Гай Кей – Львы Аль-Рассана (страница 52)

– Мы уверены, что наша возлюбленная королева приложила все усилия, чтобы в точности выполнить ваши указания относительно удовлетворения ваших потребностей. В ваши комнаты проведена горячая вода, каждый день, после обеда, к вашим услугам личный массажист. Та пища, которая вами указана. Фарленское вино, как вы просили.

Он радушно улыбнулся. Инес рядом с ним застыла. Жиро де Шерваль на секунду смешался, потом, по обыкновению всех церковников, напустил на себя грустный вид. Ответить на это ему было нелегко. «Полезно, – подумал Рамиро, – осадить их сразу же, как коня, которого нужно объездить, – пока не полились эти бесконечные гладкие, округлые фразы». Тем не менее он сомневался, что этого человека можно осадить. И через мгновение его сомнения подтвердились.

– Я весьма сожалею, что мои преклонные годы вызвали необходимость просить о некоторых одолжениях из сочувствия к ним у тех, кто оказал нам честь, пригласив нас погостить. Особенно в зимнее время. Ваше величество еще молоды, в самом расцвете дарованных господом сил. Те из нас, кто стоит в начале увядания, могут лишь смотреть на вас как на нашу надежную опору под святым солнцем Джада.

Этого он и ждал. Такого не усмиришь, как удавалось ему много лет усмирять здешних священников в желтых одеждах. Людей непостоянных, честолюбивых, но не имеющих лидера и не обладающих силой. Даже не глядя на них, он мог представить себе их самодовольные лица. Теперь у них появился защитник, и положение дел могло вот-вот измениться. Что ж, ему следовало знать, что так будет. Ему следовало больше думать об этом. Некого винить, кроме себя, за то, что он согласился на просьбу Инес пригласить одного из верховных клириков с ее родины остановиться у них по пути на остров – ради ее душевного спокойствия.

Ему было известно имя де Шерваля, известно, что он – сильная фигура. Дальше этого мысли короля не шли. Его слабое место. Он не любил думать о клириках. Он смутно помнил тот день, когда она попросила у него разрешения пригласить этого человека. Он тогда чувствовал себя расслабленным и сонным после занятий любовью. «Моя королева, – подумал Рамиро Вальедский, глядя прямо перед собой, – слишком хорошо меня знает».

Он заставил себя еще раз улыбнуться высокому седовласому мужчине в роскошных, синих с золотом одеждах.

– Вряд ли вам понадобится наша поддержка здесь этой зимой. Разве что в борьбе с холодом и скукой. Мы сделаем все возможное, чтобы вам было удобно во время вашего недолгого пребывания у нас. – Он позволил себе тоном намекнуть на завершение аудиенции. Возможно, эту первую встречу по крайней мере получится сократить. Это даст ему время немного подумать.

Выражение лица де Шерваля стало мрачным, встревоженным.

– Видит бог, мы боимся не за себя и не за наши удобства, милостивый король. Мы приехали сюда по трудным дорогам, подгоняемые мыслями о детях Джада, которые обитают не на землях Эспераньи, вдали от благосклонного правления королей. Вот что, признаюсь, делает для меня тяжелой наступающую зиму.

Да, напрасно он надеялся: первую встречу не удастся сделать короткой. И теперь беда ждала впереди, подобно лесу копий. Рамиро ничего не сказал. Еще оставалась возможность ненадолго отодвинуть самое худшее. Ему действительно необходимо было время, чтобы подумать.

– Что вы имеете в виду, святой отец? – Вопрос Инес был задан со всей серьезностью. Ее руки сжимали солнечный диск на коленях, лицо выражало тревожную озабоченность. Король Вальедо мысленно выругался, но не позволил даже тени истинных чувств отразиться на своем лице.

– Как могу я не думать о наших благочестивых братьях по вере, которые вынуждены еще одну зиму страдать от жестоких мучений под игом неверных почитателей Ашара? – произнес Жиро де Шерваль. Произнес гладко, плавно, печально. Достаточно громко, чтобы его услышал весь двор.

«Вот оно, началось, – мрачно подумал Рамиро. – Явилось вместе с этим уверенным, опасным человеком из Фериереса. Де Шерваль приехал сюда для того, чтобы сказать именно эти слова. Сказать их сегодня утром, а потом повторять снова и снова, пока не заставит королей, и всадников, и фермеров с полей плясать под его дудку и погибать».

Несмотря на прежнее решение, Рамиро ощутил в себе вспышку гнева против министра. Гонзалесу следовало это предвидеть. Разве это не входит в его обязанности? Неужели только он, король, должен все планировать и быть готовым к любым важным событиям? Собственно говоря, он знал ответ на этот вопрос.

Некого винить, кроме себя. Король подумал о Родриго Бельмонте в далеком Аль-Рассане. Сосланном к неверным. При дворе даже не знают, куда он отправился. Капитан пообещал не нападать на Вальедо вместе с кем бы то ни было; пообещал только это, но не больше. Он был человеком Раймундо, его другом детства, а потом министром. Он не до конца доверял Рамиро, и Рамиро не доверял ему, если уж на то пошло. Смерть Раймундо. Тени вокруг нее. Слишком сложная история. А Бельмонте – слишком гордый, слишком независимый человек. Но необходимый, крайне необходимый ему сейчас.

– Но что же мы можем сделать, святой отец? – спросила Инес, поднимая к груди сжатые руки. – Сердца наши преисполняются тяжелым чувством от ваших слов. – Ее золотой диск сиял в мягком свете, льющемся в новые окна. Снаружи пошел дождь, король слышал, как тяжелые капли стучат по стеклу.

Если бы Рамиро не знал свою королеву, он мог бы подумать, что сам де Шерваль вложил эти слова в ее уста, так удачно они вели к началу его следующей речи. Королю захотелось зажмуриться, зажать уши. Захотелось немедленно оказаться подальше отсюда, скакать на коне под дождем. Прозвучали слова, вполне предсказуемые, но от этого не менее торжественные и требовательные:

– Мы можем сделать то, что могут сделать люди, на которых возложена святая миссия Джада на земле, не больше и не меньше, достопочтенная королева. Проклятого Халифата ашаритов больше нет, – изрек Жиро де Шерваль и замолчал в ожидании.

– Вот это свежая новость, – саркастическим тоном произнес Гонзалес де Рада, своим красивым голосом разрушив созданное настроение. – Пятнадцатилетней давности. – Он взглянул на короля. Рамиро стало ясно: граф наконец понял, куда целит гость, и пытается уклониться.

Слишком поздно, разумеется.

– Но есть и более свежие новости, как я понимаю, – невозмутимо ответил высокий клирик из Фериереса. – Порочный правитель Картады теперь тоже мертв, его призвал на черный суд Джад, как призывает всех неверных. Несомненно, этим нам ниспослан знак! Раз вожак этих шакалов погиб, настала пора действовать!

Он возвысил голос, плавно доведя его до первого крещендо. Рамиро уже слышал подобное, но не в исполнении такого мастера. Он ждал, охваченный чем-то вроде восторженного ужаса.

– Действовать? Сейчас? – Гонзалес даже не старался скрыть иронию. – Немного холодновато, не правда ли?

Еще одна неплохая попытка, и сами слова, и сухой тон, но Жиро де Шерваль отразил и ее:

– Огонь бога согревает тех, кто служит его воле! – Его взгляд, брошенный на министра, был укоризненным и непреклонным. Вряд ли Гонзалес де Рада стерпит подобное – король знал это по опыту и подумал, не вмешаться ли ему, прежде чем произойдет нечто серьезное.

Но тут неожиданно священник улыбнулся, как мог бы улыбнуться любой. Его суровое лицо смягчилось, он понизил голос.

– Конечно, я не говорю о войне зимой. Надеюсь, я не настолько глуп. Я знаю, что такие дела требуют проведенного без спешки планирования, подходящего времени года. Это дело храбрых воинов, таких, как доблестные правители Эспераньи и их легендарные всадники. Я лишь могу постараться, насколько это в моих слабых силах, содействовать разжиганию праведного огня и сообщить вам новости, которые, возможно, вдохновят вас.

Он ждал. Повисло молчание. Дождь барабанил в окна. В одном из очагов сдвинулось полено, затем упало с треском, рассыпая искры. Рамиро думал, что Инес задаст вопрос, которого от нее ждали, но она молчала. Он посмотрел на нее. Она опустила солнечный диск на колени и смотрела на священника, прикусив губу. Теперь выражение ее лица невозможно было понять. Король внутренне пожал плечами. Игра началась, и в нее придется доиграть до конца.

– Какие новости? – вежливо спросил он.

Улыбка Жиро де Шерваля стала ослепительной. Он сказал:

– Я так и думал. Вы еще не знаете. – Он помолчал, потом повысил голос: – Так услышьте известие, которое заставит возрадоваться сердца и вознести хвалу господу: король Фериереса и оба графа Валески, самые могучие правители Нижних земель Карша и бо́льшая часть знати Батиары объединились, чтобы начать войну.

– Что? Где? – На этот раз резкие слова сорвались с губ Гонзалеса.

Улыбка священника стала еще более торжествующей. Его голубые глаза сияли.

– В Сорийе, – прошептал он в полной тишине. – В Аммузе. На пустынных землях неверных, где запрещают Джада и проклинают его дарующее жизнь солнце. Армия господа уже собирается. Она перезимует на юге, у моря, в Батиаре, а весной сядет на корабли. Но уже состоялась первая битва этой священной войны. Мы узнали об этом перед тем, как приехали к вам.

– Где произошла эта битва? – Это снова спросил Гонзалес.

– В городе под названием Сореника. Вы его знаете?

– Знаю, – тихо ответил Рамиро. – Это город киндатов на юге Батиары, отданный им в собственность давным-давно, в благодарность за помощь, оказанную принцам Батиары в мирное и военное время. Какие армии ашаритов находились там, могу я узнать?