Гай Хейли – Заблудшие и проклятые (страница 23)

– Они открыли для меня проход. Это мое приглашение! – воскликнул Сангвиний.

– Отделение Галениуса, построится! – скомандовал сержант.

– Иногда лучший ход в политике – отказаться от любых игрищ, – произнес в вокс Сангвиний. – Ты остаешься здесь, сын мой.

– Как прикажите, – повиновался легионер.

Сангвиний направился к зданию один, и отблески тысячи сияющих глаз отражались от его золотых доспехов. Когда примарх приблизился, гладкая поверхность цилиндра раскололась, и две огромные створки разъехались в разные стороны, открывая проход в освещенное помещение.

В нем примарха ожидали пять фигур: четверо держали знамена с изображением черепа и шестерни Махины Опус, а пятая стояла впереди остальных и явно была представительницей женского пола. Делегация находилась на вершине лестницы и выглядела чрезвычайно внушительно – впрочем, лишь до тех пор, пока Сангвиний не поднялся и не затмил их своим присутствием.

– Приветствую тебя, сын Императора, – произнесла женщина.

– Рад вас видеть, посланница Веторель, – ответил Ангел. – Для меня большая честь встретится с вами, автором изящного решения проблемы Двойного Наследования…

– Также, как и для меня честь видеть вас, сын Императора.

Внешне Веторель была похожа на человека: она обладала светлым лицом с едва заметными признаками старения, на ее теле было мало видимой аугментики, а имеющаяся была сделана так, чтобы подчеркнуть ее человечность. Голос имел приятную тональность и был не отличим от людского, если бы не безошибочный машинный тембр: она была послом Марса в Империуме, поэтому ее модификации были цинично рассчитаны для воздействия на простых смертных. В них не было ничего отличного от общепринятого облика человека – они были созданы с учетом восприятиях любых отпрысков Терры, и Сангвиний по достоинству оценил это искусство.

– Вы выглядите прекрасно, – сказал ей примарх.

– Благодарю вас, милорд, – ответила Веторель. Ее глаза казались человечными до тех пор, пока она не опустила голову – в тени ее капюшона они засветились скрытой бионикой.

– Здесь ли сейчас Генерал-Фабрикатор? – спросил Ангел.

– Он ждет вас внизу, – посол низко поклонилась, отчего ее жесткие парчовые одеяния соприкоснулись с мраморной ступенью и зашуршали. – Магос Кейн просит принять его смиренные извинения за то, что он не может поприветствовать вас лично – многие дела требуют его присутствия.

«Например, рассказы о том, как он важен», – подумал Сангвиний. Ему уже надоела эта игра, но внешне он выказывал лишь теплую улыбку.

– Конечно же, я их принимаю, – ответил примарх.

– Позвольте мне отвести вас к Генерал-Фабрикатору, – произнесла Веторель, поднимая руку и приглашая его войти. Когда отпрыск Императора шагнул вперед, ворота за ним закрылись.

Как только примарх вошел, пол цилиндра начал медленно опускаться, увлекая их вниз по сверкающей шахте из пласкрита к самому сердцу гор. После того, как платформа оказалась значительно ниже уровня земли, над головами пассажиров с шипением закрылись три радужные двери из адамантия, способные выдержать прямое попадания орудий космического корабля. Ряды тусклых люменов, утопленных в стенах, излучали приглушенный свет. По мере того, как они опускались все ниже, пласкрит сменился породой, обработанной мелта-резаками – это явно было проделано не так уж давно. Срезы были почти идеальны, но там, где поверхность не успела полностью остекленеть под действием энергии термоядерного синтеза, просачивались небольшие капли воды. На столь большой глубине ощущалась вся тяжесть истории Терры, а войны людей прошлого виделись далекими и незначительными.

Казалось, что Сангвиний спустился в подземный мир, подобно Орфею, певцу древней Эллады.

Шахта представляла собой сооружение колоссальных размеров – она была предназначена для перевозки титанов. Сангвиний при желании мог бы даже взлететь, и все же ограниченность пространства сковывала его. Крылья примарха дернулись, и он вдруг почувствовал себя запертым в клетке: ему отчаянно захотелось снять шлем и подставить лицо под потоки влажного воздуха.

Спустя двадцать минут платформа медленно остановилась. Они оказались в огромном туннеле, заполненном рядами элитных скитариев, ряды которых на километры протянулись в гигантской пещере.

– Сюда, пожалуйста, – сказала Веторель, пропуская примарха вперед. Она шла рядом, в то время как ее знаменосцы следовали за ними на почтительном расстоянии.

По всему коридору разносились звуки гимнов и ритмичный звон инструментов. Стены туннеля были не такими гладкими, как в шахте лифта – подъемник спустил их в более старые секции. Грунт под Дворцом были испещрен пещерами, созданными людьми в течении долгой и разнообразной истории. В тех местах, где новые туннели прорезали старые постройки, стены были покрыты темными отверстиями, некоторые из которых были заделаны бледным свежим рокритом.

– Кейн располагает значительными ресурсами, – констатировал Сангвиний, указывая на легионы скитариев, чтобы показать, будто старания Загрея произвести на него впечатление не были напрасными.

– Это личная гвардия Генерал-Фабрикатора, модифицированная до высшей степени – их воля полностью подчинена воле Бога-Машины, – ответила Веторель. – Как вы знаете, внешняя оболочка должна оставаться неизменной, даже если она ложная. Большая часть мощи Адептус Механикус была утеряна, и нам пришлось пролить кровь целой империи, чтобы удержать Паутину для вашего отца. А сколь многие из нашего рода поклялись в верности Магистру Войны…

Сангвиний ожидал такого ответа от Веторель: даже после разрешения кризиса Двойного Наследования и переименования Механикум в Адептус Механикус война обострила отношения между Террой и Марсом до предела.

– Когда восстание будет повержено, мой отец все уладит, – ответил Сангвиний.

– Мы молимся об этом Богу-Машине, – сказала Веторель. – И просим лишь о том, чтобы Омниссия даровал нам победу, а Марс был возвращен.

«Дипломатично, но неуверенно», – подумал Сангвиний. – «Знает ли Рогал о всей глубине их недовольства…?», – удивился он про себя.

– И все-таки мы все еще могущественны. Впереди вас ждет доказательство еще большей силы Марса, – добавила посол.

Они вошли в пещеру, от которой, словно спицы гигантского колеса, в разные стороны расходились многочисленные туннели. В промежутках между ними были вырезаны специальные ряды ниш с дремлющими в них божественными машинами Коллегии Титаникус.

Пещера была больше, нежели ожидал Сангвиний. Она была увенчана огромным куполом из необработанной скалы, окаймленной пласталью и рокритовыми контрфорсами, что покоились на колоннах размером с башню. Одних только естественных опор было недостаточно, чтобы удержать вес гор и Дворца на их вершине, поэтому между возведенными конструкциями мерцала едва видимая синева полей структурной целостности.

В этом подземном мире над титанами усердно трудились тысячи техножрецов, сопровождаемые армией из рабов сервиторов. Гигантские машины, обслуживающие исполинов, сновали по пещере и казались карликами на фоне механических богов войны. Техника заволокла пространство вокруг, словно проросший лес: повсюду тянулась паутина кабелей, и, несмотря на размеры помещения, воздух был пропитан ароматами масла, ладана, раскаленного металла, охлаждающегося керамита и мириадами прочих запахов экстренной подготовки титанов, протекающей на огромной скорости.

– Здесь представлена десятая часть всех сил Легио Титаникус, находящихся на Терре, – сказала Веторель, обводя рукой десятки подготавливаемых к сражению машин. – Эта пещера является одним из нескольких подобных сооружений, внутри которых круглосуточно трудятся жрецы Марса, восстанавливая те божественные механизмы, которыми мы обладаем. И даже если это может казаться могущественной силой, милорд, это всего лишь толика наших прежних сил…

Сангвиний был потрясен, когда Веторель перевела на него взгляд – за ее маской дипломата он увидел глаза, пылающие ненавистью.

– Будьте осторожны, милорд, – сказала посол со стальными нотками в голосе, – несмотря на ваши успехи на Бета-Гармоне, многие из магосов считают, что эта кампания была ошибкой. Так много божественных машин пали… Но я уверена, что вы и сами все понимаете.

– Да, – ответил примарх. – Благодарю вас за предупреждение.

В ответ на его слова Веторель поклонилась и продолжила говорить уже своим прежним голосом:

– Генерал-Фабрикатор ожидает вас там, – сказала посол, указывая на большую многоногую машину, плоская спина которой была украшена ошеломляющим набором механических рычагов, – я прощаюсь с вами, милорд.

– Еще раз благодарю, посланница, – промолвил Сангвиний, но Веторель уже удалилась, даже не оглянувшись в ответ на его слова.

Загрейн Кейн восседал на возвышении, окруженный зарослями постоянно движущихся механических рук. Его машина походила на великана, отделанного медью, и была способна вместить дюжину самых прославленных магосов Адептус Механикус. Медленно передвигаясь, она выполняла различные задачи своим верхними конечностями. Не обращая внимания на враждебные взгляды техножрецов, мимо которых он проходил, Сангвиний легко взобрался на механизм.

Кейн сделал вид, что ведет особо важный разговор на бинарике с одним из главных советников. Сангвиний понимал машинную речь, несмотря на то что ни одно живое существо не смогло бы заговорить на ней без обширных механических изменений. Они не беседовали ни о чем важном – то было лишь шоу, единственной целью которого было заставить Сангвиния ждать. Когда Генерал-Фабрикатор, наконец, соизволил обратить свое внимание на примарха, Ангел ответил ему приветливой улыбкой.