Гай Маркос – Тун. Лето в розовом городе (страница 23)

– Вру, – кивнула она. – Ты так мечтал о невесте друга… Скажи, ты радовался на его похоронах?

Он бросился на нее и за волосы поволок к двери.

– Ты ничем не лучше меня! – не унималась Лена. – Признай, что тебе плевать на дочь, ты просто прикрываешься ею! Или надеешься, что твоя Каринэ примет тебя с ребенком?

– Пошла отсюда! Мариам будет жить со мной! – С этими словами Артур вышвырнул бывшую супругу из палаты.

В коридоре Лену тут же узнали, о чем свидетельствовали суета и шепот дежурных медсестер и пациентов. Этого было достаточно, чтобы она моментально взяла себя в руки – ее карьера и без скандалов терпела крах. Актриса умела красиво уходить и в глазах публики хотела выглядеть непобежденной.

– Будь ты проклят, Артур! – выкрикнула она, и голос эхом разнесся по отделению.

В палате стало тихо, и лишь стук его сердца напоминал о перепалке. Убедившись, что дочь мирно спит, он подошел к раковине и включил воду. Несколько раз сполоснув лицо ледяной водой, Артур взглянул в висящее над умывальником зеркало, но чуда не случилось – на него смотрел все тот же угрюмый мужчина.

Он думал о Каринэ. Об их последнем телефонном разговоре, о билете в кармане брюк, небрежно брошенных в спальне Лены в ту ночь. О счастье, с каким он собирал вещи в одолженный у соседа чемодан, и о своем замешательстве, когда на пороге возникла Лена. Если он и верил в рай, то лишь потому, что она стала его адом.

Артур осторожно лег рядом с дочерью, почти касаясь носом своей крохотной копии. И вновь ее разбитый висок занял все его мысли – напоминание о том, что его практически не бывает рядом. Он собирался это исправить. Только не знал как.

Мариам открыла глаза. С минуту она смотрела на отца будто не узнавая, а потом провела по его небритой щеке своей маленькой ручкой и засмеялась. Улыбнулся и он.

– Ты сегодня не уйдешь? – спросила девочка, вмиг сделавшись серьезной.

– Не уйду.

– Обещаешь?

– Да.

Она расслабилась, прижавшись к отцу.

– А если надо уйти, ты возьми меня с собой, хорошо?

Смутившись собственных эмоций, он погладил шелковистые кудряшки:

– Хорошо, Пончик, хорошо…

Глава 28

– Мари! Мари!

Алкоголь придавил мои веки свинцовой тяжестью, но этот голос я узнала бы из тысячи.

– Лусо?

– Я! Быстро собирайся, нас все ждут внизу!

– У меня выходной, – заныла я, зарывшись головой в подушку.

– А мы и не на работу. Одевайся и возьми теплые вещи, мы едем с ночевкой.

– Меня не отпустят. – Внутренне я взмолилась, чтобы бабушка не разрешила мне ехать.

– Уже отпустили!

Чертова Лусо! Она сдернула с меня простыню и рывком усадила на кровати. Лусо спустила бы меня и на улицу в таком виде, будь в том необходимость. Эта длинная женщина порхала по комнате, разве что не напевая.

В раздражении я встала и поплелась в ванную. Холодная вода оказалась весьма кстати: мне удалось немного прийти в себя и вспомнить, как я добралась до дома. В ускоренной съемке события минувшей ночи пронеслись в памяти, оставив след на моих щеках. Тигран нес меня на руках, бормоча что-то по-армянски… Я отчетливо помнила запах его футболки, которая показалась мне очень знакомой: я испытала то же чувство, как тогда, когда мы стояли на рынке обнявшись. Незнакомые и смущенные.

Ощущение, что я упускаю что-то важное, не покидало меня. Я вышла на кухню и застала Лусо в компании бабушки, дяди и Седы – они пили кофе и что-то весело обсуждали.

– Доброе утро! – поздоровалась я и отобрала у Лусо чашку.

Мне показалось или в их глазах, улыбках и приветствиях было что-то не то?

– Это на фотоаппарат. – Лусо протянула мне водонепроницаемый чехол.

– Зачем? Я не полезу в Севан! – приготовилась я к обороне.

– О-о-о, ради бога, не ной, как Андо.

А вот это уже было обидно. Но я не бросилась доказывать обратное. Я поступила мудрее – просто показала ей язык.

С теми же странными улыбками все пожелали нам счастливого пути. Внизу нас ждал экскурсионный микроавтобус. Сегодня он был заполнен пустыми бутылками и ведрами. Но зачем?

– Наконец-то! – воскликнул Андо и, выбросив сигарету, сел за руль.

– И я тебе рада, – не удержалась я.

На заднем ряду спал Тигран, накрыв лицо широкополой шляпой, забытой одной тучной дамой пару дней назад. При виде его мое сердце трижды обогнуло Землю.

– Как вы его разбудили?

Он явно уснул гораздо позже меня, и вряд ли его мог испугать голос Лусо.

– Мы и не будили, – усмехнулась Лусо. – Он сам приехал за нами и, перед тем как вырубиться, сказал заехать за тобой.

Я снова покраснела, но Лусо в это время смотрела на часы.

– Все, поехали! Скоро дети проснутся.

– Какие дети?

– Увидишь!

Ненавижу сюрпризы!

Выехав из двора, мы повернули на улицу с непроизносимым названием. Своим неровным, видавшим лучшие времена асфальтом она упиралась в парк. Целый месяц я проездила по этому маршруту и сейчас, то и дело подскакивая на сиденье, разглядывала еще тихие улицы под бесконечную болтовню Лусо – она рассказывала Сюзи, как провела выходные в Грузии. Я слышала эту историю два раза.

– Закройте окна, мы на светофоре! – Отвратительный голос Андо ворвался в мои мысли.

Сюзи и Лусо моментально выполнили приказ. Я же мысленно стукнула Андо по голове. Дважды.

Вдруг кто-то выплеснул на стекло целое ведро воды. Я отпрянула и с криком свалилась прямо на Тиграна. От неожиданности тот дернулся и резко сел, запутавшись в шляпе и во мне. Машина продолжала стоять, все смотрели на меня, еле сдерживая смех, а я уставилась на мальчика, прижавшего лицо к мокрому стеклу. Вместо резцов у него зияла огромная дыра, которую он охотно демонстрировал всем желающим. Сам мокрый с головы до ног, этот странный ребенок не выпускал из рук свое оружие – старое ведро.

– Ее окно могли бы и не закрывать! – крикнул Андо.

Ну все! Я уже дернулась к нему, но Тигран обхватил меня за пояс и прижал к себе.

– Потерпи немного, – прошептал он. – У тебя еще будет возможность отыграться, обещаю.

Боже, если бы он знал, что я пережила от одного его прикосновения! Я понимала, что в его действиях не было никакого подтекста, но все равно почувствовала себя иначе – взрослой. Я кивнула Тиграну, и он ослабил хватку. Мир тотчас обрел прежние краски.

Андо не догадывался о нашем заговоре. Он врубил музыку и принялся громко петь под всеобщий притворно возмущенный свист. Голос у него действительно был отвратительный.

Мы подъехали к Опере и припарковались во дворе, где жил Давид, красивый молодой парень. Он вернулся в Ереван уже после моего появления в фирме и с первого же дня стал со мной заигрывать. Поначалу я этого даже не поняла, мои мысли постоянно крутились вокруг Тиграна. Давид воспринял невнимание как призыв к действию и не оставлял меня в покое, развлекая наш и без того веселый коллектив.

– А чего ты хотела? – как-то сказала Сюзи, когда я залезла к ней под стол, прячась от Давида. – Мужчины избалованы: их мало, а красивых хороших девушек полно. Они прекрасно знают, что приличия требуют не соглашаться сразу, потому и привыкли игнорировать отказ.

– Да не нравится он мне! – прошипела я.

– Тогда вылезай из-под стола и объясни Давиду, что ты с ним не играешь. Будь взрослой!

Да, пора повзрослеть. Я решила последовать ее совету, но Давид, выслушав меня, сказал, что добьется своего.

Выйдя из подъезда, он направился к нам походкой арабского шейха. В руках у него была корзина с фруктами. Все тут же посмотрели на меня – уже несколько дней они питались моими подарками. Как я устала от этого постоянного чувства неловкости!

Проходя прямо под балконами, Давид не успел отпрыгнуть в сторону и угодил под небольшой водопад, внезапно обрушившийся откуда-то сверху. Его тщательно уложенные волосы беспорядочными черными прядями размазались по лбу, одежда намокла.

– Мерси, Маретт-теть![40] – крикнул он женщине на третьем этаже.