Гай Кей – Львы Аль-Рассана (страница 107)

Кто мои враги? Жители Фезаны? Здешние мувардийцы? Солдаты священной армии Джада, которые учинили погром в Соренике? Вальедцы, которые сожгли эту деревню прошлым летом? Ей хотелось плакать, но она боялась позволить себе это.

У Аммара на одной руке была рана, и Джеана осмотрела ее при свете факелов: ничего серьезного. Он так и говорил, но ей необходимо было увидеть самой. Она отвела его к реке, промыла и перевязала рану. Чтобы хоть чем-то заняться. Стоя на коленях, она окунула кусок ткани в холодную воду и вымыла лицо, глядя вниз на дрожащую на поверхности Тавареса дорожку лунного света. Глубоко вдохнула ночной воздух.

Они пошли дальше, вдоль ограды, на север. И там увидели короля Рамиро вместе с Родриго и Альваром на лугу, среди травы. За ними простиралась темная, бескрайняя пустота. Джеана увидела, как Родриго скрестил на груди руки и крепко прижал их к себе. Было уже очень поздно. Дул ночной ветер.

«Куда бы ни дул ветер…»

Потом они увидели, как Родриго и Альвар встали на колени перед королем, а затем поднялись.

– Кто мои враги? – через какое-то время спросила Джеана.

– Это мои враги, я надеюсь, – сказал Аммар.

– А твои кто?

– Очень скоро мы узнаем об этом больше, любимая. Смотри и слушай. Вероятно, скоро я получу выгодное предложение.

Теперь его голос звучал холодно, но она знала, что это самозащита. Вероятно, она лучше любого другого человека в мире чувствовала то, что связало Аммара ибн Хайрана и Родриго Бельмонте друг с другом, хоть это и казалось невероятным.

Теперь Джеану охватило предчувствие разлуки: сегодня ночью наступало завершение. И из-за этого ей тоже хотелось плакать.

Они ждали. Трое мужчин прошли по темной траве и приблизились к ним у ворот. Она увидела, что Альвар тоже ранен. У него на плече запеклась кровь. Ни слова не говоря, Джеана подошла к нему и начала осторожно оттягивать свободную ткань сорочки, чтобы открыть находящуюся под ней рану. Он взглянул на Джеану, потом отвел глаза и стоял тихо, пока она осматривала его плечо.

– Аммар. Я надеялся отыскать тебя, – тихо произнес Родриго. – У тебя найдется минута для разговора? – Он говорил на языке Эспераньи.

– Для тебя – всегда, – серьезно ответил ибн Хайран на том же языке.

– Король Вальедо оказал мне честь, попросив стать его министром.

Джеана посмотрела на него. Аммар наклонил голову.

– Ты тоже оказал ему честь, если согласился.

– Я согласился.

Аммар тонко улыбнулся.

– Бадир Рагозский будет огорчен.

– Представляю себе. К сожалению, я намереваюсь дать ему еще больший повод для огорчения.

– Каким образом?

«Это похоже на танец, – подумала Джеана. – Этот официальный тон гораздо больше маскирует истину, чем слова». Она стояла рядом с юным Альваром, слушала и перестала даже притворяться, что осматривает его плечо. Все равно было слишком темно.

– Полагаю, что обладаю достаточными полномочиями, чтобы сделать тебе предложение от имени короля Вальедо.

«Он был прав», – подумала Джеана. Откуда Аммар так точно это знал? На этот вопрос нельзя ответить, разве что вспомнить, кем и чем он был. Кем они оба были. В ветре с севера она ощущала, как что-то быстро близится к концу.

Аммар ответил:

– Меня всегда интересуют предложения. А твои предложения всегда интригующи.

Родриго заколебался, подыскивая слова.

– Пока мы стоим здесь, король Руэнды Санчес скачет в Салос вдоль реки, а армия Халоньи приближается к Рагозе.

– А! Халонья выступила! Королева Фруэла едет, чтобы отомстить за своего погибшего капитана?

При этих словах король Рамиро криво усмехнулся.

– Нечто в этом роде, – без улыбки ответил Родриго. – За все эти годы погибло очень много капитанов.

– Увы, это правда. «Война питается сердцами храбрецов, подобно дикому псу».

– Я знаю эти слова, – внезапно произнес король Вальедо. – Их написал ибн Хайран из Альджейса.

Аммар повернулся к нему, и Джеана поняла, что он удивлен, как бы ни старался это скрыть.

– К вашим услугам, государь. Эта строчка лучше звучит на ашаритском.

Теперь пришла очередь короля выказать удивление. Он метнул взгляд на Родриго, потом снова посмотрел на Аммара.

– Я не имел… это вы? – Он снова повернулся к Родриго, высоко подняв брови.

Родриго хладнокровно сказал:

– Мы одновременно оказались в ссылке в Рагозе в прошлом году. И с тех пор стали соратниками. Он приехал сюда – несмотря на то, что ему грозит смерть за появление на земле Картады, – чтобы вызволить из Фезаны Исхака бен Йонаннона и его жену. Джеана бет Исхак, которая стоит здесь, – лекарь моего отряда. Ибн Хайран был бы убит мувардийцами, если бы они узнали, что он находится в городе.

– Осмелюсь предположить, что взаимной любви там нет, – пробормотал король Рамиро. Он был высоким, красивым мужчиной. И еще он узнал строчку из поэмы Аммара. – А здесь? – спросил он.

– Я пытаюсь это выяснить, – сказал Родриго. – Аммар, мы всегда думали, что, если эта армия и две другие двинутся на юг, Язир ибн Кариф, вероятно, появится на полуострове к концу лета или следующей весной. Аль-Рассану, каким он был прежде, приходит конец.

– С грустью признаю это, – услышала Джеана тихие слова человека, которого любила. – Скажи мне, кто вспомнит сады Аль-Фонтины в будущем? Или слоновую кость в храмах Рагозы?

– На это у меня нет ответа, – сказал Родриго. – Возможно, ты поможешь нам всем вспомнить, я не знаю. У меня более насущные заботы. Король сообщил мне, что эта кампания должна стать захватнической войной Вальедо, а не священной войной, хотя с нами едут клирики и все может выглядеть иначе.

– О, прекрасно! – слишком весело ответил Аммар. – Означает ли это, что только тех, кто будет оказывать вам сопротивление, станут прибивать гвоздями к столбам или сжигать живьем, пока клирики будут петь гимны Джаду?

– Нечто в этом роде, – ровным голосом подтвердил Родриго.

– Альмалик Картадский – уже покойник, – тихо вставил король Рамиро, – за то, что он пытался сделать с королевой. И мувардийцам, когда мы их найдем, не стоит надеяться на мою жалость. Особенно после сегодняшней ночи. Но мое сердце не расположено к бойне – ни ради нее самой, ни ради удовольствия священников.

– А, – произнес Аммар самым насмешливым тоном. – Мягкое завоевание. Всадники Джада машут руками веселым ашаритским фермерам, проезжая мимо. И чтобы ваши храбрые солдаты были довольны – что? Зарубите на ходу несколько киндатов? Их-то никому не будет жалко, правда?

Родриго не захотел клюнуть на эту приманку.

– Это война, Аммар. Мы уже не дети. Есть Ашар и есть Джад, и будут твориться отвратительные вещи. После нескольких сотен лет, в то время как другая армия плывет в Сорийю, будут вещи даже хуже.

– Интересно, что может быть хуже отвратительных вещей?

– Ты не это имеешь в виду, – сказал Родриго. – Но у меня есть частичный ответ. Хуже – это когда то небольшое пространство, которое еще осталось, чтобы люди могли перемещаться взад и вперед между мирами, исчезнет, потому что эти миры утонут в ненависти. Это еще может случиться с нами. – Он заколебался. – И вероятно, случится, Аммар. У меня не больше иллюзий, чем у тебя. Не будет веселых фермеров там, где пройдет эта армия. Мы будем завоевывать, если сможем, и делать то, что должны, а потом попытаемся править здесь, как халифы и властители городов правили джадитами и киндатами среди вас.

– Как это… прагматично с вашей стороны, – ответил Аммар с ледяной улыбкой. Джеана видела, что он рассердился и не пытается это скрыть.

Родриго тоже это видел. Он сказал:

– Ты считаешь, что мы – подходящая мишень для твоих чувств в данный момент?

– Подходящая, за неимением лучшей.

– Чего бы ты от меня хотел?! – внезапно воскликнул Родриго. В наступившей тишине Джеану, как когда-то в Рагозе, охватило чувство, что для двоих мужчин, которые сейчас в упор смотрели друг на друга, больше никого на свете не существовало в это короткое мгновение.

Это мгновение пришло, ненадолго задержалось, а затем ушло. Джеане показалось, что она увидела, как это произошло, как что-то умчалось от этих двоих людей, быстрее, чем любые кони, и исчезло во тьме.

– Чего бы я от тебя хотел? – Голос Аммара смягчился. Теперь он заговорил по-ашаритски. – Наверное, невозможного. Поезжай домой. Разводи лошадей, воспитывай сыновей, люби жену. – Он повернулся к королю Вальедо. – Превратите свою страну – всю Эсперанью, если сможете ее объединить, – в землю, которая понимает не только войну и праведную набожность. Отведите в своей жизни место для большего, чем боевые песни для поднятия духа солдат. Научите ваш народ понимать… сады, необходимость фонтанов, музыку.

Пронесся порыв ветра. Ибн Хайран покачал головой.

– Простите меня. Я веду себя очень глупо. Я устал и понимаю, что вы тоже устали. Те известия, которые вы мне сообщили, не совсем неожиданны, но они действительно означают гибель того, что я… что было мне дорого.

– Я это знаю. – Голос Родриго был твердым, как скала. – Я бы хотел, чтобы ты помог сохранить в живых частицу Аль-Рассана. Я сказал, что у меня есть предложение. Если король не будет возражать, я бы предложил тебе определенные должности в Аль-Рассане, а потом разделенный со мной пост министра Вальедо.

Джеана услышала, как потрясенно ахнул Альвар де Пеллино, и увидела, что король сделал невольный жест. Родриго только что предложил отдать половину своей власти ашариту.