Гай Орловский – Ричард и Великие Маги (страница 26)

– Ваше величество, – заговорил он с подъемом, как и следует говорить с королями и императорами, – четверых-пятерых работников доставят завтра – и кабинет будет работать в полном объеме!

– Ваш кабинет, – сказал я.

Он спросил с радостно-пугливой настороженностью:

– Ваше величество?

– Это ваш прежний кабинет, – напомнил я, – вы их знаете и за них отвечаете. Потому уверен, у вас все пойдет без шероховатостей и весьма зело правильно. Империю нужно спасать, а ваши люди выступят в роли спасителей!.. Да-да, ваши. Мы всего лишь армия, репрессивный аппарат, который обеспечит проведение ваших мудрых решений в жизнь и моду.

Он польщенно улыбнулся:

– Ваше величество!.. Я все не могу прийти в себя, как вы помогли с моими хворями… Это просто чудо!

– Я действовал в интересах империи, – напомнил я величаво. – Теперь сумеете сделать для нее больше, не так ли?

Он учтиво поклонился, я отпустил его небрежным взмахом пальцев, Альбрехт некоторое время двигался рядом, все такой же церемонно подтянутый и нарядный, но телохранители по его знаку раздвинули вокруг нас пространство, а когда мы спустились по широким мраморным ступеням в бескрайний двор-сад, сказал негромко:

– Канцелярия императора заработала в полном составе. Почти в полном. Как, довольны?

– В общем, да, – ответил я настороженно. – А вы?

– Тоже, – ответил он. – Как можем быть недовольны, если сюзерен доволен?.. Но все-таки как бы вам сказать помягче…

– Ах, еще и помягче?

Он ответил очень серьезно:

– Мы уже об этом говорили… Вам не кажется, что все идет слишком… мирно? Не-нет, я не призываю убивать и грабить, но такое впечатление, что нас как бы и нет. Или есть, как некие любопытные декорации. Мы спасли мир, но он не слишком нас заметил!

Я нахмурился, кивнул:

– И вы почуяли?..

– Да, – ответил он с облегчением. – Рад, что и вы, а то уж начал было всякое думать! Все работают, с нами никто не спорит, но такое впечатление…

– Ну-ну?

– Вот появится их император, нас сдует как паутину, и все будет как прежде. А нас вроде бы и не было.

Я пробормотал:

– У вас хорошее чутье, герцог.

– Спасибо, – ответил он. – Но вы давно заметили? Или вообще сразу?

– И сейчас не знаю, – ответил я откровенно, – как переломить это вот все. Ладно, пойдемте. Кстати, срочно призовите сэра Рокгаллера.

– Он в своем кабинете…

– Хорошо, – сказал я. – Пусть со своими людьми зайдет в зал, где соберутся сотрудники Джуллиана.

Альбрехт посмотрел на одного из своих вассалов, что в двух шагах, внимательно слушает, тот по движению бровей сюзерена бросился от нас со всех ног к административному корпусу.

Мы неспешно прошлись по залитому солнцем двору, демонстрируя, что в Багдаде все спокойно, все схвачено, контролируем если не весь мир, то империю точно, а она и есть он весь, хотя большинство местных вообще не представляет, что жизнь продолжается и за стенами исполинской столицы.

По обе стороны ухоженные газоны и умело подстриженные клумбы с цветами, то ли садовники продолжают работу, несмотря на грядущую гибель мира, то ли маги постарались, чтобы как бы само.

Фонтанчики тоже бьют с перерывами, заодно поливая землю, дальше увидели большой бассейн, как предупредил Альбрехт. Я полагал, что этот гигантский водоем и есть большой бассейн, но за ним оказался еще один, настоящий пруд, по зеркальной глади величаво передвигаются лодки ярко-красного света под такими же красными, а то и вовсе оранжевыми навесами из тонкой ткани.

Видны фигурки ярко одетых женщин и кавалеров, доносятся звуки томной музыки.

На берегу озера сэр Норберт короткими взмахами рассылает своих разведчиков, те с разбегу прыгают в седла, это у них признак элитности, и уносятся в бешеном галопе. Мы приблизились. Норберт повернулся к нам.

Альбрехт сказал ему насмешливо:

– А-а-а, на баб любуетесь?

Норберт ответил с холодным презрением:

– Не могу смотреть на такой позор. Такое только вам может понравиться, вы же такой нарядный…

– Поворачиваем, – велел я. – Надеюсь, в зале все уже собрались.

На ступеньках здания, когда мы возвращались, маячил человек Джуллиана. Мгновенно исчез, едва увидел нас, Альбрехт сказал едко:

– Как раз успеют перестать лупить друг друга папками и примут важный вид.

– И сделают вид, – добавил Норберт, – что трудятся не поднимая головы.

В коридоре пусто, только из распахнутой дальней двери высовывается голова в парике, а когда мы прошли половину пути, исчезла, донесся зычный голос:

– Его Небесное Величество Ричард Длинные Руки!..

Я вошел в зал тяжелыми, как надеюсь, шагами. Все уже стоят за столами, а при моем появлении низко склонились, так что вместо лиц мой грозный взгляд прошелся только по блестящим белым парикам.

С ходу окинув их таким же давящим, как и моя походка, властным взглядом, я заговорил медленно и по-державному весомо:

– Лорды!.. В связи со сложной международной обстановкой и внутренними волнениями в государстве я со скорбью в сердце беру на себя полномочия Временного Правительства.

Все, выпрямившись, застыли, не решаясь даже шевельнуться, а я, как гигантский уж, посмотрел на них, вкусных жаб, обрекающим взглядом.

– Как вы поняли, – договорил я, – отныне все приказы, касающиеся важных вопросов, я имею в виду имперские, исходят только от меня. Сэр Альбрехт, вы будете скреплять печатью только те приказы и мудрые указания, что получите от меня лично!.. Или же те, которые мне подаст на рассмотрение сэр Джуллиан, а я великодушно одобрю. У причальных колонн отныне будет стража. На багеры пропускать только тех, у кого окажется пропуск именно из моей канцелярии!.. Все предыдущие пропуска отменяются. До отмены военного положения… Сэр Рокгаллер!

Рокгаллер поднялся бодро, почти вскочил, несмотря на солидный вес и общую осанистость знатнейшего вельможи.

– Ваше величество?

– Сэр Рокгаллер, – сказал я державно, – на ваших плечах, плечах военного коменданта с особыми полномочиями, вся столица!.. Сэр Максимиллиан, здесь? Снова занят?.. Ему предписано обеспечивать порядок в империи. Пусть сам распределит, кто из его командиров отвечает за какое королевство. Они тоже считаются военными комендантами, но не столиц, а королевств. А вы все привлекайте для несения патрульной службы необходимое количество воинского контингента, любой ценой обеспечивайте закон и порядок с человечьим лицом!..

Альбрехт слушает с неподвижным лицом, Норберт тоже не двигается, только по глазам вижу, доволен.

– Сэр Джуллиан, – сказал я, – вся гражданская власть в ваших руках. Пользуйтесь ею решительно и бескомпромиссно. У нас сейчас уникальная смычка здорового воинского начала с мудрой гражданственностью! Это даст такие плоды, что даже подумать страшно.

Я красиво и величественно развернулся, каждое мое движение должно говорить о мощи и власти, пошел к выходу, а за мной двинулись Альбрехт и Норберт.

Альбрехт спросил в коридоре шепотом:

– Сэр Ричард, зачем вам это?

– Что именно?

Он сказал еще тише:

– Затея с пропусками на багеры. Пока пусть только наши. А местные сидят на месте. Так спокойнее. А потом, когда все устаканится…

– В старину говорили, – напомнил я, – кто контролирует дороги, тот контролирует мир. Не говорили? Тогда это я сказал, а мое слово самое весомое и мудрое!.. Даже исполненное мудрости, а это еще весомее, хотя и не понимаю почему.

Норберт сказал сухо:

– С вашего разрешения я пойду проводить в жизнь ваши такие ясные, хоть и непонятные решения, Ваша Небесность. Пока не переиначили в связи с чем-то важным. Типа вожжа под хвост попала.

Он поклонился и отбыл, Альбрехт некоторое время задумчиво смотрел ему вслед.

– Главное, – сказал он примирительно, – результат, как вы уже говорили. Не важно, как достигнут, зато все видят, что получилось… Сэр Ричард, а какой результат ожидаете? Что-то впервые не понимаю.

Я огрызнулся:

– Думаете, я понимаю? Вся надежда была на вас, герцог!.. Вот поймете раньше меня и вовремя подскажете, а я всем скажу, что сам придумал. Я же мудрый и отец народа! Правда, уже сам не знаю какого.