Гай Орловский – Ричард Длинные Руки — Властелин Багровой Звезды Зла (страница 21)

Я повернулся к Лазиусу.

– Ну, Пауль, веди в главное здание. Ты теперь генеральный управляющий. И хотя тебя просто не взяли в пещеры ввиду твоего низкого статуса, но в Библии сказано насчет последних, что станут первыми. Ты вот уже стал!

Он сгорбился еще сильнее, не похоже, что обрадовался, не все обожают перемены, я сам вообще-то из тех, кто сидел бы в тихой норке и читал книги, и чтоб никто меня не трогал, но жизнь все делает по-своему, то ли чтобы посмеяться, то ли во мне в самом деле под серой шкуркой мыши прятался лев, о котором я не имел понятия.

– А мы? – спросил Палант.

– Со мной, – распорядился я. – Все остальные со мной. Кто знает, что в этом небоскребе.

Лазиус сказал быстро-быстро:

– Вы говорите про императорский дворец?..

– Я думал, – произнес я, – здесь все его дворцы.

– Да, но в этом его апартаменты, кабинеты, залы приемов…

– Веди, – прервал я. – Ты императору объясняешь, а не крестьянину.

Глава 14

Первый зал, сейчас абсолютно пустой, просто холл, где обычно толкутся и общаются не допущенные во внутренности дворца и куда иногда снисходят зайти вельможи, что допущены.

Вообще-то не зал, а целая анфилада залов, все это холл, но Лазиус, постоянно понукаемый Альбрехтом, повел нас прямо в сердце главного дворца, не смея ступить в сторону.

В коридорах не пусто, почти у каждой двери по лакею в ливрее цветов императорского флага, иногда замечаем вдали то ли придворных, то ли служащих, но в целом, конечно, дворец покинут.

Лакеи поспешно отворяют перед нами двери, вернее, перед Лазиусом, в нашу сторону посматривают с недоумением и страхом.

Палант сказал на ходу решительно:

– Сэр Ричард, этот домик… великоват. С вашего разрешения я все-таки проверю со своими людьми боковые помещения.

– И убери местных гвардейцев, – подсказал Альбрехт. – Даже лакеев. Обойдемся пока без них.

– Сделаю, – коротко сказал Палант. – Заодно перекрою своими людьми все ходы-выходы.

Он остановился, по взмаху его руки с десяток рыцарей отделились и пошли за ним быстрым шагом, на всякий случай обнажив мечи.

Я на ходу поинтересовался:

– Лазиус, в здании дюжина, если не больше, этажей. Даже не представляю, как туда воду носят… Что там?

Лазиус торопливо семенил со мной рядом, испуганный и вздрагивающий, а голос продребезжал совсем виновато:

– Ваша Небеснозвездность, замок строился в древности! Даже император не все знает…

– А ему и не надо, – ответил я. – Он император, а не… Но вы-то знаете?

Он не уклонился от прямого ответа, лишь на ходу пожал плечами.

– Выше пятого этажа поднимается только его величество Герман Третий. Как до него поднимались его отец, дед, прадед… Потому никто, кроме самого императора, не может сказать, что там есть.

– Хорошая предосторожность, – одобрил я. – Думаю, спальня императора выше пятого?

– И даже кабинет, – сообщил он. – Личный. Но советников выслушивает на первом этаже.

– Понял, – ответил я и повернулся к топающим следом за нами Сигизмунду с Тамплиерам. – Самая опасная работа вам, друзья мои. Весь Север смотрит на вас! А церковь еще и благословляет… в спину.

Лазиус воскликнул в испуге:

– Вы… осмелитесь?

– Такие мы осмеливатели, – обронил я. – Палант… ах да, уже убежал… сэр Гастон, возьмите людей и обшарьте весь этот дворец. Потом остальные здания. Со всей тщательностью военного времени. Без эксцессов, но все же с ними, потому что время такое, мы ни при чем.

Келляве воскликнул с суровой решительностью:

– Сделаю!.. Ребята, за мной.

Его личная гвардия, громко топоча невиданными в этих залах сапожищами на двойной подошве, помчалась за ним.

Лазиус трагически вздохнул.

– Перемены, – сказал я с жестокой веселостью, – всегда к лучшему!.. Давай, Лазиус, веди наверх. Боишься? Ладно, сами пойдем. Заодно че-нить сломаем. Мы это страсть как любим.

Он вскрикнул, как придавленный упавший деревом заяц:

– Ваша Багровозвездность!.. Я пойду, пойду, но только из-за чрезвычайных обстоятельств!

– Чрезвычайнее и не бывает, – согласился я. – Лазиус, в жизни возникают моменты, когда все правила коту под хвост. И нужно руководствоваться только здравым смыслом. У тебя с ним как?

Он промямлил:

– Не знаю, не пользовался… Прошу вас, властелины Багрового Зла, за мной…

Он повел дальше через залы, я поинтересовался наконец:

– Лестница наверх разве здесь?

Лазиус ответил упавшим голосом:

– В соседнем зале, мы уже рядом, более важное…

Двое моих молодых рыцарей, гремя железом, пробежали вперед, там у закрытой двери застыли в позе истуканов двое лакеев в ярких новеньких одеждах.

Лазиус в испуге крикнул им издали:

– Открыть зал!.. Открыть зал!..

Оба несколько замедленно, тоже чувствуют нарушение, но Лазиус все же старше, потянули на себя тяжелые створки.

Даже у меня перехватило дыхание от немыслимой роскоши распахнувшегося зала. Исполинского, но без поддерживающих свод колонн, только в стены утоплены так, что выступают половинки, пол из золотистого мрамора с узорами, стены богато отделаны серебром и золотом, громадные люстры льют вниз яркий праздничный свет.

От двери прямо от наших ног тянется широкая красная дорожка к дальнему возвышению у противоположной стены, а там, двумя ступеньками выше, сказочно прекрасный трон из слоновой кости и с высокой расходящейся вверху спинкой. Все это великолепие обильно, но с артистической изобретательностью щедро украшено золотом и драгоценными камнями.

Альбрехт шумно выдохнул:

– Это же… это да…

Норберт, Тамплиер, Митчелл, даже Растер застыли на пороге, стараясь охватить взглядом, но не в силах, невиданное для стран северного материка великолепие, роскошь и величие этого зала.

Лазиус замер в смиренной позе испуганного суслика у норки, никак не привыкнет к такому олицетворению мощи империи.

Альбрехт после долгой паузы кашлянул, указал взглядом на красную дорожку.

– Сэр Ричард! Вперед и с песней.

Митчелл добавил с восторгом:

– Он ваш!

Я посмотрел на трон на том конце дорожки чести и славы, перевел взгляд на торжествующего Митчелла.

– В каком смысле?

– Садитесь, – уточнил он, – и правьте!.. А с теми, кто полезет из нор, разберемся. Там же на месте.

Я расправил плечи, жаль, не могу стать еще выше, а на цыпочки как-то смешно, ответил сурово и с достоинством: