Гектор Шульц – Белая маска: Раб (страница 6)

В одной из пещер обнаружился загон для рабов, где уже ждали своей участи и другие изможденные люди. Пуст, махнув Виелису, оставил того заниматься размещением рабов и отправился в сторону высокого мускулистого мужчины, одетого в белую тунику из грубой шерсти и вооруженного кривой гастанской саблей. Тот восседал на тяжелом резном троне и задумчиво осматривал новоприбывших. Взгляд мужчины и подобострастное бормотание Пуста прямо говорили о том, что перед рабами стоял не простой житель Эскар-тана, а кто-то действительно важный.

– Лекс… – раздался позади шепот всезнающего Роальда. – Смотрящий без век.

– Кто? – нахмурился Элар. Он, пользуясь моментом, повернулся к алийцу и увидел на его лице непривычную серьезность.

– Интендант Ям. И правая рука Гауфа Диттерина, владыки Эскар-тана, – ответил алиец. – Если уж Смотрящий без век обратил на тебя свой взор, то молись всем богам, малец. И молись о скорой и безболезненной смерти.

Вздохнув, Элар искоса посмотрел на интенданта. Лекс был довольно крупным, мускулистым каградом, чья кожа была буквально испещрена разнообразными шрамами. Гордое, неулыбчивое лицо, тонкие губы, которые пересекал еще один шрам. Глаза, как два ярких изумруда, мрачно сиявших в сумраке соляных пещер, смотрели не на Пуста, а на рабов, которых тот привел. Элар снова нахмурился, когда взгляд интенданта остановился на нем. Нахмурился, но глаза не отвел. Губы Лекса тронула ехидная усмешка, а потом в глазах снова заплескалась ленца.

– Я слышал, что он не чурается и сам выходить в Ямы, – шепнул Роальду плешивый эрен, имени которого Элар не знал.

– Так и есть, – кивнул алиец, осенив себя знаком Попрошайки. – Ямы уважают только сильных. Слабым там нет места. Так что молитесь своим богам, чтобы на вас нашелся покупатель.

После короткого разговора с интендантом, рабов отвели в загон, где каждого снабдили особой дощечкой, на которой красовалось имя Пуста. Где-то в куче грязных, измученных тел заплакал ребенок, но плач угас быстро, словно мать или отец закрыли рот рукой, чтобы лишний раз не провоцировать надсмотрщиков.

Присматривали за рабами рослые люди, одетые в одинаковые красные рубахи без рукавов и подвернутые до колен белые штаны. В их руках змеились черные кожаные хлысты, которые нередко вступали в дело, стоило хоть кому-то из рабов подать голос без разрешения. Элар быстро понял, что лишний раз тут не стоит открывать рот и предпочитал говорить односложно, и только в том случае, если к нему кто-то обращался.

Не успели рабы рассесться на голой земле, как в загон занесли огромные чаны с ужином – гастанским рисом и жестким, почти резиновым безвкусным мясом, о происхождении которого не знал даже всезнающий Роальд. Свою порцию Элар съел быстро, так, что остальные даже моргнуть не успели. Запив рис теплой водой, он вздохнул и прислонился спиной к горячим прутьям решетки, после чего задумчиво посмотрел на Пуста, который мелко тряс головой, разговаривая с интендантом Лексом.

– Однажды боги покарают тебя, – тихо пробормотал Элар, с ненавистью смотря на мародера. – Лас мне свидетель.

Это заявление повеселило Тиллу, которая тихонько усмехнулась и помотала головой.

– Нет, малыш. Таких, как он, боги не трогают. Потому как не рабов поставляют они, а души для свиты этих самых богов, – ответила она и тут же потупилась, услышав, как зашелестел по прутьям клетки хлыст надсмотрщика.

Счет времени был потерян быстро. О нем можно было судить только по скудной кормежке и тому, как зажигались маслянные лампы, когда дневной свет, бьющий откуда-то сверху, тускнел. Но Элар забросил это занятие, предпочитая вариться в собственной желчи и ненависти к Пусту. На второй план отошли и родители, и даже старый Муно, жизнь которого оборвал кривой кинжал мародера. Ночью, пока остальные рабы спали, Элар пробовал молиться Ласу, но в ответ слышал то же, что и всегда. Тишину и молчание. Светлый бог не обращал на него внимания, как не обращал и на тех, кто отчаянно жаждал его милости. Словно Эскар-тан и впрямь стал могилой для тех, кто еще был жив.

Иногда людей выводили из загона и выстраивали в стройные рядки перед троном, где некогда восседал интендант Лекс. Делалось это ради покупателей, которые без стеснения ощупывали и осматривали рабов, после чего швыряли увесистый кошелек хозяину или уходили восвояси, покачивая головой.

Так Тиллу купил пожилой эмпеец с густой белой бородой. В его глазах зажглось удивление, когда он скользнул взглядом по лицу Элара, и тут же исчезло, словно старик сам испугался того, что увидел. Помимо Тиллы, эмпеец купил и трех стройных каградок, чему Пуст был только рад и довольно посмеивался, подбрасывая в руке кошелек с деньгами.

Охотнее всего забирали, конечно же, женщин и детей. В детях проще воспитать уважение и страх к своим хозяевам, и верность их может стать безграничной. Когда-то и старого Муно купили, когда тот был ребенком. С женщинами тоже все было просто. Красивых брали для утех, страшных для работы по дому или в полях. Порой рабам задавали вопросы и тогда отсеивались те, кто обладал полезными навыками. Их покупали за хорошие деньги и кошельки работорговцев пухли день ото дня. Исключение составляли только больные и строптивые, вынужденные ждать счастливого случая.

Элара тоже частенько осматривали, причем женщины. Дородные матроны в шелках и золоте, с похотливыми улыбками. Они трогали его, игриво шлепали по заднице или же забавлялись с мужественностью, но Элару не везло. Из-за скудного питания и плохой воды у него начали кровить десны и пот начал пахнуть лежалым сыром. Да и мужественность его никак не реагировала на ласки богатых женщин. Матроны кривились, стоило им увидеть кровь на губах, и, мотнув головой, шли дальше, в поисках более привлекательных рабов.

– Это был твой единственный шанс, – вздохнул Роальд, когда очередная покупательница мотнула головой и пихнула Элара в сторону остальных рабов. – Все ж лучше забавлять таких, как она, чем дохнуть от черной пыли в копях.

– Моей вины здесь нет, – скупо ответил Элар. Он болезненно поморщился, потрогав десны и, глотнув воды, тщательно прополоскал рот.

– Понимаю, малец, – улыбнулся Роальд. – Еда тут… оторви да выбрось. А ты поди и не привык к такому.

– Не привык.

– Ну, выше нос, – хмыкнул алиец. – Кто знает, что принесет завтрашний день и милость богов. Может, свободу.

– А может и смерть, – мрачно перебил его Элар. Одно он давно понял. Нет смысла просить милости у богов. До них молитвы из Эскар-тана не долетают.

Роальда, как и двадцать других, наиболее крепких рабов, купил пузатый эрен. Элар, не удержавшись, улыбнулся, увидев, как радуется всезнающий алиец. От загона, вони и дерьмовой еды можно было сойти с ума, и он видел, что Роальд давно уже на грани. Никто не знал, какой будет жизнь Роальда, но Элар желал тому хорошего хозяина и легкой службы.

Можно было бы сказать, что загон постепенно пустел, но это было не так. На смену проданным рабам приходили новые. Мужчины, женщины, дети. Они занимали места ушедших и ждали своего покупателя.

Пуст быстро продал почти всех рабов. Кого-то забирали на копи, кого-то в знатные дома, а парочку купил знатный вельможа из Лараха. Остались только Элар и еще двое: строптивый алиец, которого частенько секли хлыстом надсмотрщики, когда тот негодовал от скудности еды, и тощий, похожий на корявую тростинку каград. Пуст злобно на них порыкивал, проходя мимо клетки, но на его злость всем было плевать. Пока однажды хозяин не явился к загону в сопровождении интенданта Лекса.

– Трое, – процедил он, осматривая рабов Пуста. Улыбнувшись, интендант постучал кулаком по клетке и добавил. – Встать!

Элар поднялся без промедлений. Алиец и каград поворчали для приличия и нехотя поднялись с земли.

– Остатки отдам за полцены, – пробормотал Пуст, загибая толстые пальцы.

– Они выжрали больше, чем стоят, – перебил его Лекс, задумчиво смотря на молчащего Элара. – Откуда ты?

– Из Эмпеи, господин, – тихо ответил Элар. Лекс довольно усмехнулся, увидев, что раб не отвел взгляд.

– Держал ли ты когда-нибудь меч в руках?

– Да, господин.

– Покажи, – коротко приказал Лекс, бросая под ноги мальчишке бронзовый клинок одного из надсмотрщиков. Подняв оружие, Элар вздохнул и пару раз взмахнул мечом, разрезав острием воздух. Меч был тяжеловат, не обладал должным балансом, но для рубки подходил идеально. Сделав ложный выпад, Элар продолжил серией низких ударов по воображаемому противнику, завершив их «эмпейской мельницей», когда клинок из нижней позиции неожиданно для врага переходит в верхнюю. – Хорошо. Кто учил тебя обращаться с мечом?

– Отец, – процедил Элар, вспомнив долгие часы практики под руководством отца и его радость, когда занятия начали приносить результат.

– Теперь ты, – палец интенданта указал на алийца. Тот хитро улыбнулся и, подобрав меч, без предупреждения бросился на гастанца. Казалось, что Лекс не успеет ни уклониться, ни выхватить собственную саблю, но он успел. Мечи соприкоснулись с громким лязгом, а потом алиец оторопело уставился на собственную руку, которая лежала в соленой пыли на земле, сжимая оружие. Элар поморщился, когда алиец заорал, прижимая к себе покалеченную руку. И, позеленев, выблевал съеденный часом ранее рис, когда интендант Лекс тремя взмахами раскроил раба на три части. Меч гастанец подтолкнул к трясущемуся каграду. – Ты. Покажи, что умеешь.