Гай Орловский – Ричард Длинные Руки. Демон Огня и Стали (страница 44)
– Если припечет уж слишком, вернусь. На моих плечах и горбатой спине империя!.. И если почую, что могу сделать еще шаг, хоть крохотный, я его сделаю. А теперь давай рассказывай, что ты там видела.
Как я и ожидал, рассказать ничего не могла, только разводила руками в воздухе и пыталась как-то обрисовать, как я больше догадывался, чем понимал, видела огромные проржавевшие конструкции, изломанные, исковерканные, скрученные неведомой силой так, что иногда ей казалось, что так все и создали неведомые Маги, с ними всегда все непонятно, нигде ни души, нет ни птичек, ни даже мух.
– Вымерший мир, – сказал я в нетерпении, – или уничтоженный. Теперь говори, что оттуда вынесла?
Она округлила глаза.
– Ваше величество!.. Ничего я не брала…
– Врешь, – сказал я. – Мне тоже приходилось бывать в некоторых, да чтоб я чего-то не прихватил на память?.. Люди даже могилы грабят без стыда и совести, зовутся археологами, а здесь все честнее!.. Мир мертв, ничто никому не принадлежит, бери все, что хочешь.
Она покачала головой.
– Все равно…
– Да ладно, – сказал я с досадой. – Даже если мир мертв тысячи лет, что-то спереть всегда найдется. Вон фараоновым могилам сколько, а все еще грабят!.. А ты же не грабительница, просто подобрала на дороге то, что валялось брошенное. Или не на дороге, но все равно хозяев давно нет.
В ее глазах промелькнуло некоторое замешательство, сердце мое радостно подпрыгнуло, а то уже начал сомневаться, оклеветал женщину.
– Нет, – ответила она без прежней убежденности, – ничего я не брала.
– Взяла, – возразил я. – Понимаешь ли, император простолюдинов видит насквозь. Верю, что не взяла ничего ценного. Но что же взяла?.. Говори, клянусь короной и троном, никаких репрессивных мер! Я сам такой, выносил и выносить буду. Все мы человеки, даже император.
Она сказала со вздохом:
– Ваше величество, вы правы, я не взяла ничего ценного. Мне с детства говорили, чужого брать нельзя. И я ничего не брала!.. А то, что у меня оказалось в кармане, я даже и не помню, когда захватила… Только дома уже и обнаружила…
Сердце мое подпрыгнуло.
– Что это было?
Она произнесла упавшим голосом:
– Совсем мелкие камешки, но блестящие, как стекляшки. Разного цвета. Думаю, я взяла их как-то не думая, смотрела на другое… С детства хотела ожерелье. Почти у всех женщин ожерелья из речных камешков, ракушек, стекляшек, монеток… Вот я и подумала, что хорошо бы…
Я сказал с облегчением:
– Не получилось? Слишком твердые?
Она взглянула с прежней пугливостью.
– А вы откуда знаете?
– Я ж говорю, – сказал я, – у меня тоже были. Ожерелья на тебе нет, так что показуй! Я же не сиськи прошу показать.
Она ответила печально:
– Сиськи бы я показала, а вот камешки… Я их в тот же день отдала кузнецу, чтобы нанизал на ниточку. Не получилось, слишком твердые.
– Сейчас у кузнеца?
– Да…
Я поднялся, злой и бодрый, велел:
– Веди!
Глава 13
Бобик сразу же понесся впереди в щенячьем азарте, оглянулся, мы идем сзади неспешно, и в нетерпении пошел кругами. Арбогастр подумал и, звеня удилами, потащился за нами, мерно постукивая по утоптанной дороге широкими копытами.
Женщина мялась, все пыталась что-то сказать, но не решалась, наконец, произнесла тихохонько:
– Господин… кузнец ни при чем…
– Ну-ну, – подбодрил я, сердце застучало громче, – что ты с ним сделала?
– С кузнецом?
– С той штукой, из которой вылупился этот Демон Огня!
Она охнула, отступила в сторону и даже споткнулась.
– Разве такое можно?.. Страшные вещи говорите!.. Просто кузнец на меня косится, не любит, а его подручный, Автандер его зовут, очень даже умелый на все штуки. Коней подковывает лучше и быстрее хозяина, любую вещь из железа изготовит, вообще все умеет…
Я сказал мирно, стараясь не пугать ее еще больше:
– Понял. Что тебе старый кузнец, когда можно отдать молодому да умелому на все, как говорится, руки?.. И ты отдала этому красавцу?
Она сказала упавшим голосом:
– Да… хотя он не красавец.
– Не трясись, – посоветовал я, – мужчины все красавцы, если не бездельники и что-то умеют делать. А бездельники совсем не красавцы, даже если красавцы.
Чуть ободренная, она сказала поспешно:
– Обещал сделать, но пока не получается. Говорит, очень прочные, материал какой-то особый.
– Знаю, – подтвердил я. – Но один камешек как-то сумел. То ли в огне долго держал, то ли молотом лупил… а может, бракованный попался. С теми вообще непонятно, чего ожидать.
Она с обреченным вздохом указала на стену деревьев, за которыми исчезает тропка.
– Вон там за лесом его домик.
Деревья с каждым шагом отодвигаются в сторону, открылся даже не домик, а настоящий каменный дом, небольшой, но от фундамента до крыши из тяжелых глыб, что и понятно, работающие с огнем должны жить в домах из негорючих материалов.
Я остановился, сказал строго:
– Возвращайся. Лучше поговорю с ним наедине.
Она сказала умоляюще:
– Господин…
– При тебе будет запираться, – пояснил он. – Гордость не позволит сказать правду. Все мы при женщинах держим гонор. Для него же лучше, если тебя не будет видеть.
Она ответила тихо:
– Да, я знаю. Мужчины все боятся себя уронить.
Я подождал, когда поворот дорожки скроет ее фигуру, за это время из домика никто не появился, все в порядке, прошел быстро и настороженно, толкнул дверь.
Первым через порог заскочил Бобик, но сразу же дисциплинированно сел, жизнерадостно распахнув чудовищную красную пасть с острыми клыками, знает по опыту, за шалости выгоню.
В глубине комнаты в мою сторону повернулся молодой крепкий мужчина, широкие плечи, бычья шея, могучие руки со вздутыми бицепсами.
Лицо его напряглось при взгляде на Адского Пса с его горящими красным глазами, застыл на месте, поглядывая на меня зло и настороженно.
– Дверь не запираешь, – сказал я, – уверен, что грабители не явятся?
Он смерил меня взглядом, полном неприязни.
– Ко мне никто не ходит, – ответил он недружелюбно. – А кому я нужен, идут в кузницу.
– Ты мне нужен по другому делу, – сказал я. – Где те камешки, которые тебе передала Агня?
Он набычился, я буквально ощутил, как от него повеяло враждой и почему-то страхом.