Гаянэ Степанян – Книга аэда (страница 28)

– Здание Промышленной палаты? – заинтересовалась Лисантэ.

– Ну да, оно, вот, смотри! – и Нирман протянул ей глянцевый билет.

На нем значилось: «Фестиваль «Врата Будущего». Пригласительный билет на одну персону. Открой свои пути в пространстве и времени Кэлидарры, одной из возможных вселенных. Организатор: телешоу «Прорицатели против стратегов». Ниже был мелко подписан адрес: проспект Славы Антариона, дом 65 (здание Промышленной палаты), центральный подъезд.

Лисантэ разглядывала билет.

– Смотри, – обратилась она к Агнеде, – они за основу дизайна взяли карту Воробья, видишь?

Агнеда вгляделся: действительно, текст билета был напечатан на фоне руны Воробья, выполненной светлой охрой в стилистике мильгенской колоды. Близнецы многозначительно посмотрели друг на друга.

– Ты прав, Нирман, – решительно подытожила разговор Лисантэ. – Спасибо, что обратил внимание! Нам действительно важно туда попасть.

Здание Промышленной палаты было одним из самых помпезных и старинных на проспекте Славы Антариона. В вечерней подсветке отшлифованные гранитные колонны и размещенные в альковах статуи прославленных ремесленников и промышленников разных эпох казались особенно величественными. К центральному входу подъезжали дорогие электромобили, из которых выходили мужчины, пахнущие элитным парфюмом, и женщины в мехах и экстравагантных шляпках.

Трое молодых людей, миновав входные дубовые двери и охранников с металлоискателем и счетчиком Вальдераса, остановились, растерянно озирая огромный зал.

– Кажется, прорицатели только логиков и стратегов уважают, а аэдам сюда нельзя, – усмехнулся Агнеда.

– Конечно! Они ж драку затеют, доказывая несостоятельность рун Шести! – гоготнул Нирман и добавил: – Хорошо, что вы еще пока не аэды.

– В гардероб? – предложила Лисантэ.

– А вам будет очень жарко, если мы не станем раздеваться? Здесь вон какие эпатажные, – кивнул Нирман на проходившую мимо компанию, увешанную зубами и черепами зверей. – Я себя буду чувствовать не в своей тарелке в простом свитере! А на куртке хоть Неясыть Междумирья нашита.

– Не расстраивайся, – ободрила его Лисантэ. – Зато у тебя волосы зеленые!

Он улыбнулся в ответ и взял ее за руку. Агнеда предпочел отвернуться.

– Нирман прав, – бросил он через плечо, – в Запределье гардероб. Если станет жарко, куртки и в руках подержим… Неохота в очереди стоять. Нам туда, – кивнул он в другой конец зала. – Весь движ там.

И он решительно направился мимо выставочных стендов, рассказывающих об истории магии в Антарионе, мимо гадальных столиков, вокруг которых уже толпились люди, надеявшиеся узнать свое будущее у местных прорицателей. Агнеда даже не остановился в секторе продажи карт, костей и разнообразной магической атрибутики. Лисантэ и Нирман, держась за руки и стараясь не потерять его из виду, шли следом в противоположный конец зала, где была смонтирована сцена и мерцали большие плазменные экраны.

Теледива и лицо Первого Антарионского канала, госпожа Тарнесса Веррат готовилась к своему звездному часу: фестиваль «Врата будущего» должен был стать апогеем ее карьеры за последние пять лет и ступенью к новому восхождению. За годы своего стремительного карьерного роста Тарнесса привыкла к лести и к тому, что из человека, ищущего информационные поводы, она превратилась в человека, информационным поводом являющегося. Но к волнению перед решающими эфирами теледива так и не привыкла. И даже мощный дар стратега, подсказывавший ей верный выбор на развилках жизненного пути, не помогал унять дрожи в коленях перед событиями вроде сегодняшнего.

Пока гример наносила последние штрихи макияжа, Тарнесса изучала карточки своей речи, которую должны были транслировать в прямой эфир в самое дорогое вечернее время.

– Где? Где Гвина Шанис? Я же просила имена победителей перечислить в хронологическом, а не алфавитном порядке!

Гример вжала голову в плечи, а многочисленная свита Тарнессы затихла, предчувствуя бурю: когда телезвезда нервничала, она становилась невыносимой.

– Так где Шанис? – тоном, не предвещающим ничего хорошего, повторила Тарнесса.

– Госпожу Шанис одолела мигрень. Я вместо нее, – ответил низкий грудной голос, не знакомый никому из присутствовавших, кроме Тарнессы. Она уставилась на возникшую перед ней словно из ниоткуда ханшеллийку как на привидение.

– Да-да, госпожа Веррат, – продолжила та с едва заметной усмешкой, – вы не ошиблись, это и вправду я.

Тарнесса сглотнула и даже забыла про выступление. По знаку ее руки вся свита поспешно вышла.

– Каллеата? – От спесивой маски Тарнессы не осталось и следа. – Как это возможно?! Ты же мой сон!

– Сон, явь… Это такие условности… Всё, что определяется колебаниями дхарм, в равной степени реально. Говорят, – заговорщицки добавила ханшеллийка, – Шесть вообще не различают, где сон и где явь!

– Шесть – это миф, – неуверенно возразила Тарнесса, каждой клеткой ощущая неуместность своего замечания: разве могут быть споры о мифологии, когда к тебе является человек, которого до нынешнего момента ты считала сновидением?!

– Миф так миф, – не стала спорить Каллеата. – Главное, мы с вами обе реальны. Или нет?!

– Кто вы, госпожа Каллеата?

– Оу! Уже на «вы» и госпожа… Это точно можно считать признанием моей реальности! Я рада! – Каллеата резко поднялась с кресла Тарнессы, в котором уже успела вольготно устроиться. – Я такой же стратег, как и вы. И сейчас должна убедить вас в том, что вы не больны и мы действительно встречались во сне. Начните рассказывать о нем, а я продолжу.

– Я… я помню, что вы приходите ко мне в студию на запись одного из выпусков «Провидцев против стратегов». И просите, чтобы наши провидцы гадали на ваших картах и ваших костях, потому что на них некие небывалые и очень сильные руны. Я выполняю эту просьбу. А кончается тем, что стены исчезают и прилетает колесница, запряженная очень странными птицами, – Тарнесса испытующе посмотрела на собеседницу. – Я думаю, ваша очередь. Помните, почему эти птицы мне кажутся странными?

– Из-за глаз. Они не живые, а из альгирда… В колеснице мы видим человека, очень рослого, очень сильного, и на нем закрытый рогатый шлем.

– Да, – тихо согласилась Тарнесса. – Всё так.

– Эти сны всегда окрашены альгирдовым цветом, таким же, как глаза птиц. И мы вольны в своих действиях и решениях в той же мере, что и во время бодрствования. Законы сновидений не властны над нами в той реальности.

Тарнесса растерянно кивнула.

– Теперь, когда вы убедились в своем психическом здоровье, вы нуждаетесь в рациональных объяснениях, – деловито продолжила Каллеата. – И наши сны, и наши встречи в них имеют очень разумную и объяснимую подоплеку. Антарион готовится к серьезным испытаниям, из-за чего президент Аддар девятнадцать лет назад распорядился спроектировать особую научную лабораторию и собрать в ней лучших логиков. И все ради того, чтоб научиться воздействовать на дхармы таким образом, чтобы их колебания создавали связь между стратегами в виде особого управляемого сновидения.

– А при чем здесь я? У меня сильный дар, но я ведущая телешоу.

– Дхармы выбирают не профессии, – усмехнулась Каллеата. – Дхармы выбирают дар. Прибор, созданный в лаборатории Аддара, не может влиять на всех стратегов, его слышат самые сильные и одаренные. А моя задача – найти таких людей в этой реальности и поддерживать с ними связь. Естественно, о нашем разговоре не стоит распространяться. В противном случае ваша карьера – это меньшее, что вы потеряете.

Объяснение собеседницы показалось Тарнессе хоть и безумным, но рациональным. Оно походило на невероятную правду в свете растущей лавины слухов и разговоров вполголоса о грядущей революции против Кольдера Аддара.

– Но почему реальность этих снов связана с символикой Запределья?

– А вы раньше сны про Запределье видели?

– Нет.

– Вы сами ответили. Мы создаем реальность, которую вы точно отличите от обычного сна.

– Почему вы пришли именно сегодня? Накануне очень ответственного для меня мероприятия?

– Потому что сегодня должно произойти что-то очень значительное. – Каллеата втянула носом воздух, как будто принюхиваясь и беря след. – Я ощущаю биение дхарм, и оно нарастает. Вероятно, это важно только для меня, поэтому вы ничего не ощущаете. Но вы можете оказаться мне полезны. Вы же поможете, если что, не так ли?

По спине Тарнессы пробежал холодок. И хотя тон Каллеаты был нарочито доброжелательным, телеведущая ощутила, что у нее нет никакой возможности отказаться.

В дверь робко постучали.

– Госпожа Веррат, – раздался голос одной из редакторов. – Шоу начинается, господин Бейнас сейчас уже вас объявит.

– И я хочу пригласить на сцену мою бесподобную соведущую, автора идеи нашего замечательного фестиваля, бессменную ведущую шоу «Прорицатели против стратегов», блистательную и загадочную… – здесь господин Бейнас сделал паузу, – Тарррррнессу Веррр-ррра-а-а-а-а-т! Встречайте!

Под гром аплодисментов и приветственных выкриков Тарнесса вышла на сцену и, еще думая о разговоре с Каллеатой, улыбнулась и поприветствовала рукой толпу зрителей. Восемь огромных плазменных панелей крупным планом показали ее фарфоровое лицо, обрамленное платиновыми локонами. Она дошла до середины сцены и взяла микрофон:

– Здравствуйте, дорогие друзья! Я рада приветствовать вас, всех, кто стремится приподнять кулисы обыденной жизни и заглянуть в неведомое, кто хочет презреть границы возможного и обрести власть над временем и потоками дхарм! В эти древние стены я позвала мечтателей, способных отринуть каждодневные представления о законах мироздания, способных заявить о своем праве самим утверждать их! Я ведь не ошиблась, вы ведь и есть те самые мечтатели, о которых я говорю?! – Тарнесса направила микрофон в сторону зала.