Гай Маркос – Тун. Лето в розовом городе (страница 22)
Воздух между ними накалился до предела, а я даже не сразу осознала, что речь идет обо мне.
– В ы еще подеритесь! – вмешалась Лусо, расталкивая мужчин.
– Постойте, – сказала я тихо. – Андо, что ты имеешь в виду?
Тигран процедил сквозь зубы что-то на армянском, и ссора продолжалась уже на родном языке.
– Это нечестно!
Но никто не обратил на меня никакого внимания. Оставалось одно – дождаться, пока они придут к худому миру.
– Все по домам!
Наконец-то я хоть что-то поняла из этого бурного потока.
– А ты, – Тигран ткнул в меня пальцем, – остаешься здесь! Сама заварила кашу – сама и расхлебывай! Я предупрежу Наиру.
– Но…
– Это всё!
Все разошлись. Тигран вернул на место перевернутые стулья и ушел в кабинет, даже не взглянув на меня. Я опять осталась одна среди нерешенных вопросов и неубранного мусора. Я сортировала уцелевшие фотографии, прикидывая, сколько еще осталось работать, но мысленно то и дело возвращалась к Андо. Что он имел в виду и при чем здесь моя семья? Как и когда они узнали обо мне?
Спустя пару часов, не в силах больше продолжать бесполезный разговор с самой собой, я просунула голову в кабинет Тиграна. Сначала мне показалось, что кабинет пуст. Лишь тихая музыка играла в той его части, куда не падал свет с улицы.
Оттуда же послышался странный голос:
– А ты быстро управилась!
Мои глаза, привыкшие к темноте, разглядели силуэт сидящего на полу человека. Рядом я заметила бутылку.
– Не достаточно, если ты уже путаешь пол с креслом, – огрызнулась я.
– Раз уж сегодня день потерь, почему бы не потерять еще и контроль над собой? Садись, выпей со мной!
За это лето я видела его всяким, но таким – ни разу. Мне захотелось плакать. Если сломался даже он, где мне взять точку опоры?
– Нет, если это не приказ.
– Тогда это приказ.
Я пожала плечами и опустилась на пол. Тигран протянул бутылку, я молча отхлебнула. Тягучая и горячая лава обожгла горло, спровоцировав кашель. Его притворно удивленное хмыканье задело меня. Он знал обо мне все, и сейчас это меняло смысл всех наших разговоров, вносило неловкость в каждую проведенную вместе секунду. Я что, казалась ему такой же фальшивой, как мой кашель? Я сделала второй глоток. Третий.
– Другое дело, – кивнул Тигран.
Действительно полегчало.
– Бабушка рассказывала, что наши отцы часами сидели на крыше, распивая дедовские запасы.
– Наши отцы?
– Они были неразлучны с детства. Твой не говорил тебе?
– Нет, мы мало разговаривали и никогда по душам.
Я почувствовала, как Тигран повернул ко мне голову.
– Так ты не росла с ним?
– Он забрал меня к себе в тринадцать, когда мама устала со мной возиться.
– Что значит устала?
– Она бросила меня и уехала искать себя.
Было больно, но я рассказала ему о родителях, которых связывала лишь случайно рожденная я. Они и года не прожили вместе. Мать была тогда на вершине актерской карьеры и смотрела на отца как на нищего. Но мое появление на свет выбило из-под нее трон. Она так и не смогла взобраться на него снова, всю жизнь обвиняя в этом отца и меня. Папа же, благодаря или вопреки, добился того, о чем не мог и мечтать. Нужна ли я была хоть кому-то? Родственники матери меня не принимали, а о существовании отцовских я не подозревала.
– Надо же… А у меня в семье наоборот – не было денег, но было много любви.
Я затаила дыхание, ожидая продолжения, но его не последовало. И тогда я рискнула задать вопрос – один из тех, что не давал мне покоя:
– Тигран, почему ты взял меня на работу, если все знал с самого начала?
– Назло, – усмехнулся он. – Накануне твоего приезда Артур отказался дать в долг, и мне захотелось поступить с тобой так же. Но я решил, что буду лучше него. – Бутылка опустела еще на глоток. – Да и фотограф оказался кстати.
Мой отец отказался помочь сыну покойного друга! Впервые мне стало стыдно не только за себя.
Речь Тиграна стала свободной и бессвязной. Акцент, обычно едва уловимый, выдавал национальность в каждом слове. В этих обрывочных воспоминаниях частенько мелькала и моя родня, позволяя мне по крохам собирать огромный пазл, свалившийся мне на голову с традиционным армянским размахом. И только матери Тиграна мастерски удавалось оставаться в тени, отбрасываемой остальными фигурами. У меня создалось впечатление, что ее вовсе не было в его жизни. И в этом мы с ним были похожи.
Свет от машин все реже пробегал по изношенным половицам. Допитая бутылка после неудачного броска в мусорную корзину осталась под столом. А я не заметила, как теплый голос убаюкал меня на своем плече, оставив важные вопросы без ответа.
Глава 27
Артур ворвался в палату. Обезумевшими от страха глазами он искал свою дочь и наконец облегченно выдохнул: девочка спала, сложив под щекой крохотные ладошки. При виде ее забинтованного лба у него исказилось лицо. Шесть швов! Бог свидетель, Лена поплатится за каждый.
Подобно грибку, эта женщина распространялась по его жизни, захватывая все новые участки. С первой их встречи не проходило и дня, чтобы он не мечтал сомкнуть пальцы на ее шее и сдавливать, пока красота ее глаз не потухнет. Ему было за что ненавидеть.
В бокс вошла Лена. Она еще не до конца протрезвела, и ее грациозные движения обрели некую небрежность.
– О! – вскрикнула она, заметив Артура, и устремилась к выходу.
Но тот оказался быстрее. Схватив Лену за горло, он практически оторвал ее от земли. Но она, брыкаясь, улыбалась ему в лицо.
– Ты чуть не убила ее! – рычал он.
– Я репетировала!
– Ты пила! Пила и оставила маленького ребенка одного в ванной!
Артур отшвырнул ее. Держась за горло, она не отрываясь смотрела на Артура. Грудь высоко вздымалась, глаза горели безумием.
– Как же я устала от тебя! Дети падают, это нормально!
– И умирают, пока их матери пьют. Это тоже нормально?
– Твоя-то Каринэ идеальна, конечно!
Артур шагнул к ней:
– Не смей произносить ее имя!
Но угроза в его голосе могла остановить кого угодно, только не Лену.
– Почему? Или это позволено только тебе, особенно в постели с женой?
Артур часто разговаривал во сне. Поначалу это ее забавляло, но вскоре Лена поняла, что между ними пропасть и у этой пропасти есть имя – Каринэ. Ей понадобился год, чтобы понять, что внезапная беременность не повод сохранять брак, а семейная жизнь не сможет заменить ей сцену. Они развелись. Так же стремительно, как и поженились.
Знакомая улыбка появилась на лице Лены, и это напрягло Артура. Она использовала ее редко, лишь имея в рукаве украденного туза.
– Я говорила с ней, – произнесла она загадочно.
– С кем? – Артур старался сохранять спокойствие.
– С твоей Каринэ. Она звонила, еще когда мы жили вместе. Хотела поговорить с тобой, но трубку подняла я. И знаешь, мы мило пообщались.
Лед треснул под ногами Артура.
– Ты врешь!