Гай Хейли – Заблудшие и проклятые (страница 64)

Лайак направил свой взор в небеса, на бурлящий энергиями воздух и флот, который ожидал ответа Терры. Капитаны подразделений, размещенных на Стене Дневного Света, предоставили Ралдорону отчёт, прислав список объектов для подтверждения. Каждое движение глаз Первого Капитана сопровождалось щелчком и мысленными командами. Ралдорон утвердил все выбранные цели: его офицеры выбрали отличные мишени – любой отмеченный объект мог быть подбит прямым попаданием луча энергии или же снаряда. Путь им преграждал исключительно колдовской остров, что находился на траектории стрельбы орудий Дворца, но был проницаем для их залпов.

– Я – пророк Богов, слуга Хоруса! – прокричал Зарду Лайак. – И я говорю вам – возрадуйтесь! Боги идут в этот мир! Они даруют свою силу и мудрость любому, кто достаточно силен и верен, дабы принять ее! Взгляните на меня и узрите одного из Их чемпионов! Я клянусь вам – Они будут милосердны к каждому, кто отвернется от Ложного Императора! Они добры к тем, кто преклоняет колени перед праведными силами этой вселенной! Это моя клятва – вы выживете и будете процветать! Вы познаете господство в этом царстве, а славу – в следующем. Таков их договор со мной, а мой – с вами!

Остров вновь остановился. Снова загремел гром.

– Поскольку я пришел к вам с этой радостной вестью, то должен предупредить вас – если вы не примете истинную веру, если вы не признаете Истинных Богов, если вы не поклонитесь Кхорну, Богу Войны… – небо содрогнулось при этом имени, и мужчины вокруг закричали. – Нурглу, Богу Вечной Жизни, – воздух вновь затрясся, и космодесантник продолжил произносить имена других сил. – Тзинчу, Богу Знаний, и Слаанеш, Богу Наслаждения… тогда их слуги убьют вас, а ваши души попадут в варп и будут поглощены! Лишь тогда в жизни, которая последует за этими событиями столь же непременно, как и ночь следует за днем, вы познаете всю тяжесть своей ошибки! Там вы посмотрите сквозь завесу лжи Императора! В варпе вы будете молить, не имея даже надежды на возможность изменить свой выбор. Есть только один выход! – прогремел Зарду Лайак. К этому моменту костяной остров уже отлетел на сотни километров к югу.

Глазами автоматонов Ралдорон видел, как жрецы-рабы Лайака откинули капюшоны и разорвали свои одежды, обнажив торсы. Все они были лишены глаз – на их месте находились лишь пустые окровавленные глазницы, а тела покрывали жестокие ритуальные шрамы и выжженные клейма. В правой руке каждый мужчина сжимал кинжал из тусклого металла.

– Это конец! – заревел Лайак.

Жрецы подняли свои кинжалы к небу и вознесли хвалу безъязыкими ртами.

– Пресмыкайтесь перед Богами и молите об их милости! – затребовал Лайак.

Ножи вонзились в груди жрецов. Они упали, словно один человек. Кровь хлынула из разрезанных сердец, разливаясь сквозь прорехи в костях, дабы омыть землю внизу.

– Сейчас настало то самое время. Настало то самое время! Путь открыт! Двери отворяются! Низвергните рабство Ложного Императора, покайтесь, пока не поздно, освободитесь от Его тирании!

Остров поднимался вверх, быстро исчезая в облаках, преследуемый ураганом безрезультатных выстрелов.

Капли дождя стекали с боевого доспеха Ралдорона, быстро превращались в целые потоки. Жидкость бежала по глазным линзам, размывая изображение.

– Что происходит? – спросил Тейн. Он поднял сложенные в чашечку ладони.

Только тогда Ралдорон увидел, что по желтой броне Имперского Кулака стекают ярко-алые капли.

– Кровавый дождь… – ответил Первый Капитан.

Пронзительный вой расколол небо. За ним тут же последовал еще один, а затем и еще. Сверху спустились три полосы зловещей энергии – в каждой из них мелькали проблески воющих лиц. Одна за другой они обрушились вниз, и вновь прогремел гром.

На горизонте взвыли рога.

Сквозь линию мерцающих энергетических полей, опоясывающих осадный лагерь, начали проталкиваться материальные объекты. Конструкции были настолько огромными, что просматривались даже с вершины Стены, находясь при этом в десятках километров от укреплений Дворца.

Три внушительные осадные башни проталкивались сквозь обломки десантных кораблей – исполины с легкостью давили разбитые звездолеты, что находились на израненной ничейной земле.

Из города донесся вой сирен. Вражеский флот по-прежнему не стрелял, но территорию между осадным лагерем и Стеной Дневного Света затопило огнем, когда вновь заговорила вражеская артиллерия. Снаряды попадали в ослабевшие энергетические щиты, все чаще прошивая их насквозь и врезаясь в укрепления Дворца.

– Вот оно, – произнес Тейн. – Приготовления окончены. Теперь начинается настоящая битва.

– Близится время высадки, – задумчиво сказал Ралдорон, рассматривая алый дождь.

– Давай же прольем вражескую кровь вместе, брат, – ответил сын Дорна.

Он поднял свою желтую перчатку и Ралдорон схватил предплечье Имперского Кулака.

По «Эгиде» тем временем прокатилась рябь взрывов.

– Я не оставлю эту исповедь без ответа! – воскликнул Ралдорон.

Первый Капитан вскарабкался на огневую позицию и повернулся к могучему орудию. Окруженный пламенем бессильных залпов врагов, что пытались сокрушить щиты, легионер воздел свой болтер, привлекая внимание как друзей, так и врагов.

– Сейчас! Сейчас! – закричал Ралдорон.

Он открыл вокс связь со всеми своими подчиненными: его ротой, Орденом, воинами других Легионов, расположенных на секции «Гелиос» Стены Дневного Света, марсианскими киборгами, смертными людьми, седыми солдатами и перепуганными новобранцами.

– Клятва! Примите мою присягу! – скомандовал Первый Капитан.

Его люди повернулись, и, опустившись на одно колено, склонили головы.

– Мы – кровные сыновья Сангвиния! – крикнул Ралдорон, перекрывая вой оружия.

– Мы – сыновья Дорна! – словно эхом ответил Тейн.

– В этот торжественный момент мы приносим свою клятву – мы не подчинимся этим пророкам! Мы отрицаем их суеверия, их кровожадных идолов, их заклинания и ужасные ритуалы! Сегодня ни один из предатель не пройдет мимо этой стены! Ни одно существо, что плюет на имя Императора! Ни один из тех, у кого поселились в сердце скверна измены! Ни один из тех, кто стал рабом этих ложных богов! Мы будем сражаться за Императора до последней капли крови! За Единство и Терру!

– За Императора, за Империум, за Единство и Терру! – проревели в ответ полмиллиона человеческих и генномодифицированных голосов, перекрывая грохот орудий.

– Пусть наше неповиновение станет первым ударом! – закричал Ралдорон. – Пусть оно станет нашей клятвой!

И хотя не было ни пергаментов, которые обычно скрепляли воском, ни времени для соблюдения надлежащих ритуалов, тем не менее, каждый присутствующий воин проникся царящей на Стене торжественной атмосферой, сравниться с которой могла бы далеко не каждая официальная церемония. Здесь не существовало никаких различий между простым человеком и легионером – только братство и общая воля к победе.

Ралдорон присоединился к Тейну.

– Хорошо сказано, Кровавый Ангел, – одобрительно произнес Имперский Кулак.

– Теперь я готов сражаться, – ответил Первый Капитан.

Затем заговорил сам Дорн. Его сообщение разлетелось по каждому шлему, вокс-бусине и системам оповещения Дворца…

– Время речей прошло – настало время первого великого испытания. Мой приказ для всех вас прост, но внимайте к нему с беспрекословным повиновением!

Наши враги идут! Убейте их всех!

ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

Ангелы Смерти

Ангрон освобожденный

Первый на стене

«Сумрак», орбита Терры, 15-е число, месяц Квартус

Одна-единственная нота прозвучала по флоту Хоруса, призывая к действию все силы Магистра Войны.

На «Сумраке» она была встречена с ликованием.

– Вот оно… Это сигнал! Всем двигателям полный вперед! – ревел Мастер Ужаса Тандамелл, обезумев от возбуждения.

Все взаимное уважение между Легионом и его слугами исчезло на борту «Сумрака». Связь рушилась уже давно, и процесс ускорился с тех пор, как тут появился Скрайвок – его присутствие стало последней точкой. И пусть подобное происходило не на каждом корабле, но под властью Расписного Графа экипаж превратился в рабов: надсмотрщики перемещались среди матросов, награждая плетьми тех, кто, как считалось, выполнял свои обязанности недостаточно расторопно. Ни один Повелитель Ночи не снизошел до утомительного контроля над дисциплиной – надзиратели же набирались из корабельных рабов. Каждый из них был подонком и садистом, но рвение надсмотрщиков в исполнении своих обязанностей возбуждало Скрайвока. Он никогда не отличался деликатностью, но сейчас характер Расписного Графа менялся под воздействием меча и становился все более неконтролируемым в своей жестокости – это происходило достаточно быстро, чтобы Гендор мог сам заметить этот процесс, но столь вдохновляюще, что происходящее было для него безразлично.

– Тандамелл! – прокричал Скрайвок с капитанского мостика. – Какая слава нас ждет впереди! Какая замечательная авантюра! Когда барды будут сочинять свои сонеты об этой войне, будь то победа или поражение, имя Гендора Скрайвока будет в них упомянуто – и это прекрасно! Когда летописцы будущего спросят, где был Конрад Керз в тот момент, когда первый штурм обрушился на стены, и не найдут ответа, они узнают, что я, Расписной Граф был там вместо него! Пока Керз глупо носится по космосу, скуля по своему отцу, именно я веду сыновей мрачного мира к славе, власти, грабежу и боли! Вперед, сыны ночи! Вперед к победе!