Геннадий Башунов – Продавцы мечтаний (страница 10)
В итоге мы оказались в постели, хотя я и думал, что слишком пьян, чтобы заниматься сексом. Но мне это только казалось, к тому же, Капитан не ленилась. В общем, в кухню мы больше не возвращались, благо выпивки у нас оказалось достаточно, но, думаю, вряд ли это кто-то заметил.
Глава седьмая
Я поёжился и, закурив, принялся оглядывать толпу в поисках Эмены, которую выделили мне в провожатые. В моём вещевом мешке уже лежала куртка и штаны, осталось купить только ботинки — шапку и рубаху мне, сжалившись, выделил Авер. Правда, на моё финансовое положение это никак не повлияло: мне пришлось занимать те же полторы тысячи кредитов, иначе вместо добротной кожаной куртки пришлось бы покупать невнятный балахон, тонкий и вообще не ясно на кого шитый, мужчину или женщину.
Наконец, я высмотрел в толпе спину Эмены. Она стояла у продуктовых лотков и яростно перепиралась с продавцом. Ругнувшись сквозь зубы, я направился в их сторону.
Вообще, городом поселение, куда мы прилетели вчера, назвать было сложно: в этом жутковатом месте вряд ли жило более пяти тысяч человек. Почему я назвал это место жутковатым? А как ещё можно назвать поселение, в котором лачуги из дюралюминия и пенопласта стоят по соседству с деревянными домами, будто построенными по голливудским фильмам про ковбоев? Каждый местный житель (ну, кроме, конечно, детей до десяти лет) ходил с оружием. Чёрт, даже дворник, уныло метущий брусчатку, на поясе носил какую-то кремневую бандуру, а плечи девушки, выливающей содержимое ночного горшка прямо на мостовую, красовались двумя костяными рукоятями коротких кривых мечей. Как можно назвать место, где дети, играющие на улице, избивают чужаков с других до полусмерти, а мужчины сначала смотрят на твою винтовку и только потом улыбаются и спрашивают, чего бы я хотел купить. Причём, будь у меня ствол за спиной поменьше, я уверен, что они с такой же улыбкой предложили бы мне оставить в магазине всё имущество. Зато воров здесь можно было не бояться — я лично видел, как одному парнишке лет двенадцати отрубили левую кисть.
Но самым жутким было далеко не это. В мясной лавке здесь запросто можно купить человечину, в магазине одежды чёрные перчатки из человеческой кожи или, скажем, кошелёк, а на западной окраине города располагался рынок рабов. И это казалось местным нормальными явлениями, а два гурмана, стоящие у мясной лавки, обсуждали суп из чьих потрохов лучше — человеческих или голубиных. Мои волосы встали дыбом, а Эмена даже не обратила на них внимания.
Я подошёл к своей провожатой и встал рядом, с независимым видом разглядывая специи, лежащие на лотке.
— Не буду я брать консервы из человечины! — раздражённо говорила Эмена. — Мне говядина нужна.
— Откуда говядина, малышка? — с заискивающей улыбкой разводил руками торговец. — Ещё не время колоть коров. Да и волки повадились ходить на окрестные фермы…
— Я сказала, что мне нужна говядина!
— Ну, детка, это слишком сложно. Ты же знаешь, что мэр запретил продавать людям извне всё, кроме человечины…
— Поэтому, старый засранец, я и разговариваю с тобой, а не с Эдди. Капитан сказала, что у тебя всегда есть говядина, значит, есть.
— Есть, — кивнул торговец. — Вот только я тебе говорю, что достать её очень сложно…
— Я поняла это, — резко сказала Эмена. — Я просто хочу, чтобы ты назвал цену.
— Вот оно как… — потёр лысину торговец. — Двадцать кредитов за банку. Если купите больше двухсот банок — скидка в десять процентов.
— Двадцать кредитов?! — у нашего кока глаза вылезли из орбит. — Ты ль не охренел?
— Тише-тише, — забормотал продавец. — Мне же за это голову отрубят.
— И так все знают, что ты торгуешь из-под полы, — буркнула Эмена, но голос понизила. — И что мэру на лапу даёшь. Мне нужны четыреста банок и скидка в тридцать процентов.
— Не пойдёт. Не больше двадцати.
— Тогда и разговаривать не о чем.
— Хорошо. Двадцать пять.
— Вечером в шесть ждём груз в порту, — буркнула Эмена и, кивнув мне, двинулась прочь от лотка.
— А аванс? — пискнул торговец, но дочь Крога даже не обернулась.
— Мне Капитан голову снимет, — проворчала Эмена, когда мы отошли от лотка со специями на приличное расстояние. — Это ж надо, больше пяти с половиной тысяч кредитов за четыреста банок консервов. Но не человечину же жрать… Мало ли кого здесь на консервы пускают.
— Угу, — промычал я. В горле стоял комок.
А что я, собственно, хотел? Этот мир почти рухнул, правда, я не знаю, как это произошло, но жизнь здесь явно была не сахар. Каннибализм помог выжить местным. Но, чёрт его дери, легче от этого не становилось.
— А… — я на миг замолчал, но всё же осмелился задать мучающий меня вопрос: — Те консервы, которые мы ели, они?..
— Говядина. Капитан приказала покупать только её, хотя консервы из человеческого мяса стоят раза в полтора дешевле. Она говорит, что когда ешь человечину, уже трудно представлять своих товарищей… как товарищей, понимаешь о чём я?
— Вроде…
— Вот, например, если бы сейчас Корос смотрел на тебя, как на любимую корову. Он бы её любил, заботился о ней, но в случае голода спокойно съел бы, испытывая лишь лёгкую грусть. Так же во время войны на материке каннибализм — обычное дело. Не подвезли вовремя продовольствия, значит, пора кинуть жребий и определить, кто из товарищей будет съеден.
Меня едва не вырвало, но я с трудом сдержался. Проглотив слюну, я выдавил:
— А ты?..
— Нет, не ела, — покачала головой девушка. — Отец всегда неплохо зарабатывал, да и армейские пайки никто не отменял, а консервы в них были в основном из птицы. И я, если честно, горжусь тем, что ни разу не ела человечины. Тем более, Капитан говорит, что те, кто ел других людей, сами не могут считаться людьми… я тебе уже объяснила. Но многие говорят, что это даже вкуснее другого мяса. Ты чего встал?
— Голова закружилась, — пробормотал я, с трудом сдерживая очередной приступ тошноты. — Давай по-быстрому купим мне ботинки. И, знаешь, давай не будем проходить мимо мясных лавок, хорошо?
— Как скажешь. А почему ты так побледнел?
— Говорю же, голова закружилась.
Капитан и остальные ждали в самом крупном местном трактире. Здесь собрались все, кроме Орайи и Крога, оставшихся охранять дирижабль.
Помещение трактира оказалось очень симпатичным — разномастные столики, трофеи на стенах, симпатичные официантки. Ну и двери, как в американском салуне девятнадцатого века. Оказывается, даже в такой дыре можно рассчитывать на роскошь.
— Всё взяли? — весело спросила Капитан, когда мы с Эменой уселись за стол.
— Да, — кивнула кок. — Но говядина обошлась слишком дорого — пять тысяч шестьсот кредитов за четыреста банок.
— Это нормально, даже дешевле, чем я думала. И в любом случае у нас наклёвывается отличное дельце. Так что я сегодня угощаю. — Капитан бросила мне меню. — Берите, что хотите, но не переоценивайте моих возможностей.
После того, что я узнал утром, есть мне совершенно не хотелось, но я послушно раскрыл меню. Никаких вкладок в нём не оказалось, только картонная обложка, на внутренней части которой кривым подчерком были выцарапаны названия блюд. И, выругавшись, сразу закрыл.
— Антон? — хрипловатым и до ужаса эротичным голосом произнесла Капитан. Она всю последнюю неделю обращалась ко мне именно таким тоном. Ну и, думаю, уже вся команда знала, что я за это время ни разу не ночевал у себя на складе, хотя виду никто не подавал. Но эти неуставные отношения никак не влияли на уставные. Долг, ясное дело, мне тоже никто прощать не собирался. Впрочем, я и не надеялся.
— Я знаю только половину букв, — объяснил я. — Да и то, если слово даже состоит из знакомых символов, я не могу понять, что оно значит.
— Я поговорю с Орайей. Что тебе заказать? — тем же тоном спросила шеф.
Я тяжело сглотнул слюну и побледнел.
— Что угодно, только без мяса.
— А, узнал о местных гастрономических особенностях, — хмыкнул Авер. — Не волнуйся, здесь такого не подают, если не заказывать, конечно.
— И всё равно предпочту чего-нибудь овощного.
— Может, рыбу или сыр? — предложила шеф.
— И того, и другого, — кивнул я. Аппетит от слова «сыр» всё-таки разгорелся. — И пива, если можно, — добавил я, глядя на кружку Авера.
— Конечно, можно. Официантка!
Уже через пять минут я давился плотным пресным сыром и разбавленным раза в три тёплым пивом. Зато рыба оказалась очень вкусной — великолепно прокопчённая и сочащаяся темноватым жиром. Умяв половину тушки, я догадался делать из рыбы и сыра бутерброды, так что в итоге поел очень даже неплохо.
Но после окончания трапезы возвращаться на дирижабль мы не стали. Как я понял из обрывков фраз, здесь у Капитана была назначена встреча, но клиент опаздывал. Шеф уже начала несколько нервно поглядывать на часы, висящие над большим камином, но когда в трактир вошли два заросших мужика, вроде бы успокоилась. Но от моего внимания не ускользнул её жест, после которого Авер, сидящий рядом со мной, достал и положил на колени свой неисправный револьвер. Рассмотрев вошедших получше, я осторожно снял с предохранителя и свою винтовку, стоящую у стола. Нет, я по-прежнему не собирался никого убивать. Но в эту парочку я был готов стрелять без колебания. Их бороды и усы не скрывали татуировок, изображающих морду какого-то ящерообразного чудища, голые руки покрывали шрамы, а на шеях красовались ожерелья, сделанные из фаланг человеческих пальцев. А чего стоили бандуры, висевшие у них за плечами. Из такой можно было бы застрелить динозавра, и я нисколько не преувеличиваю.