Геннадий Абрамов – День до вечера (страница 75)

И пошла ехидной походкой.

О работе я уже не думал, все прикидывал, что бы такое предпринять и от машины избавиться. Подсуропили, негодяи. Скандал ведь будет.

Попробовал предложить покупателям.

— Вам, случайно, швейная машина не нужна? Ножная, немецкая, трофейная. Еще послужит.

— Цена?

— Да даром берите. Вот стоит.

— Рухлядь какая-нибудь? Предложите школьникам — на металлолом.

Или:

— Бабуль, вам машина швейная не нужна? Ножная, немецкая?

— Чего?

— Машина, говорю, швейная не нужна? Вот у меня стоит.

— Машина? А… Ну, сынок, что мне теперь шить? Я и в иголку попасть не совладаю… Если только золовке моей предложить.

— Сделайте милость. Она здесь?

— Хто?

— Ну, золовка-то ваша.

— Нет, родной, она далеко, под Смоленском живет. Но ты не думай, я ей отпишу. Нынче и отпишу.

— Спасибо, бабуль. Некогда ждать. Сейчас ее отдать надо.

— Ну, коли спешишь, то и отдавай. Может, она и сама купила, золовка-то моя. Всяко может быть…

Я все еще делал попытки под каким-нибудь предлогом всучить машину покупателям, когда увидел, что надвигается гроза. Ко мне шли дежурная, рыжий молодой милиционер, солидный, толстый работник метрополитена и двое рабочих.

— Вот, — показала дежурная, — полюбуйтесь.

— Виноват, — говорю, — не досмотрел.

— Где у вас глаза? — раздраженно набросился на меня работник метрополитена. — Бездельники, гнать вас отсюда к чертовой матери. Где вы работаете? Вы понимаете?

— Понимаю, — говорю. — В метро.

— Ни черта вы не понимаете… Ну, в общем, так. Еще раз повторится, выгоним. Больше вы здесь работать не будете. Вы меня поняли?

— Вполне.

— Берите, ребята, — приказал он рабочим. — И побыстрее.

— Я помогу, — сказал я.

— Обойдемся. Хватит, помогли. Берите, ребята.

Рабочие подняли машину; согнувшись, кряхтя, понесли.

И тут взрезал зал всполошный женский крик. Все обернулись. С эскалатора сбежала женщина, коренастая, энергичная, на ходу сдернула с головы косынку и метнулась наперерез толпе. Расталкивая кулаками идущих, прорвалась и, догнав, набросилась сзади на одного из рабочих — она лупила его по спине, крича:

— Положь на место! Ты куда понес? Положь! Моя машина, моя! Петька! Олег! Машину уносят! Машину!

Рабочие с грохотом, недовольно бросили ношу на пол.

— Отвяжись ты, — отмахнулся тот, которому она стучала по спине. — Ща как врежу вот.

Женщина стихла, остыла. Забегала глазами. Сообразила, что и милиционер, и грозный, насупленный работник метрополитена, и дежурная здесь не случайно.

— А что? Зачем нести-то? Чужая машина, зачем нести-то?

Протиснулись, подошли двое плечистых парней, Олег и Петька, встали, стесняясь, обок женщины, справа и слева, покамест вовсе не догадываясь, что происходит.

— Ваша машина? — спросил женщину работник метрополитена.

— Моя, ей-богу, моя, вот хоть ребят спроси, скажут.

— Кто вас в метро с нею пустил?

— Пожалела одна, дай бог ей здоровья.

— Безобразие… А почему оставили здесь?

— Покушать отошли, товарищ начальник. С самого утра едем. Ребята мои есть запросили, как же не покормить?

— Сыновья? — поинтересовался милиционер.

— Да нет. Соседские. Помогают, — она любовно по очереди оглядела обоих парней. — Сами-то мы из Рязани, туда и едем, а машину из Можайска везем. Сестра у меня там. Приезжай, говорит, возьми машинку, чего ей впустую стоять. Ну, мы и собрались.

— Мы не нужны? — спросил рабочий.

— Да, можете идти, — сказал работник метрополитена и повернулся к милиционеру: — Потрудитесь наказать. И строго… А вам, товарищ дежурная, делаю на первый раз устное замечание. Еще одно подобное ротозейство, пеняйте на себя.

Дежурная согласно кивнула, однако заметно скисла, тень неудовольствия набежала на лицо. И она понуро поплелась за начальником.

— Как же это вы, — оставшись за судью, милиционер приосанился и закачался с каблуков на носки и обратно. — Не знаете, что в метро нельзя такие вещи оставлять?

— Да откуда же, милок? Деревенские мы, городских ваших порядков не знаем.

— Мы есть хотели, — басом вставил один из парней.

— Все равно наказать вас придется.

— Вот те на, — заспорила женщина. — Да за что же, милок? Аль мы ограбили кого, убили?

— Мы есть хотели, — опять сказал парень.

— Порядок нарушили, придется отвечать.

— Чего мы нарушили, милок? Где?

— Спорить не советую.

— Мы есть хотели, — недовольнее прогудел парень.

— Минуточку, товарищ милиционер, — позвал я со своего места. Он не торопясь подошел, за ним и трое нарушителей. — Это я виноват. Они попросили оставить, я разрешил. Показалось, большой беды не будет. Теперь, вижу, заблуждался. Виноват и готов к наказанию.

— Почему до сих пор молчали?

— Смалодушничал. Духу не хватило признаться.

У женщины взлетели на лоб брови, растворились губы, она по-детски, полно и искренне изумилась; парни же и теперь стояли как стояли, с пустыми, постными лицами.

— Вы эти фокусы мне кончайте, — сказал милиционер и поправил выбившийся из-под фуражки рыжий вихор. — В следующий раз не прощу.

— Благодарю вас. Следующего раза не будет.

— Забирайте свою машину! — прикрикнул он на рязанских. — Быстро! Уносите! Чтоб я вас здесь не видел!

— Мы есть хотели, — буркнул парень, направляясь к машине.