Гай Смит – Погребенные (страница 33)

Стаффорд обнаружил, что бредет по узкой и низкой штольне; тот, кто называл себя Джетро, шел на полшага впереди. Стаффорд ничего не понимал и не пытался понять. Кто-то где-то прячется, их нужно выманить, и тогда с ними будет то же, что с Тримэйном. Это его не касалось, да у него и не было выбора.

Он удивился, что сломанный палец и другие раны больше не болят. Какая-то сила вдохнула в него вторую жизнь, влила новую энергию, превратив страх и отчаяние в эйфорию.

Может, это и есть то, что называют перевоплощением: умирая, рождаешься заново. Если так, он очень доволен, что умер.

Глава пятнадцатая

Ральф Рис ушел из деревни в половине пятого. Он пробирался украдкой, стараясь остаться незамеченным. Когда он огибал "Лагерь Карактака", оглядываясь на каждом шагу, в его глазах мелькнул страх, терзавший и без того убогий разум. Куда только девались его наглые повадки; даже пальцами он больше не щелкал.

Она приходила прошлой ночью, когда Ральф спал на раскладушке в гостевой спальне родительского дома. Он и сам чувствовал, что после похорон Джо Льюиса что-то должно случиться. Теперь его страхи подтвердились.

Прошлой ночью Ральф лежал и думал о Ди Энсон, эти мысли побудили его искать удовлетворения единственным известным ему способом. В какой-то момент он чуть не вылез из постели, чтобы отправиться к ней; было бы проще простого забраться на крышу сарая, а оттуда в открытое окно ее спальни, и он оседлает ее прежде, чем она успеет поднять тревогу. Две вещи помешали ему осуществить свои фантазии. Во-первых, отец и мать все еще были внизу и наверняка услышали бы, как он встает. А во-вторых, когда он уже окончательно решился выбраться из дома через окно, спустившись по плющу, мечты победно завершились мощным излиянием. В сладостных корчах ему было совершенно наплевать, слышат ли его родители, провались они пропадом. О Господи, это было прекрасно, как будто он перенесся в другой мир, где Ди лежала в его постели, крепко обвивая его очаровательными, стройными ножками и желая удержать его в себе навсегда. А потом он сник, и ему больше не хотелось идти к Ди, и сразу нашлось множество причин, почему ему и не нужно никуда ходить. Он снова забеспокоился о том, что подумали предки, услышав стук и скрип кровати, и вскоре заснул.

Спустя некоторое время Ральф проснулся. В комнате было темно и тихо, но он знал, что не один. Он ощутил ее присутствие так же, как ощущал его каждый раз, когда она появлялась у входа в их пещеру. Раньше она никогда не приходила к нему домой, но он знал, что это не может быть никто другой. Он сел, чтобы чувствовать себя удобней и, наткнувшись на мокрое пятно, застыдился до боли: что, если она догадается, чем он занимался.

И действительно, она была в комнате — маленькая тонкая фигурка напротив смутно очерченного окна; глаза горели в темноте, как у кошки. Ральф содрогнулся, ему вдруг захотелось отвернуться. Раньше она никогда не приходила сюда, даже во сне.

— Ты нам нужен, — проговорила она несвойственным ей прежде, плаксивым голосом. — Он почти добрался до нас. Мы не сможем долго прятаться.

У мальчика перехватило дух, по голове под коротко остриженными волосами пробежал холодок: "Не может быть. Ему такое не под силу".

— Ему — нет. Но с ним один из тех, что заблудились в штольнях. Этот человек пытается пробить завал. Для этого нужно время, но в конце концов он прорубит к нам ход. Тогда мы и те, что пришли после, станем рабами Джетро и вечно будем рубить сланец.

— Я… не смогу ему помешать. — Сейчас Ральф Рис ничем не напоминал того дурачка, что скалился и кривлялся на деревенской площади, это был совершенно другой человек.

— Приходи завтра до темноты, — она говорила торопливо, словно спешила вернуться, а может, ей вовсе нельзя было приходить сюда. — Ты наша последняя надежда, Раф.

Ральф Рис понял, что остался один, и если бы не слабый кислых запах, стоявший в спальне, он мог бы подумать, что все это был сон. Он вспотел, ему захотелось спуститься в уборную, что стояла в глубине двора рядом со старой душевой. Вместо этого он с головой укрылся простынями, потому что ему было очень страшно. Сегодня в девочке было что-то зловещее.

Все же ему удалось заснуть, но тревога и мучительные воспоминания не давали покоя и во сне. Он видел все как наяву. Похороны. В церковь никто не пошел, ее все избегали, равно как в курительной "Лагеря" старались держаться подальше от Джо Льюиса. Однако это не помешало им собраться за кладбищенской изгородью; исполненные ненависти, они молча ждали, попыхивая короткими трубками и презрительно сплевывая на дорожку. Туман стал еще гуще, как будто сами небеса хотели скрыть это позорное сборище.

Кто-то запел; это не был голос Брэйтуэйта, в нем звучала затаенная издевка. Снова наступила тишина, и им пришлось довольно долго ждать, прежде чем со стороны церкви послышались шаги. Из процессии то и дело раздавался негромкий смех… плакальщиков? Нет, о Боже, эти никого не оплакивали… В клубящемся тумане Рис увидал их лица, бледные, как у покойников, на месте ртов чернели беззубые впадины, глазницы зияли пустотой. Обезображенные фигуры в ветхих лохмотьях, покрытых сланцевой пылью, горбатые и уродливые, они волочили по земле искалеченные ноги. Впереди несли гроб, на который они то и дело смачно плевали.

Ральф Рис хотел убежать, он не желал участвовать в этом, но ноги словно приросли к месту. Его-таки заставили стать одним из них.

Брэйтуэйта не было видно. Его заменил кто-то другой, ниже ростом, с узловатыми руками, похожими на обрубки, под ногтями чернела грязь. Ральф попытался отвернуться, но не смог; он не хотел видеть, злобное лицо с натянутой, иссохшей кожей, готовой порваться в любой момент и обнажить голый череп. В густых усах застряла парша и засохшая слизь, поющий рот издевательски кривился.

Они сбросили гроб в открытую могилу, от удара о дно сырая древесина треснула. Участники похоронной процессии встали в полукруг, чтобы наблюдавшие из-за изгороди могли все видеть, и принялись плевать в глубокую яму.

Внизу что-то зашевелилось, мыча от боли. Тогда они стали выхватывать камни из кучи вырытой земли и забрасывать то, что было в могиле. Стоны перешли в тоскливые вопли; из ямы показалась рука, пытавшаяся ухватиться за осыпающийся край.

— Вернись в могилу и сдохни! — В голосе Джетро звучала жажда мщения. Толпа из-за ограды рванулась вперед, увлекая за собой Ральфа. Он вцепился в колючую изгородь, пытаясь удержаться на месте, нет, только не туда!

Из могилы выглянуло мертвое лицо, все в синяках и ссадинах от ударов камней; мутные глаза искали Ральфа, как будто Джо Льюис знал, что тот здесь. Губы беззвучно шевелились: "Видишь, малыш, что они со мной сделали. То же самое сделают и с тобой, если этот дьявол не будет уничтожен навсегда".

Они принялись пинать труп, тяжелые башмаки рассекали кожу, как кожуру перезревшего плода, обнажая кости черепа. "Вернись в могилу, Джозеф, и забери с собой безмозглого щенка".

Ральфа схватили и потащили к зияющей дыре. Он кричал и упирался, чертя каблуками глубокие борозды. Голос Джетро возвысился до пронзительного торжествующего крика: "В тот день ты спасся, Джозеф, но нынче мы заберем тебя с собой в вечную тьму. Тебя и весь твой род!"

Ральф боролся на краю могилы, отбиваясь от ледяных рук. Черный провал под ним казался бездонным, далеко внизу виднелось запрокинутое лицо Джо Льюиса, он изрыгал проклятья с такой силой, что до мальчика долетало его смрадное дыхание. Когда Ральф рухнул в могилу, в ушах гремел издевательский смех, и град плевков посыпался на него сверху.

Все ушли, бросив его и дядю Джо в грязной черной яме, пахнувшей смертью и сыростью. Не трогай меня, дядя Джо! Ты шпынял меня при жизни, так оставь в покое хоть после смерти.

Ублюдок! Зачатый в грехе и похоти моим сыном, рожденный шлюхой. Твоя смерть снимет проклятье с рода Льюисов, а семя выродка не оставит потомства.

Теперь Джо Льюис выглядел еще ужасней, чем Джетро, на почерневшем лице ярко горели глаза. Испачканные в земле холодные руки потянулись к мальчику. И Ральф Рис с криком проснулся в мокрых от пота простынях.

Стало быть, его зовут. Тюремщики или пленники, неважно — мертвые Кумгильи призвали его. Тяжело дыша, Ральф стал подниматься по крутому склону, с трудом продираясь сквозь хвойные заросли. В глубине души он знал, что обратный путь ему заказан. Хотя в ночном кошмаре мертвецам не удалось затащить его в могилу, второй раз спасения не будет.

Добравшись до узкого выступа над ущельем, он задумался. Может, на этот раз он поскользнется и упадет на камни, перехитрив их напоследок. Но нет: как лисы утаскивают добычу в свои подземные норы, так и они заберут его, потому что он — тоже их добыча. Он им зачем-то нужен, и когда они сделают то, что задумали, он навечно останется с ними блуждать по лабиринтам Кумгильи.

Он оглянулся и увидел внизу троих людей, поднимавшихся в гору. Когда он разглядел их, небольшие глаза сузились в щелочки. Это были Божий человек и его женщина, а впереди шел пещерник. Ральф всегда опасался, что тот однажды сможет проникнуть в глубину горы. Недоумение отразилось на плоском лице мальчика, он пытался сообразить, зачем они здесь, а когда сообразил, испугался. Они пришли разрушать, но они опоздали, они слишком слабы, чтобы тягаться с теми, кто верховодит в пещерах и туннелях.