Геннадий Борчанинов – Якудза из клана Кимура-кай (страница 4)

– Держите!

Кто-то попытался схватить меня за плечо, и я резко остановился, с размаху ударяя локтем назад, не глядя. Что-то неприятно хрустнуло, плеснуло, но я не стал останавливаться и разглядывать последствия, я побежал дальше.

Не останавливался я до самого дома, хотя преследовать меня прекратили почти сразу же. Объясняться с полицией… Не с этого я хотел бы начать новую жизнь.

У крыльца я немного привёл себя в порядок, отдышался. Вспотел, как загнанная лошадь, но это ладно. В конце концов, я прибежал домой, а не на танцы с девочками.

Я проскользнул внутрь, бросил куртку на вешалку. На кухне гремела посудой мать, и я попытался скрытно прошмыгнуть мимо, но не преуспел.

– Кадзуки, это ты? – крикнула она, не отрываясь от процесса готовки.

– Я! – ответил я.

– Иди обедать! – приказным тоном сказала она.

Я бы предпочёл сперва сходить в душ после такого спарринга и пробежки.

– Попозже! – сказал я.

– Кадзуки! – строго воскликнула она, но я уже закрылся в душе.

Всё в стирку, вонять потом мне не к лицу. Разве что визитку пришлось достать из кармана и положить на полочку над умывальником.

Собой вообще тоже надо заняться. Сменить гардероб, постричься, скинуть немного лишнего веса. Сменить имидж, короче говоря. Никто не воспримет всерьёз сопляка в футболке с анимешным роботом Ганбастером.

Я постоял под душем, вытерся большим махровым полотенцем. Жизнь становилась всё лучше и лучше. Дел, конечно, разгребать ещё целый вагон, но даже слона едят по кусочкам.

В своей комнате я переоделся в чистое, натянув на себя обычную чёрную майку. Гардероб разберу чуть попозже. А теперь – за обед, нельзя заставлять Кимуру-сан ждать слишком долго.

В прошлой жизни я осиротел рано. Пока служил в армии, так что даже похоронили матушку без меня, в отпуск с таджикской границы выехать было нельзя. Отца и вовсе не знал. Полярник, как же.

Так что здесь я хоть и ощущал господина и госпожу Кимура чужими людьми, по воспоминаниям самого Кадзуки, своих детей они любили. Пусть даже Кадзуки был по отношению к ним полным засранцем.

Я вышел на кухню, довольно большую, служившую ещё и столовой, сел на пол за низенький стол, на котором уже меня ожидала еда. Большая тарелка риса с какой-то мясной подливкой, неизвестный мне жирный бульон, в котором плавала половинка варёного яйца, салат с прозрачной лапшой… Неудивительно, что Кадзуки такой комплекции. Я взял палочки, не зная, с чего начать.

– Ты ешь, ешь, – не отрываясь от хлопот за плитой, сказала госпожа Кимура.

Ладно хоть с палочками управляться я умел машинально, благодаря старым навыкам Кадзуки.

– Итадакимас, – буркнул я, истекая слюнками.

А затем набросился на это пиршество, понимая, что похудеть будет дьявольски сложно. Рис таял во рту, чуть острый соус нежно теребил вкусовые сосочки, так, что я едва сдерживался, чтобы не сожрать всё это в один присест.

– Рассказывай, Кадзуки, – произнесла госпожа Кимура.

Она мыла посуду, стоя ко мне спиной. Вода громко журчала, на плите опять уже что-то кипело.

– Что рассказывать? – с набитым ртом сказал я.

– Что с работой? Что с твоим лицом? Где ты пропадал? – спросила она, даже не оборачиваясь, тоном, не допускающим вранья или увиливания от ответов.

Она здесь власть. А не отец.

Я молча продолжил трапезу.

– Кадзуки, – строго произнесла госпожа Кимура, поворачиваясь ко мне.

Я поднял на неё взгляд. Выглядела она ещё не старой, в самом расцвете сил, и походила больше на Юрико-тян, такая же хрупкая, пусть и следы прожитых лет уже отразились на её лице. Причёска – чёрное каре, карие глаза, правильные черты лица. Сходства с Кадзуки я заметить не смог. В её глазах искрился лёд с вершины Фудзи.

– Не смей меня игнорировать, – сказала она.

– Я, вообще-то, ем. Очень вкусно, – сказал я.

– Кадзуки… – угрожающим тоном произнесла она.

Не уверен, что она смогла бы хоть как-то на меня повлиять или осуществить свои угрозы. Но лучше не проверять.

– Работу я найду. Уже нашёл, завтра на собеседование, – сказал я. – Лицо у меня такое, потому что меня вчера побили. Там и пропадал.

Госпожа Кимура недоверчиво посмотрела на меня, прищурив и без того небольшие глаза.

– Я звоню в полицию, – заявила она вдруг, скидывая фартук. – Их найдут.

Пришлось выскочить из-за стола и перехватить её на полпути к телефону. Я буквально загородил собой проход в коридор, в котором висел стационарный телефонPanasonic.Сдвинуть с места она меня не могла при всём желании, я был шире, тяжелее и выше неё.

– Не надо никакой полиции, – спокойно сказал я. – Я их сам найду. Уже нашёл.

Она посмотрела на меня снизу вверх, сложив руки на груди.

– Отойди, – потребовала она.

– Нет, – спокойно ответил я.

– Я скажу отцу. Он тебя накажет, – пригрозила она.

Я молча покачал головой. На столе остывал недоеденный рис, и мне жутко хотелось вернуться к еде. На плите из кастрюли полезла белая пена, с шипением касаясь пламени.

– Там кипит, – сказал я.

– Ой! Кадзуки! – спохватилась госпожа Кимура, накидывая фартук обратно и бегом возвращаясь к плите.

Наконец-то и мне посчастливилось вернуться за стол. Я принялся неторопливо доедать оставшееся, хотя чувствовал, что уже насытился. Порцию, пожалуй, можно и урезать.

– Что за работу ты нашёл? – спросила госпожа Кимура, ликвидировав последствия аварии на плите.

– Пока не хочу говорить, – сказал я. – Рано ещё, я ведь никуда пока не устроился.

– Ну ладно… – сказала она. – И чем тебе завод не понравился? Сидишь себе спокойно… Никто даже не трогает…

Я не стал отвечать и что-то объяснять, видя, что толку от этого не будет. Молча доел всё без остатка.

– Спасибо, было очень вкусно. Это просто пиршество! – сказал я.

Госпожа Кимура, занятая шинкованием огурца, просто кивнула в ответ. Про полицию она, похоже, уже забыла.

Я на всякий случай отключил домашний телефон, чуть выщелкнув провод из аппарата, а потом ушёл к себе в комнату. Вот теперь можно подыскать подходящую одежду, вот только единственной приличной оказался старый школьный костюм Кадзуки. Всё остальное можно было смело отправлять в утиль. Так что я стряхнул с чёрного костюма пыль, примерил, посмотрелся в зеркало. Вот так, пожалуй, можно уже отправляться в офис якудза. А не в футболке с Ганбастером.

Глава 3

Заодно я перебрал весь гардероб Кадзуки, складывая в большой чёрный мешок всё, что казалось мне неподходящим и неуместным. Старую футболку с Микки Маусом, ярко-жёлтые штаны, полосатую кофту, всё, что не по размеру, всё яркое и откровенно детское. Настало время чёрных костюмов. Всё остальное отправится в секонды или в гуманитарку.

Госпожа Кимура даже заглянула посмотреть, чем это я занимаюсь. Осторожно, думая, что я не вижу, но я заметил её недоверчивый взгляд. Что ж, спешу поздравить, сыночка-корзиночка взялся за ум. Не так, как старшенький Кейташи, но взялся.

Вслед за старой одеждой отправились анимешные постеры, остатки игрушек, манга и комиксы, и так далее. Долго думал над приставкой Nintendo, которую я помнил как Денди, на которой мы в своё время рубились в драчки, а Кадзуки играл в какие-то задротские ролёвки. Выбрасывать не стал, но всё-таки убрал подальше.

Пока занимался уборкой – из школы вернулась Юрико-тян, и внимание матери целиком переключилось на неё. Но вынести скопившийся в комнате мусор мне всё равно не удалось.

– Кадзуки-кун, ты куда? Что это у тебя? – нахмурилась Кимура-сан. – Сегодня же среда, а мусоровоз будет только в пятницу! Ты его рассортировал?

– Не-ет… – протянул я.

– Ох, горе мне… – вздохнула она.

– Кадзуки-кун, ну ты и тупица, – хихикнула Юрико-тян, уплетая рис.

– Юрико! – строго одёрнула её мать.

Пришлось возвращать мешок обратно в комнату, вспоминать, как тут сортируется мусор и раскладывать по отдельности. И оставлять до пятницы. Слава богу, он хотя бы не воняет.