Гая Ракович – Пасынки Марфы (страница 5)
– Это н̀анки, – не растерялся самый молодой из поселенцев, – дроны-каратели стреляют такими пулями-наноботами. Это даже не пули, микроскопические иголки. Экологичная утилизация от Марфы.
– Тьфу-ты, опять эти боты, эта Марфа, будь она неладна! – придя в себя, возмутилась баба Лена и решительно подошла к тому, что когда-то было человеком. – Хватит болтать, ветер поднимется, сдует, что осталось.
Одеяло аккуратно завернули конвертом. Пока копали неглубокую яму под одной из яблонь, сколачивали крест из реек, Алексей Иванович рассказал о событиях в посёлке Рыбин.
Глава 6
Все хорошо помнили, как несколько лет назад начиналась эры Марфы. Это было благословение! Искусственный интеллект вобрал научные разработки уже действующие и в стадии проектирования, объединил и воплотил в жизнь на новом, доступном всем уровне. Неизлечимые больные получили шанс выжить, голодающие – еду. Главным инструментом Марфы стали наноботы. Роботы-молекулы, в зависимости от поставленной задачи, лечили, растили, очищали, строили, если нужно – разрушали, утилизировали. Человечество расслабилось, и Марфа захватила власть.
Она поступила как большевики во время Октябрьской революции. Первое, что сделали солдаты и матросы в далёком тревожном октябре, – завладели вокзалами, телефонной станций и телеграфом. Марфа взяла под свой контроль спутники, наземные коммуникации, сервера. Отныне банки и правительства всех стран подчинялись только ей.
Лозунг «Нет войне!» воплотился в реальности – были расформированы все армии. Оборонная промышленность перестроилась на выпуск дронов-роботов, разработанных Марфой. Отныне любой, владеющий оружием, считался вне закона. Или сдай, или будешь утилизирован карателями. Хотели мир во всём мире? Получите!
Деньги – зло? Марфа ликвидировала мировую банковскую систему, введя свою виртуальную единицу оплаты, которую люди по привычке называли деньгами. Для этого население чипировали. Каждый носитель чипа подключался к банку Марфы. Несогласным с процедурой, недоверчиво воспринимающим нововведения, пожилым людям милостиво разрешили пользоваться морально устаревшими карточками-кошельками.
Кислотные дожди и перегрев атмосферы из-за пукающих коров? Всех под нож, а с ними других сельскохозяйственных животных и птицу. Да, вот так радикально, чтобы не было больше ни свиного, ни птичьего гриппа. Насекомые, беспозвоночные и прочая мелкая ползающая и летающая живность намного экономичнее и полезнее.
Организации по защите природы объединились в одну под руководством бесноватой шведской активистки. Экологическая кликуша торжествовала с трибун международных сборищ зелёных. Выпучив глаза, истерично кричала о необходимости отмены всех неэкологичных видов топлива, загрязняющих воздушную и водную среду. И Марфа вняла. Самолёты перестали летать, корабли – бороздить моря и океаны. Наземный транспорт, кроме того, что работал на электричестве, поехал на переработку к ботам-утилизаторам. Товарооборот остановился, лёгкая промышленность замерла. Жаловались на перепроизводство? Проблема решена!
Появились левитрейны и летающие платформы, работающие на чистой энергии. Марфа усовершенствовала фантастические изобретения Николы Теслы, подарив людям неиссякаемый источник электричества. Нефтегазодобывающая промышленность рухнула. Правительства сбежали в давно обустроенные на случай катаклизма бункеры.
Планета перенаселена? Вот выход – паразитам нет на ней места. Рай Марфы закрылся для стран третьего мира, живущих за счёт гуманитарной помощи.
Много необычного, страшного и, вместе с тем, интересного произошло за этот сумасшедший год. Люди оказались беззащитны перед натиском искусственного интеллекта. Мир перевернулся с ног на голову. Он сдал себя Марфе без всякого сопротивления.
***
Рыбин когда-то был большим посёлком с заводом по переработке рыбы и развитой инфраструктурой. Союз развалился. Как тысячи других таких же посёлков и городков, Рыбин захирел. Молодёжь разъехалась. За ненадобностью постепенно разрушались завод, дом культуры и школа. Тоска смотрела на проходящих мимо рыбинцев сквозь битые стёкла их оконных проёмов.
Но, несмотря на трудности, посёлок, сжавшийся до размеров села, устоял. Жители, в основном за шестьдесят и старше, держали скотину, ловили рыбу, копались в огородах. Приход Марфы их не впечатлил. Где высокие технологии – и где рыбинцы. Смешно. От чипирования многие отказались наотрез. Старики, узнав, что для тех, кто старше семидесяти, пенсий больше не будет, повздыхали и смирились. Всё равно деньги тратить не на что и негде. Когда из посёлка на утилизацию забирали домашний скот, спрятали кур и несколько козочек, пару поросят. Даже кобылку умудрились утаить. Выводили её попастись вечерами, когда дроны-наблюдатели убирались на свою базу. Трём стареньким автомобилям на улетающей из посёлка платформе помахали вслед – они давно были не на ходу. Лишь один житель, показав неизвестно кому кукиш, угнал свой жигулёнок в тайное место. Там же прикопал бензин в канистрах, которым запасся впрок ещё до объявления о запрете на горючее. Сработала чуйка жителя глубинки – если слышишь об изменениях в мире и стране, то запасайся солью, спичками, мылом и… бензином.
Платформы привезли зеков, вместе с ними прибыла стая дронов-надзирателей. Старухи бросали в летающую погань палки и камни, но куда там – дроны высоко, а натруженные за долгую жизнь руки так слабы…
Местные с жалостью наблюдали за работающими без передышки заключёнными. Старались их подкормить украдкой, кто картошкой, кто рыбой. Надзиратели недовольно жужжали, если видели контакты между их подопечными и местными. Однажды зеки исчезли, будто их и не было. Лишь обновлённое здание завода и перестроенные под общежития школа и дом культуры напоминали о людях с отрешёнными лицами. «Прости, господи, и сохрани нас от такой напасти», – крестились самые набожные старухи, воскрешая в памяти матовый блеск круглых заклёпок – чипов – на обгоревших под солнцем затылках.
Из больших городов начали приезжать переселенцы. Все молодые, несемейные, к физическому труду неприспособленные. Количество дронов-наблюдателей выросло вдвое. Бывший завпроизводством завода, коренной рыбинец, получил должность куратора. Возился с молодёжью, как наседка с цыплятами, обучал, показывал – завод заработал.
Рыбинцы окончательно осознали, что прежней жизни уже не будет. Начали воспринимать творящееся вокруг как само собою разумеющееся. Выбора всё равно не было, так зачем лишний раз терзать себя переживаниями. Никакой практической пользы от этого.
***
Банда появилась вечером, накануне выходного дня. Наблюдатели уже улетели.
В посёлок заехали два уаза-буханки, из них высыпали заросшие, одетые кто во что горазд мужики. Любопытные рыбинцы, как старожилы, так и переселенцы, вышли навстречу прибывшим. Все диву давались – машины, работающие на бензине… откуда… как?
– Доброго вечера, – поздоровался куратор Рыбина, Василий Петрович, – вот уж что не ожидали увидеть, так это. – Он кивнул в сторону машин, – не боитесь, что Марфины наблюдатели увидят?
Вперёд выступил самый высокий, чернявый, похожий на цыгана мужчина. Быстрым цепким взглядом обвёл собравшихся, осклабился:
– Чего нам бояться? Марфа крутая там, в городах, где все друг у друга на головах сидят. А в этих местах от деревни до деревни десятки, а то и сотни километров. Она не может над всем надзирать. – Он ещё раз оглядел селян, посмотрел в темнеющее небо. – Дроны улетели?
– Да, – беспечно кивнул Василий Петрович, – до послезавтрашнего утра. А вы здесь как, проездом или по делу?
– По делу, по делу, – скривив рот в ухмылке, ответил цыган. – Хотим у вас продуктами разжиться. Что у вас есть?
Селяне загалдели, предвкушая торг. Хоть какое-то развлечение.
Василий Петрович начал перечислять:
– Картошка, лук, капуста, морковь, рыба солёная и свежая. А что у вас на обмен?
Цыган кивнул своим людям. Те подошли к уазам и… достали автоматы. Рыбинцы ахнули, несколько человек попытались убежать. Очередь в воздух остановила беглецов.
– Такая цена устраивает? – цыган захохотал, показав удивительно белые, крупные зубы. – Ну, что встали. Давай ты, – он толкнул в грудь стоявшую ближе всех бабульку, – в каком доме живёшь?
– А вот тебе! – взвизгнула бабулька и, ударив ребром ладони правой руки по сгибу левой, показала известный всем жест пренебрежения. – Не дам ничего. Мне ещё зиму зимовать. Что, пристрелишь меня из-за картошки? Я тебе в бабушки гожусь, а ты в меня пальцем грязным тычешь.
Василий Петрович, выглядывая из-за спины цыгана, сделал страшные глаза, мол, замолчи, не нарывайся, отдай. Но бабку понесло. К слову сказать, она была самой склочной из всех женщин Рыбина. С нею всегда старались не спорить и не вступать в конфликты.
Цыган, побелев лицом, повернулся к машинам и крикнул:
– Яша, сделай!
Тах-тах-тах. Сломанными сухими ветками затрещала короткая очередь. Скандалистка и несколько человек рядом с нею повалились кулями на землю. Селяне взвыли.
– Пожалуйста, не надо больше. Мы всё отдадим! – Василий Петрович упал на колени, стараясь не смотреть в сторону расстрелянных, молитвенно сложил руки. – Я здесь куратор, отвечаю за людей. Давайте начнём с моего дома. Возьмите всё, что найдёте в подполе.