Гектор Шульц – Белая маска: Раб (страница 4)
– Подъем, выедки. Пора на прогулку, – рявкнул он, осматривая обитателей подвала. Когда же со своего места поднялся Лемет, Виелис поджал губы и мотнул головой. – Не ты, дед. Сиди, где сидел, а то рассыплешься. На тебя уже нашелся покупатель. К Одитам отправишься. Сынку баронскому лакей нужен, а ты грамоте и счету обучен.
– Слава Ласу, – просиял старик и с видом победителя посмотрел на Роальда. – Видишь? Смирение приносит свои результаты.
– Угу. Слыхали мы за Одитов, – усмехнулся Роальд. – И за сынка ихнего тоже слыхали. Ежели хер тебе не отчекрыжит, так считай, что день зря прошел…
– Молчать! – перебил его Виелис, бросая в центре подвала цепи. – Надевайте украшения и наверх, по одному. И учтите, дернется кто, вместо рынка на виселицу отправится.
Элар снова промолчал. Только вздохнул и, мотнув головой, отправился за своей цепью. Что-то подсказывало ему, что пытаться бежать сейчас, очень плохая идея.
Соляная пустыня Эскар-тан находилась за островами Гастана и простиралась настолько далеко, что ни один взгляд, ни одна птица не могли объять ее целиком. Каждый знал, где она начинается, но вот конца пустыни не видел никто. Элар, как и остальные дети благородных домов, в свое время постигал географию. Помнил он и показанную учителем карту, большую часть которой занимала соляная пустыня. Самой дальней ее точкой был город Эскар-тан, носящий то же название.
Когда-то Эскар-тан был городом, где обитали добытчики соли и их семьи, пока император Келидий Второй не начал использовать пустыню, как каторгу, куда ссылал всех неугодных, отринутых и проклятых. Со временем город разрастался все больше и больше, и уходил корнями вниз, в самые темные соляные шахты. На его улицах нашли приют разбойники, работорговцы, воры, насильники и убийцы. Те, кому не было более места в настоящем мире, создали свой мир. Такой же жестокий и суровый, как они сами. И мир этот однажды бросил вызов самому императору, когда из соляной пустыни в Эренвальд потянулись десятки тысяч жестоких воинов, не желавших признавать власть Келидия Второго. То время вошло в книги под названием Соляной смуты и результатом ее стало то, что император принял смерть от рук тех, кого сам и создал. Лишь каким-то чудом совет великих лордов Эмпеи, гастанских вождей и алийских герцогов смог прекратить войну. Наследник оказался умнее своего отца и дал Эскар-тану не только статус вольного города, лишь формально входящего в империю, но и наместника. Человека, рожденного в Эскар-тане и верного слуги империи Эренвальд.
Человеком этим стал Гауф Диттерин из некогда благородного дома Диттеринов. Впавший в немилость императора Келидия Второго, он влачил жалкое существование наемного убийцы, пока не получил шанс на прощение от наследника. Шансом Гауф воспользовался сполна. Он пробрался в командирский шатер и жестоко убил лидера мятежников Эутара Соленого, после чего, поддерживаемый великим советом и наследником, фактически подмял власть под себя.
Сотни лет прошло, как случилась Соляная смута. Сгнил в земле Эутар, но Эскар-таном по-прежнему правил Гауф Диттерин. Не тот Диттерин, что был первым, а его наследник, в жестокости своей превосходивший предков, и ради величия предков носивший то же имя. Именно при Диттеринах в пустыне Эскар-тан появилось то, о чем говорили с суеверным ужасом. Ямы Боли. Но о Ямах Элар почти ничего не знал. Зато, судя по всему, знал говорливый алиец Роальд.
– Повезет, если какая-нибудь матрона на тебя свой взор обратит, – улыбнулся он. Голова Роальда покачивалась в такт движения повозки, которая медленно ехала по главному тракту в Костану, где в порту рабов Пуста уже ждал корабль. – А не повезет, так в Ямы загремишь.
– Какие ямы? – осторожно спросил Элар. Роальд снова улыбнулся, но как-то растерянно. В его глазах неожиданно блеснул страх.
– Ямы Боли, малец. Глубоко-глубоко под Эскар-таном лежит это жуткое место. Страшное. Раньше там копи соляные были, до самого центра земли, говорят, протянулись. Поди и Тоса с его выедками потревожили, не иначе, – ответил Роальд. – Есть Эскар-тан, что под солнцем палящим лежит, а есть тот, что во тьме обитает. Туда-то ненужных рабов и отправляют. Соленые арены своей кровью и потом заливать. Если в империи вольную получить еще можно, то из Ям выбраться мало кому удавалось. Повезет, если лорд какой себе охранника захочет, а нет… так в Ямах этих и сгниешь.
– Вранье, – лениво процедил Виелис, сидя на клетке и лениво болтая ногой. Видимо дорога и его утомила. Да так, что даже разговор с рабами хоть каким-то развлечением показался. – Безлюдны те копи. Только твари там всякие обитают, кому самых строптивых и скидывают. Видал я на рынке в Ларахе чудище такое. Сам как червяк дождевой, да только размером со змею гастанскую. И глаз нет. Только пасть с зубами острыми. Так он зубами этими железо грыз что собака косточку. Так и не нашлось покупателя на страх этот. Потехи ради барашка ему кинули, так тварь барашка энтого враз разорвала. Глазом моргнуть никто не успел. Так что молите богов ваших, чтоб покупатель нашелся…
Не договорив, Виелис рассмеялся и ударил палкой по прутьям клетки, в которой везли рабов. Элар задумчиво на него посмотрел и пожал плечами. Слабо верилось, что в каких-то там копях живут зубастые черви, которые баранов на раз разрывают. Сказок в свое время мальчишка наслушался разных. От дремучих старух, что о Белых масках, слугах Тоса, рассказывали, до легенд про полосатых кошек размером с лошадь, на островах Гастана обитающих. Правда была в словах Роальда и Виелиса тревога, забравшаяся глубоко в сердце. Все же не зря люди выдумывают страшилищ. Порой за всякой придуманной тварью тварь куда страшнее скрывается. Поди разбери, кто прав, а кто брехлив.
Костана встретила рабов шумом и пестрыми одеждами торговцев со всей империи. Торговый рынок тянулся вдоль гавани, впиваясь в город узкой, шумной полосой. Здесь всё начиналось с причалов, запах смолы, мокрых канатов и солёной рыбы полз между лавок быстрее людей. Доски под ногами были тёмными от воды и жира, местами прогибались и скрипели, отзываясь на каждый шаг жалобным скрипом. На рынке бойко шла торговля всем, что только можно было найти в Эренвальде. Глухо ухал молотом по наковальне кузнец, с головой погрузившись в работу, пока расторопные помощники вовсю нахваливали сделанные мастером мечи и доспехи. Терпко пахло душистыми травами и приправами в лавках специй. Плевалась жиром огромная сковорода, на которой жарились куски мяса, и с десяток голодных людей топтался рядом, ожидая, когда партия будет готова. В другой день Элар бы с радостью побродил по пестрым рыночным рядам, купил бы себе мяса в глиняном горшочке и поглазел бы на гибких каградских танцовщиц с бронзовой кожей. Сейчас же он уныло покачивался в повозке с остальными рабами и гадал, какая судьба его ждет. Но тут и так все было понятно. Раз заковали в рабский ошейник, так рабом и останешься, пока Лас не смилостивится и не пошлет тебе малую толику своей любви.
На пристани уже покачивался на волнах корабль. Крепкий, с круглыми боками, эмпейский грузовой. На таких кораблях по империи доставляли все. От еды и оружия, до денег и рабов. Только эмпейские корабли не боялись моря и суровых зимних штормов. Величаво, как северные киты, плыли они по необъятной водной глади, неся в своем чреве товар. Был правда еще один корабль, которому суровое море было по колено, но Элар считал его выдумкой. «Черная чайка». Единственное судно, которое связывало таинственный остров Лабран, где обитали слуги Тоса, и империю. Старухи рассказывали сказки, что у «Черной чайки» нет капитана, а команда – это проклятые души, обязанные вечность нести службу на проклятом корабле темного бога. Но на то они и сказки, чтобы вызывать трепет у детей и снисходительные улыбки у взрослых. В сказки Элар не верил. Вырос давно и понимал, что в мире предостаточно чудовищ реальных, а не выдуманных. Такие чудовища лишили его дома и семьи. И они куда страшнее, чем мифические Белые маски.
Рабов Пуста пинками и криками согнали в трюм, где они присоединились к другим рабам. Элар удивленно хмыкнул, увидев, что внутри яблоку негде упасть. Мужчины, женщины, дети… Не хватало только стариков, но их отсутствие как раз было понятно. Рабы всем нужны сильные, работящие. Немощных и увечных на невольничьи рынки не возят.
Вздохнув, Элар пробрался через потные, дрожащие тела к крохотному оконцу, сквозь которое в трюм проникал свет, и, чуть подумав, уселся на отполированные сотнями рабских задниц доски. Что-то подсказывало ему, что лучше места в трюме найти не получится, а конец плавания застанут немногие. Рядом опустились Роальд и Тилла, с любопытством рассматривая других рабов. В толпе мелькнуло лицо Вилеиса, который отрывисто раздавал приказы, но он скоро поднялся по занозистым доскам на палубу и люк закрылся, погрузив трюм в душный сумрак.
К исходу первого дня Элар возблагодарил небо, что ему удалось занять место у оконца, сквозь которое в трюм проникал соленый, морской воздух. Остальные рабы стонали и ворочались, обливались потом и слезами, задыхались от вони. Элар же жадно хватал ртом морской воздух, гадая, когда корабль достигнет островов Гастана. Прояснил витающий в спертом воздухе вопрос, как ни странно, всезнающий Роальд.