Гая Ракович – Пасынки Марфы (страница 3)

– Их дроны расстреляли?

– Хуже, судя по всему, чипы убили. Наверное, каким-то импульсом… Дед сказал, что выстрелов не было. Потом пригнали технику, яму засыпали, утрамбовали.

Снаружи буянила непонятная стихия, под землёй, в старом погребе Костя и Илья разглядывали свои крапинки на запястьях. Оба думали об одном: «А что, если кто-то в один не очень прекрасный день пошлёт импульс мне?»

Костя очнулся, подлили в стаканы чай, глубоко вздохнул:

– О чём я? А-а, так вот. Стали подтягиваться переселенцы, ну, знаешь, хлопот выше крыши: устрой, на работу определи, на довольствие поставь. Сметы, договоры – всё на допотопном планшете. Намучился с ними, слов нет, но постепенно дело пошло. Деревня начала оживать. И вот однажды утром нашли на улице обгоревший труп. Это в прежние времена, если какое убийство, то следствие проводили, судмедэкспертизу делали. А теперь, сам знаешь, ничего этого нет. Вместо полиции дроны-наблюдатели прилетели, покружились, на планшет прислали распоряжение, чтобы похоронили.  Умер человек и умер – место освободил для следующего ненужного. Разбирайтесь, мол, сами, никому вы не интересны.

– Так чей труп был? – хрипло спросил потрясённый Илья.

– Парня одного, бывшего менеджера, здесь работал на поле. Пошёл на свидание, как стемнело, и… не дошёл. Стали вспоминать, что накануне вечером гром гремел и сверкало, а дождя не было. Решили, что в него молния попала. Через несколько дней, как стемнело, снова гром и молнии без дождя, а утром ещё один труп – девушку поджарило. Хорошая девушка была, до всей этой байды учительницей работала. Тоже, наверное, на свидание шла. По крайней мере, никто из парней не признался. Где только силы берут после тяжёлой работы?!

У стариков вся животина, что была, погибла, поэтому у нас ни собак, ни кошек, ни одной курицы нет в деревне. А ещё заметили, всё, что из железа, на утро не на своих местах валялось, даже часть гвоздей из заборов вылезла. Будто кто-то принёс огромный магнит, притянул железки, а потом, наигравшись, отпустил. – Костя поморщился, растирая ноги над протезами. – Много ходил сегодня, ёлки, теперь всю ночь ныть будут, а обезболивающих нет.

– У меня есть анальгин, – Илья полез в рюкзак, на ощупь вытащил блистер, протягивая Косте, нетерпеливо напомнил: – Ты про магнит говорил.

– Ну да, извини. Так вот. Во дворах всё железное, что могли, попрятали, по темноте из домов выходить перестали. В те дни приехал новый поселенец и рассказал, что когда-то работал программистом в одном институте, где пытались создать что-то типа «Марфы», финансирование закончилось, проект закрыли, но они успели смоделировать отрицательные последствия работы такой нейронной сети. Получились существа из слияния электромагнитных полей и органической материи, с телами, способными выделять мощные разряды электричества. Эти существа могут атаковывать электрическую инфраструктуру, притягивать металлические предметы, и опасны для всего живого. Как они выглядят, моделирование последствий не показало, изобразила серые пятна. В общем, обдумали услышанное и назвали то, что у нас происходит, Электрой.

***

Ближе к полуночи выбрались из погреба – к этому времени раскаты грома затихли. Костя начал молиться у иконы в углу большой комнаты. Обалдевший от всего услышанного Илья стоял рядом, не зная, что ему, атеисту, делать. Облегчённо выдохнул, когда хозяин дома перекрестился в последний раз.

– А как ты священником стал? – Илье было неудобно говорить на такую щекотливую тему, но любопытство взяло верх.

– Да какой я священник, так просто, решил людей поддержать, – отвечая, Костя копался на полках рассохшегося платяного шкафа. – Иконы собирал в брошенных избах, когда здесь зеки работали. Один из самых больших домов – тот, с синими ставнями – решили под клуб оставить. А проповеди… вспомнил, что и как говорил полковой священник. Официальные религии-то отменили, а вера, она, знаешь, силу даёт. Да только большинству это не нужно. Слушают, ухмыляются. Не буду больше проповеди читать и иконы уберу. – Костя протянул чистое бельё. – Вот, постели себе на диване.

Глава 4

Каждое утро под присмотром дронов-наблюдателей летающие платформы отвозили людей к местам работы: кого на ферму, кого в поля или сады. Вечером пошатывающиеся от усталости жители деревни возвращались на тех же платформах и, прикладывая чипы к терминалу, получали у куратора Кости коробки с едой. Дроны и платформы улетали, оставляя поселенцев предоставленными самим себе до следующего утра.

***

Непривычный к физическому труду Илья на удивление быстро освоился на сортировке насекомых, стойко переносил специфический запах, не замечал голод – перерывы на обед были под строгим запретом. Причина всему – чувство эйфории, не покидающее его с тех пор, как он и Настя, та самая «Аксинья» с оленьими глазами, начали жить под одной крышей.

Просыпаясь, он искал глазами своё чудо: её взгляд, улыбку. Проблемы и неудобства деревенской жизни, информационная изоляция, тяжёлая неинтересная работа под унизительным приглядом дронов-наблюдателей, смутное бесперспективное будущее – всё ерунда!  Оказывается, как мало для счастья надо, когда ЛЮБИШЬ.

По вечерам, прижавшись друг к другу, слушая, как резвится гуляющая по деревне Электра, говорили шёпотом о всяком разном. Был и такой разговор:

– Ты думал о том, что будет дальше?

– Что будет, то будет. Пока меня всё устраивает. Крыша над головой есть, от голода не умираю. – Илья поцеловал Настю в лоб. – Ты рядом.

– Зимой что делать? Все, кто работают в полях и садах, останутся без зарплаты. Хоть она и маленькая, но всё же. У меня будет лишь бокс с едой.

– Моя зарплата – твоя зарплата. Не волнуйся. Можно уже сейчас всё не тратить, подкопить.

– А что с отоплением? Ты хоть раз в жизни печку топил?

– Костя сказал, что торфяные брикеты раздавать обещали. А что, там премудрость какая-то? Положил брикет в печь, поджёг, и всё… наверное. Жили же как-то люди раньше. – Илья имел самое отдалённое представление о деревенском быте. Все его знания были почерпнуты из виденных в доме бабушек фильмов. Повзрослев, он совсем не интересовался этой темой. И вот задумался, представил вьюгу, снег, холод. Поёжившись, предложил: – У стариков надо спросить, как топить торфом.

– А если не знают, потому что никогда не пользовались? У каждого ещё старые запасы угля и дров есть. Лес рядом, они за лето потихоньку ветки, хворост натаскали. А у нас нет ничего. – Настя приподнялась, прислушалась: – Электра уходит. Давай чай попьём, там что-то из сладкого ещё осталось, и на боковую.

– Завтра выходной. Лавка прилетит. Обещали какую-то левитрейн-баню, посмотрим, что за зверь такой. Потом посиделки в клубе. Там и спросим про печки, брикеты и всё остальное, – озвучивая планы на следующий день, Илья бойко вскочил с постели, потопал к чайнику, радуясь, предусмотрительности Насти, захватившей такой необходимый предмет обихода при переезде в Брошеновку. Ещё мысленно поблагодарил несчастных зеков, восстановивших подачу электричества в этой богом забытой деревне.

Хрустели засахаренными сверчками, запивали горячим чайком – заварку выменяли у деда Антона на сигареты. Видно было, что Настя сказала не всё, что хотела. Она помялась и нерешительно спросила:

– Что ты думаешь о детях?

Илья поперхнулся.

– Ты обратил внимание, что в деревне ни у кого нет детей? Сюда специально бездетных присылают.

– Ну, не знаю… наверное, с детьми отправляют в другие поселения, где есть детсад, школа, и что там ещё для детей нужно.

Настя от возмущения хлопнула ладошкой по столу:

– Поражаюсь твоей наивности! Ты приехал позже меня на месяц. Я ещё до прибытия сюда успела узнать о планах Марфы на детей, а ты будто с луны свалился.

– Какие планы? – Илья действительно ничего не знал. В мире происходило столько пугающих событий, поэтому он после увольнения, в ожидании направления от службы занятости, просто старался не читать и не слушать пока ещё доступные новости. Безработные автоматически лишались доступа к большинству сервисов обмена сообщениями, электронной почте. Работал лишь канал Госуслуг. Даже если бы и была возможность с кем-то общаться, то Марфа взяла под контроль все средства связи – ничего лишнего не скажешь и не напишешь. Он целыми днями тупо зависал в новых играх. Сдержанное общение в их чатах давало понять насколько народ напряжён и запуган. Одурев, сваливался в кровать, надеясь проснуться утром и понять, что Марфа и всё, связанное с нею, всего лишь больной сон, который, к счастью, закончился. – Ладно, ладно, не кипятись. Хочешь? – В знак примирения протянул последнего сверчка. Настя нервно захрустела лакомством. – Так что там про детей? Расскажи.

– Ты слышал что-нибудь о генной инженерии?

Илья кивнул:

– Это уже старая фича. Растения модифицировали, чтобы урожаи больше были. Устойчивость к вредителям, болезням и прочее. Народ всё возмущался – говорили, что эти изменения вредны для здоровья. Разработки ещё какие-то делали, чтобы избавить человечество от рака, вич, наследственных болезней. Что-то там ещё про эмбрионы… Мне, если честно, всё это не очень интересно было. Придумали и придумали. Молодцы.

– Во-от! – Настя подняла указательный палец. – Эмбрионы! После чипирования населения все беременные в обязательном порядке должны проходить процедуру генной модификации плода. Да-да, – Настя закивала, подтверждая свои слова, увидев округлившиеся глаза Ильи. –  Это касается тех, кто забеременел до введения нового закона. Всем остальным просто так беременеть уже нельзя. Только после проверки! И зачатие обязательно искусственное. Будущее человечество, по мнению Марфы, будет иметь стопроцентный иммунитет от всех болезней, высокий уровень регенерации тканей, повышенный интеллект. Средняя продолжительность жизни не меньше ста лет. Ну и естественное рождение со временем заменят на выращивание эмбрионов в искусственных матках-капсулах. Первые уже созданы и проходят испытания.