в свою очередь откинулся на сиденье, стараясь продышаться и подавить новые позывы освободить желудок.
– Извини, скрутило, – прохрипел он, после нескольких глубоких вдохов.
– Забей. Сам, как с карусели бешенной только слез. Еле сдержался, чтоб не вывернуло.
В салоне фургона на некоторое время повисло молчание. Мужчины переводили дух, им было не до разговоров. Михаил, не делая резких движений, старался оценить обстановку вокруг. Получалось не очень. Стёкла и внешние зеркала заднего вида густо покрылись оседающей пылью. Собравшись с мыслями и переборов подкатывающую тошноту, Михаил немного приоткрыл дверь со своей стороны.
«Выйду, огляжусь. Отходить от машины далеко не буду», – сообщил он попутчику, хрустя песком на зубах. Охранник до сих пор усердно вентилировал через лёгкие воздух, был бледен и, казалось, его не услышал.
Придерживаясь за кузов машины, Михаил выбрался на дорогу, прикрыв за собою дверь. Приходилось сильно щуриться, чтобы глаза не забило песком. После первых вдохов, сделанных снаружи автомобиля, возникло сильное желание чихнуть и высморкаться. Мужчина непроизвольно спрятал нос в левый рукав демисезонной куртки с внутренней стороны локтевого сгиба. Справившись с текущими неудобствами, сквозь чуть приоткрытые веки, он посмотрел вперёд, в сторону путепровода. Движение по встречке не было, и Михаил сделал несколько шагов влево, на осевую линию, чтобы стоящий в десятке метров минивэн не загораживал обзор. За ним почти вплотную замер на месте фургон на шасси Газель Некст. Далее, на некотором расстоянии друг от друга стояли седан и хэтчбек, покрытые толстым слоем пыли и какого-то мелкого мусора. Михаил сделал ещё несколько шагов на встречку, чтобы рассмотреть неподвижный жёлтый среднеразмерный автобус, похожий на МАЗ-257, и ещё с десяток сильно запылённых грузовичков и легковушек. Возглавлял видимую вереницу автомобилей, панелевоз. «Похоже, тот самый виновник недавней пробки…» – подумал Михаил. Он был далеко и плохо просматривался через оседающую взвесь. Водительские двери нескольких стоящих машин были приоткрыты. Кто-то из вышедших водителей пытался озираться по сторонам, а кто-то, скрючившись пополам, прощался с завтраком. Михаил и сам продолжал перебарывать рвотные позывы. Вид блюющих людей справляться с ними не помогал, скорее наоборот. Поэтому он обернулся назад, посмотреть, что твориться сзади. В двадцати метрах от его автомобиля стоял тентованный фургон на шасси Ивеко. Ещё недавно он был белого цвета. За ним почти впритык пристроился цельнометаллический грузовой микроавтобус на базе Форд Транзит, окраска которого угадывалась как синяя. Далее на разном расстоянии друг от друга мужчина рассмотрел ещё три сильно запылённые легковушки. С водительской стороны этих автомобилей вышло два человека. Судя по их позам и характерным звукам, у них происходил ритуал прощания с завтраком. Остальные люди в машинах сидели на своих местах и не спешили выходить наружу. Сквозь запылённые лобовые стёкла, не чётко, но было видно, как кто-то пил воду, кто-то пытался позвонить или просто откинулся на спинку сиденья, пытаясь придти в себя. За последней машиной перспектива дороги просматривалась плохо, так как с этой стороны она плавно уходила влево и часть авто, стоящих в хвосте, её попросту загораживала. Впрочем, из-за продолжающей оседать взвеси обзор был не более чем метров на триста. Михаил покрутил головой. За железнодорожной насыпью по-прежнему было ничего не разглядеть. С другой стороны он увидел всё тот же серый бетонный забор около трёх метров высотой с «егозой», закреплённой поверху. За ним частично просматривались коробки складских и производственных корпусов из железобетонных плит. В дополнение к прежнему виду добавился приличный слой пыли и ошмётки различного мусора, зацепившегося за заусенцы металлической заградительной ленты. Прямо напротив его фургона болтался разлохмаченный полиэтиленовый пакет. Чуть в стороне – кусок коробки из гофрокартона и какая-то ветошь, подхваченная порывом ветра. «Гирлянда постапа», – мелькнула мысль. Сплюнув попавший в рот песок, Михаил вернулся в машину.
– Что там видно? – первое, что спросил Максимыч, когда водитель устроился на кресле и закрыл дверь.
– Не особо чего. Пыли в воздухе ещё с избытком. Ранее скопившаяся колонна сильно растянулась. Все стоят, народ в основном внутри. Видел нескольких любопытных, а кто-то выбрался наружу, чтобы с завтраком попрощаться. Со связью не только у нас проблема. В машинах позади через присыпанные лобовые стёкла удалось рассмотреть людей, пытающихся договориться с девайсами на предмет позвонить.
– Тут не с устройствами, с сетью договариваться бы надо, – попытался пошутить спутник, уточняя. – Что-нибудь ещё?
– Запах кислятины стал слабее и не слышно работающих моторов.
– Химией и правда, стало меньше пахнуть, а то было не продышаться никак. Про моторы, что думаешь?
– Тут более или менее понятно. Если в тумане глушить или нет, было не принципиально, то в пылевом вихре воздушный фильтр можно быстро забить.
– То есть их водилы заглушили, а не это всё? – Максимыч, сделал неопределённый жест рукой.
– Угу, – последовал ответ.
– Что-то жарковато становится, так и упреть недолго, – сказал охранник, расстёгивая молнию своей форменной куртки. Справившись, спросил, – самому-то как?
– Тоже жарко. На улице теплом веет, словно летом, и это в конце марта в наших широтах. С утра с этим было всё нормально, градуса три выше ноля, сейчас явно теплее. Пожалуй, тоже куртку расстегну. Если так дальше пойдёт, то и снять придётся.
Далее разговор сам собой свернулся, каждый ушёл в свои мысли. Кроме того общее состояние людей к ведению беседы не располагало. Чувство жажды усиливалось, нужно было срочно найти чистую воду. Впрочем, где её взять Михаил знал и так. Склад и пункт приёма-выдачи курьерских отправлений «Бандерольки» был совсем близко. В клиентском зале всегда стоял кулер с девятнадцатилитровой бутылью питьевой воды. «Возможно, в конторе получится узнать, что со связью…» – подумал водитель-экспедитор. В любом случае это была ближайшая цель его сегодняшней поездки.
Мотор завёлся без проблем. Струи жидкости из форсунок стеклоомывателя упёрлись в лобовуху. Грязевые потоки подхватили включившиеся дворники, размазывая их по стеклу. Прежде, чем удалось добиться относительной чистоты в зоне работы щёток, пришлось ещё несколько раз активировать подачу моющего раствора. Михаил привычно кинул взгляд по зеркалам и тихо выругался. Из-за пыли в них ничего разглядеть не получилось. Пришлось приоткрыть дверь и высунуться в проём, чтобы посмотреть назад. С включённым по привычке левым сигналом поворота, он тронул машину с места и выкатился на середину дороги, отслеживая ситуацию впереди. Пыль, песок, мелкие кусочки какой-то грязи и мусор покрывали проезжую часть. Ближе к краям было не разобрать, там вообще асфальт или уже обочина. Разметка попадалась на глаза лишь в редких проплешинах. Не заметив движения на дороге, Михаил выехал на встречку, высматривая нужный съезд. Поворот к территории, где располагался склад «Бандерольки», обнаружился сразу за автобусом. Ворота были открыты, но шлагбаум за ними опущен. Подъехав к нему, водитель остановился и коротко посигналил. Из будки контроллёра ему махнул рукой дежурный охранник. Машину и её государственный номерной знак тут хорошо знали. Без проволочек дистанционно проезд был открыт. Фургончик въехал внутрь периметра и притормозил напротив расположенного слева остеклённого помещения поста КПП, совмещённого с переделанным контейнером, в котором была организована комната отдыха для свободной смены. Михаил повернулся к Максимычу и спросил: