Гай Орловский – Ричард Длинные Руки. Демон Огня и Стали (страница 46)
– Ваше величество… теперь я верю, что вы император…
– Я сам все чаще в это верю, – ответил я. – Не образец, конечно, но те императоры, которых знал, еще дурнее. Итак, живи и не греши!
Бобик понял по моему тону, что возвращаемся, подпрыгнул на всех четырех и черной молнией метнулся по дороге в обратную сторону.
Арбогастр набрал скорость медленнее, оберегая седока, которого неминуемо сбросит встречный ураган, а когда я пригнулся и почти лег на горячую конскую шею, сверху меня прикрыло могучей гривой.
Стук копыт превратился в частую дробь, а затем я слышал только ровный гул земли под его брюхом.
Глава 14
На обратном пути, когда багер стремительно понес над лесами и снова лесами, снова вспомнил Гугола. Именно воспоминание о нем натолкнуло на мысль, что Демон Огня может быть таким же механизмом, как тот, который он однажды запустил в маркизате на берегу моря и с тех пор вынужденно живет в нем.
Видимо, подобные тяжеловесные геммы не были редкостью в исчезнувшем мире. Возможно, даже простые машины типа стиральной или посудомоечной могли продавать вот в таком упакованном, говоря образно, виде.
Приходишь из магазина или с работы домой, бросаешь такой камешек в угол и говоришь что-то типа: «Сезам, откройся». И механизм, подчиняясь команде, быстро строит полноценную стиральную машину, используя как материал окружающую нас в изобилии темную материю. Ну а Демон Огня приспособил для дешевизны упрощенный вариант: простую землю под ногами, перерабатывая ее в нужное когда-то кому-то твердое покрытие. Или такое задание и было, если таких терраформеров забрасывали на какой-нибудь Плутон.
Скачка на арбогастре все-таки измотала, мысли начали путаться, ушли в сторону, потянулись замысловатые размышлизмы, может ли Гугол быть христианином, если он не совсем человек?.. Но Библия дает убедительные примеры того, что моавитянку признали иудейкой за благочестивый поступок, а премудрый Соломон вообще женился на негритянке Савской, которая еще и с козьими копытцами, потом вообще настроила в Израиле языческих капищ…
Так что Гугол не только может считаться добрым христианином, но даже одним из достойнейших. Если же брать позицию Господа, тот вообще не замечает, кто в каком теле, для него главное – поступки, а Гугол как раз человечнее большинства человеков…
Все-таки задремал, а очнулся, когда Бобик топтался на мне, как носорог, а арбогастр тревожно пофыркивал.
– Да не сплю я, – сказал я сонным голосом. – Что, уже приехали?
Багер стремительно идет на сближение с причальной пирамидой, а дальше к небу в розовых лучах рассветного солнца поднимаются сверкающие и прекраснейшие крыши дворцов Волсингсбора, самого удивительного по изяществу и красоте города, какие только видел.
На воротах бравые гвардейцы в прекрасных начищенных доспехах, меня узнали издали, створки распахнули еще перед Бобиком.
Из караулки выскочил Титус, заметно посвежевший, в новом камзоле поверх сверкающего панциря, на голове украшенный перьями шлем изящной работы.
– Ваше величество!
Голос его прозвучал воспламененно-влюбленно. Еще бы, наше появление положило конец резне и грабежам в городе, а Титус, как любой военный, обожает твердую власть и крепкую руку командира.
– В Багдаде все спокойно? – спросил я весело.
– Все, – заверил он истово. – Никогда не было так мирно!
Я кивнул, ввиду военного времени по моему распоряжению в городскую охрану набрали вдвое больше стражей, так что теперь патрули ночами задерживают всех подозрительных и тащат в темницу, а если кто противится, того просто по законам военного времени казнят на месте, что так нравится простому народу, любителю понятных и ясных решений.
Юстер, командир дворцовой стражи, тоже не спит, попался в момент, когда строгим голосом отчитывал троих гвардейцев внутренней стражи за какие-то упущения в одежде.
Красивый и яркий, крикнул звонко и страшно, все трое выхватили сверкающие мечи, отсалютовали мне и замерли, как отлитые из металла статуи.
– Все в порядке, – заверил я. – Проверил свой охотничий домик. Пора, пора обновить перед сезоном…
Когда начинается здесь сезон, не имею понятия, но интонация важнее слов, а я постарался сделать голос как можно благодушнее и довольнее, в империи все хорошо, все хорошо.
– Ваше величество, – сказал он преданно, – я счастлив… видеть такой порядок! А нельзя ли это военное положение продлить как можно дольше?
Я ответил с пониманием:
– А лучше бы вообще оставить в силе?
Он сказал торопливо:
– Да, это было бы счастье!
Я сказал заговорщицки:
– Удельные лорды будут очень даже против, но над этим работаем.
Юстер выпрямился, осчастливленный, император снизошел до разговора, доволен, значит, и работу по охране одобряет, жизнь удалась, а я промчался на арбогастре до главного здания дворца, бросил повод первому из придворных, что подбежал, обгоняя других, и соскочил на прогретые солнцем плиты двора.
Отсутствовал я всего сутки, но, похоже, и за эти сутки скрывать эмоции так и не навострился, по мне видно, что какой-то результат есть, потому вскоре в мой кабинет без всякого приглашения вторглись Альбрехт, Келляве, а за ними неслышно вошел сдержанный и почти незаметный сэр Норберт.
Последним появился тучный и отдувающийся, как шекспировский Гамлет, сэр Рокгаллер, облаченный, подобно Альбрехту, в живописный жостокор, только поскромнее, положение градоначальника столицы не позволяет выглядеть щеголем, а шляпа совсем скромная, хотя и с неизбежным набором перьев.
Штанишки едва заметные, облегающие и до колен сверху прикрытые камзолом, а от них спускаются роскошные кружева, по-женски воздушные и праздничные, как на подоле невесты.
Мои лорды, особенно Келляве, стараются не хихикать, сэра Рокгаллера уважают.
Я с теплотой подумал, что я для них все еще полевой вождь, деливший с ними в походах место у костра. От одной мысли вот так войти бесцеремонно к императору упадет в обморок любой из южных вельмож, а эти все еще живут по правилам Севера.
Альбрехт спросил с ходу:
– Ваше величество?
Я смотрел на них почти с нежностью, широким жестом указал на кресла у стола.
– Ждете новостей?.. Хорошо, они у нас есть. Природа Демона Огня, что очень важно, уже не является тайной, хотя и непонятно, что он такое. Хрурт! Распорядись насчет вина!
Хрурт выскочил в коридор, мои военачальники притихли, всматриваясь в меня с ожиданием.
– Ого, – прогудел сэр Рокгаллер, он вытер лицо большим клетчатым платком и спросил с надеждой: – Обезврежен?
– Пока нет, – ответил я.
– Э-э, обездвижен?
– Тоже нет, – ответил я. – Да я и не ставил такую задачу на ту поездку.
– А… что с ним?
– Пока прет тем же курсом, – пояснил я, – но уже понятно, примерно как с ним обращаться. Во всяком случае, видим, что окажется бесполезным, а что… может сработать.
Хрурт появился снова, губы шевелятся, заново пересчитывает, сколько нас в кабинете. Кивнул кому-то в коридоре, двое из людей Норберта занесли кувшины с вином и медные чаши.
Пока наполняли и расставляли перед собравшимися, я указал взглядом Альбрехту на шкаф с золотыми накладками на двери. Тот молча удивился, обнаружив там роскошные кубки из золота, усыпанные драгоценными камнями.
– Богатства империи должны служить народу, – сказал я. – Отныне на стол подавать только их!.. Никаких музеев, даже императорских. В общем, теперь мы уже знаем, откуда Демон взялся. Что натворил, тоже видели. Правда, на этот счет есть и другое мнение… Сэр Альбрехт, хватит любоваться! Наливайте. Самое прекрасное, что есть в кабинете, – это не кубки, а мы сами.
Келляве спросил с настороженностью в голосе:
– А какие еще могут быть мнения?
– Могут, – сообщил я. – Мнение может быть мое и неправильные. Это к тому, что, хотя два села стерты с лица земли, как доложил Милфорд, а еще с полдюжины лесных деревень, зато имеем абсолютно ровную и прочную тектоническую плиту шириной в полмили.
Альбрехт налил в драгоценные кубки, взглянул на меня с вопросом в глазах. Знает, я могу создать и хрустальные фужеры, но слишком нежные, то для женщин, а мужчины должны пить из металлических чаш, а еще лучше из кубков, как ездить только на конях и никогда на лошадях.
– А длина? – спросил Рокгаллер с интересом.
– Уточните у герцога Дарабоса, – ответил я и кивнул в сторону сэра Норберта. – И заметьте, плита не просто зеркальная, а с той минимальной шероховатостью в наилучшей степени, что обеспечивает наилучшее сцепление с колесами.
Он взглянул на меня с изумлением.
– Ваше величество?
– Когда-нибудь понадобится, – сказал я загадочно. – Так вижу!
Я осушил вино из медной чаши до дна и бросил ее под стол. Глядя на меня, остальные тоже начали бросать пустые следом, а драгоценные кубки придвинули поближе.
Сэр Келляве заметил:
– Боевым колесницам раздолье… Но конница все-таки лучше!.. Кони пройдут и по бездорожью, по оврагам и через лес…
– Зато по такой дороге быстрее, – ответил я. – А когда-то скорость станет важнее силы. При прокладке стратегически важных дорог иногда приходится сносить какие-то строения, так что Демон Огня в этом отношении действует почти правильно… хотя и без согласования и юридически оформленных договоров купли-продажи земли под строительство меж-имперской дороги.