Геннадий Диденко – Алгоритм Революции (страница 7)
Федор понял – это не предложение.
– Согласен.
– Правильно. Ваша задача – распределение продовольствия по плану машины. Без эмоций.
Выходя из кабинета, Федор ощутил, как в нем гаснет последняя искра сопротивления.
***
Анастасия сидела на тюремной койке, наблюдая, как солнечный луч рисует на стене геометрические фигуры. За решеткой слышалась капель – весна входила в город, не спрашивая разрешения.
Дверь открылась. В проеме стоял Марк.
– Можешь выходить. При условии возвращения к работе.
Анастасия не двигалась. – Илья?
– Тоже выйдет. На тех же условиях.
– И мы должны работать с тем, что предало нас?
Марк вошел в камеру. – Машина не предавала. Она работает так, как запрограммирована.
– Как бездушный калькулятор?
– Как инструмент, который может спасти миллионы. Прогноз сбывается. В Поволжье уже гибнут люди.
Анастасия закрыла глаза. – Хорошо. Согласна.
***
Когда Илья и Анастасия вернулись в подвал, свобода их оказалась призрачной. Каждый шаг отслеживался, каждое движение фиксировалось.
Федор работал за соседним столом, избегая взглядов.
– Добро пожаловать назад, – Марк положил на стол свежую распечатку. – Машина подготовила задание.
Илья молчал. Он смотрел на Марка, но видел не друга, а человеческий интерфейс системы. Тот же кожаный реглан, те же усталые глаза, но за ними теперь мерцал отраженный свет не лампы, а машины. Доверие не рухнуло – оно испарилось, оставив после себя вакуум, в котором слова теряли вес и смысл.
Илья подошел к аппарату. Лампы мерцали знакомым ритмом, но теперь их свет резал глаза.
«ЗАДАЧА: ОПТИМИЗАЦИЯ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ПРОДОВОЛЬСТВИЯ В ПОВОЛЖЬЕ. ЦЕЛЬ: МИНИМИЗАЦИЯ СМЕРТНОСТИ ПРИ МАКСИМАЛЬНОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ РЕСУРСОВ.»
Анастасия взяла распечатку. – Она предлагает сосредоточить ресурсы на детях и трудоспособных… Остальные – минимальные пайки.
Илья смотрел на цифры, ощущая тяжесть в груди. – Мы не можем принять это.
– Выбора нет, – голос Марка звучал окончательно. – Решение принято.
Федор поднял голову. Его лицо было маской. – Машина права. Это оптимальное решение.
Илья смотрел на них – на сломленного Федора, на покорную Анастасию, на непроницаемого Марка. Они все изменились, приняли новые правила.
Внезапно аппарат заработал снова:
«ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ В ДАННЫХ ИЗ САРАТОВА. РАСХОЖДЕНИЕ С ПРОГНОЗОМ СОСТАВЛЯЕТ 8.3%. ВЕРОЯТНАЯ ПРИЧИНА: НЕУЧТЕННЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР.»
Илья встретился взглядом с Анастасией. В ее глазах читалось то же понимание – машина ошиблась. Впервые за все время их творение дало сбой.
За окном таял снег, обнажая грязь московских улиц. Весна 1921 года входила в город, неся с собой не надежду, а первый тревожный звонок – предвестник катастрофы, которую уже нельзя было остановить.
ГЛАВА 7
ЦИФРЫ НА КАРТЕ
Утренний свет пробивался сквозь запыленное окно, выхватывая из полумрака карту Поволжья. Красные флажки множились с каждым днем, как кровоточащие раны.
Илья передвигал очередной флажок к зоне полного прекращения поставок. Его пальцы пахли металлом и чернилами.
– Саратов подтверждает первые случаи голодной смерти. В основном дети до пяти лет.
Анастасия сидела за столом, пересчитывая тонны зерна. Цифры плясали перед глазами, превращаясь в бледные детские лица.
– По расчетам машины, нужно сократить саратовские поставки на пятнадцать процентов. Увеличить самарские – там выше концентрация рабочих.
Федор не отрывался от панели управления. Его спина была напряжена.
– Логично. Рабочие важнее для экономики. Дети… воспроизводимый ресурс.
Илья швырнул карандаш о стену. Деревянная щепка отскочила в угол.
– Ты слышишь себя? Ресурс?
Федор медленно повернулся. Его глаза были пусты.
– Я слышу голос разума. Если система рухнет, умрут все.
Марк стоял у входа, наблюдая. За последние недели его лицо покрылось сетью морщин.
– Дзержинский требует отчет. Нужен прогноз пика голода.
Анастасия встала так резко, что стул упал с глухим стуком.
– Я не могу! За каждой цифрой – человек!
Она бросилась к выходу, но Марк преградил путь.
– Никто не может уйти. Мы все в этой игре.
– В какой игре? – ее голос сорвался. – В игре с трупами?
– В игре на выживание. Где проигрыш – значит смерть миллионов.
***
Кабинет Дзержинского пахло табаком и страхом. За столом – представители Наркомпрода, ВЧК, партийные работники. Телеграммы из голодающих губерний лежали аккуратными стопками.
– Ситуация ухудшается быстрее прогнозов, – поправляя пенсне, говорил представитель Наркомпрода.
– У нас есть точные прогнозы, – Дзержинский указал на распечатки. – Машина предсказала все с точностью до процента.
Пожилой большевик с седой бородой скептически хмыкнул:
– Мы будем слушать железяку вместо революционной совести?
– Совесть не накормит миллионы, – холодно парировал Дзержинский. – А машина предлагает план.
Он разложил карты с пометками машины: зоны приоритетного снабжения, сокращенной помощи, полного прекращения поставок.
– Это бесчеловечно! – возмутился седой большевик. – Бросать целые районы?
– Мы не бросаем, – поправил Дзержинский. – Выбираем. Как врач на перевязочном пункте.
В кабинете повисла тишина. Все понимали – решения этой комнаты определяли, кто будет жить.