Гай Орловский – Ричард Длинные Руки. Демон Огня и Стали (страница 42)
Я поднялся, подошел к окну, староста понял и молча указал на окошко с другой стороны. Из него видна уходящая из деревни улица, а где-то за пару сотен ярдов под могучими липами приютился аккуратный домик, заметно старый, но не развалюха.
Кровь пошла по венам совсем горячая, нагревая и мозг, а в нем мысли начали метаться суматошнее.
– Что-то оттуда вынесла?
Он ответил уклончиво:
– Всякое говорят. Как и о ней самой. Я пожил на свете, знаю, люди частенько преувеличивают, но в ней есть что-то ненашенское. Ее побаиваются и не хотят сближаться, а причины есть, я говорил… Потому на околице, подальше от остальных. Вроде бы и в деревне, и в то же время отдельно.
– Что, – поинтересовался я, – и мужчины боятся?
Он ответил рассудительно:
– А кто не побоится? Мы люди мирные, неприятности никому не нужны. А причины, как уже сказал, есть…
– А конкретно?
Он ответил уклончиво:
– С теми, кто ее обидит, вскоре что-то да случается. Двое углежогов, что хотели с нею позабавиться, вопреки ее желанию, сгорели в своей яме, а еще один, что приставал к ней и угрожал, что если она не пойдет с ним, то он ее дом подпалит, по дороге обратно попал под упавшее дерево. Хребет переломило, два дня мучился, орал, пока не помер…
– А не могло быть случайностью?
Он вздохнул.
– Могло бы, но через недельку тут у нас гостили двое из соседней деревни. Узнали, что одинока, родни нет, никто не заступится, ну и пристали к ней… Не знаю, было ли что у них, но утром, когда возвращались, оба утонули в реке. А речка у нас такая, куры вброд переходят!
– Это меняет дело, – согласился я. – Уж и не знаю, как надо упиться… Да и то если уж дошли до реки, то могли бы даже ползком на тот берег… Хорошо, пойду с нею знакомиться. Мне дозарезу нужен человек, который что-то знает насчет этого Зачарованного Болота.
Он взглянул с некоторым испугом.
– Это опасно… Хотя у вас такой пес и такой конь…
– Да, – согласился я, – что я без них бы делал? Хотя, возможно, я сглупил, что прибыл в одиночку…
Он сказал с уважением:
– Вы мудрый человек, хоть и богатый!
Я, в свою очередь, уставился на него с подозрением.
– Ты чего?
– Признаете, – ответил он почтительно, – что ошиблись! Такое редко у кого, а у знатных так вообще…
Я отмахнулся.
– Так это хвастаюсь, что сейчас я умнее, чем был даже минуту назад. Вот так я все умнее и умнее… Нам нужен тот, кто побывал бы в этом Зачарованном Болоте, а потом вернулся. Эта женщина весьма как бы вполне.
Он пожал плечами.
– Господин, слухи о таких случаях ходят, но я бы не придавал им значения. Слухи бывают самые разные.
Я кивнул, соглашаясь, прав, но у меня нет выбора.
– Проверим!
На улице народ боязливо толпится в сторонке от арбогастра, но дети оказались смелее взрослых и таскают ему обломки старых подков, ржавые гвозди, а он меланхолично жует, к ужасу взрослых и восторгу детворы.
Бобик, спасаясь от солнечного зноя, лег в тени под плетнем, но все равно смотрится таким чудовищем, что подходить к нему не решаются.
Похоже, всплыла мысль, эта женщина на отшибе из тех немногих, в ком пробудилась так называемая дикая магия, а это как раз то, в чем женщинам нет равных. Дикая, как и вся магия, не от ума, а на эмоциях, а в истерике и умении скандалить женщинам нет равных, никто спорить не рискнет.
Магия вообще вся на интуиции, но мужчины не могут не привносить логику, из-за чего, упорядочивая приобретенные знания, одновременно затрудняют дорогу к высотам самой магии.
У женщин получается намного легче, однако именно потому и не поднимаются к вершинам. И никакого парадокса, здесь чем больше рассудка и понимания процессов, тем слабее сама мощь магии.
С другой стороны, Верховных Магов слабыми не назовешь, но у них сила в концентрации и умении применять магию именно кинжально, прицельно, точечно, а женщина, чтобы уничтожить лису, укравшую курицу из ее двора, готова с лисой превратить в пепел и половину окружающего леса.
Арбогастр неспешно бредет следом, копыта мерно постукивают по сухой дорожке, а Бобик то носится кругами, то забегает вперед. Сейчас добежал до избушки ведьмы, но вскочить вовнутрь не успел, я прикрикнул, и он послушно вернулся, только тоскливо скульнул голосом обиженного щеночка, которому придавили лапку.
Глава 12
Женщина вышла навстречу, как только стало понятно, что иду именно к ее избушке, что значит, тоже наблюдала за мной, что и понятно, сам я красавец, а Бобик и Зайчик так вообще просто необыкновенные по красоте и величию.
Рослая, с широкими плечами, но пояс тонок, бедра широкие, лицо выдает возраст, где-то под сорок – пятьдесят, по местным меркам чуть ли не пожилая, но я вижу женщину в полном физиологическом расцвете, плюс у нее умный, пытливый взгляд и, похоже, неплохие манеры.
Я остановился, а Бобик, не слыша в моем голосе запрета, подбежал первым, обнюхал, следом подошел арбогастр, сунулся мордой в ее прическу с высоты своего роста, попробовал жевать, но выплюнул, повернул голову и с хрустом отломил кончик бревна, торчащего с крыши.
– Здравствуй, – сказал я, – ты красивая женщина. Даже не подумал бы, что ведьма. Ведьмам положено быть уродливыми.
Она грустно усмехнулась.
– Я никому не вредила.
– Знаю, – согласился я. – Видишь, и сам не боюсь, что мне повредишь…
– Вам повредить трудно, – ответила она. – У вас вон сколько защитных амулетов. Вы, должно быть, очень знатный господин… Да и собачка у вас такая, что разве что императору… А конь так и вовсе.
Я кивнул Бобику.
– Видишь?.. Может быть, я только благодаря тебе и стал императором?.. Ну и арбогастру, Зайчик, не обижайся!
Она перевела взгляд на арбогастра, потом на Бобика, наконец, взглянула в упор на меня. В ее глазах я не увидел страха, только сомнение.
– Так вы…
– Император, – согласился я. – Но это не важно. Считай меня тем, кем удобнее. Я как бы полевой император, есть у нас такое понятие. Расскажи о себе, раз уж это княжество оказалось в моей империи.
С замедлением на ее лице наконец-то проступили изумление и замешательство.
– Ваше величество… простите, я не знаю, как вам положено кланяться… и не понимаю, чем вдруг заинтересовала…
– Такие люди всем интересны, – заверил я, – только не все решаются с вами заговорить. Присядь.
Она послушно присела на колоду, куда я кивнул, я сел напротив на деревянный ящик. Ее глаза расширились, когда в моих руках появились две хрустальные вазочки с блестящими шариками красивой пирамидкой.
– Бери, – сказал я и протянул ей одну. – Можно бы вина, но после него почему-то принято совокупляться, этикет здесь такой… да и вообще, принято, иначе как бы зачем и пить?.. Ешь, это вкусно.
Она нерешительно лизнула, глаза стали еще шире. День жаркий, а шарики пахнут зимой и свежестью, на вкус же что-то вообще немыслимое по местным меркам.
– Ваше величество… вы… маг?
– Да что-то в подобном роде, – ответил я с небрежностью, – некогда было разбираться в тонкой грани между магией и чудесами. Как видишь, мне довериться можешь.
Она осторожно грызла один за другим шарики, наконец покачала головой.
– А я вот создавать ничего не умею…
– Точно? – переспросил я. – Даже нечаянно?
Она вскинула на меня взгляд насторожившихся глаз.
– А разве так можно?
– Бывает, – сообщил я. – У меня есть подозрение, что Демона Огня кто-то не создал, а выпустил нечаянно. А теперь дрожит и прячется от наказания.
Она медленно опустила вазочку, где на дне осталось два последних шарика.