Гай Хейли – Заблудшие и проклятые (страница 25)

– Благодарю вас за этот подарок, Генерал-Фабрикатор.

Ангел надел на голову шлем и оказался в закрытом пространстве своего боевого доспеха. Как только его зрение заполнилось потоком данных с сенсоров, чувство ограниченного пространства вернулось к нему.

Ангел затосковал по небу.

Прозвучало оповещение о входящем вокс-запросе, дополненном идентификационным кодом титана. Сангвиний открыл связь, и из динамика полился голос, чья мягкость никак не вязалась с огромной машиной – впрочем, примарх не обманывался: он знал, что в действительности разговаривает с самим титаном.

– Мой господин Сангвиний, – проговорила Эша Ани Мохана Ви. – Я благодарна вам за то, что вы пришли.

– Спасибо, – ответил примарх.

– Прежде чем я расскажу свою историю, – сказала Великая Мать, – пожалуйста, знайте, что я поддерживаю вас и ваших братьев. Из-за понесенных Легио потерь многие из нашего рода питают к вам неприязнь, но не я. Я понимаю необходимость жертв и впредь обещаю – как только вам понадобится помощь – моя или же моего Легио – то вам нужно будет лишь попросить.

– Благодарю вас еще раз, – ответил Сангвиний.

– Это не все – я лишь принесла свою клятву. А теперь выслушайте мою историю, милорд…

***

Она поведала ему, как на склоне безымянной горы стала свидетелем падения Хоруса Луперкаля.

Сангвиний вышел из подземной крепости и обнаружил, что Мандрагоры покинули свои позиции, оставив его людей в одиночестве на продуваемой всеми ветрами площади, что казалась теперь пустой и огромной.

Цели обстрела изменились: если раньше пустотные щиты искрились от прямых попаданий, то теперь вся мощь орудий обрушилась на окраины города, находящиеся за стенами, и небо над Дворцом очистилось. Теперь были видны клубящиеся облака, прорезаемые тепловыми вихрями и танцующими молниями, вызванными резкой ионизацией воздуха. Из-за постоянно меняющегося направления ветра, сталкивающиеся потоки боролись друг с другом, закручиваясь в скоротечные вихри, а снег, растаявший во время обстрела, превратился в дождь.

Сангвиний не терял времени и быстро направился к своему транспорту. Легионеры последовали за ним, не говоря ни слова. Когда двери «Лендрейдера» с лязгом захлопнулись, он дернулся и его гусеницы впились в дорогу.

– Дорн, – произнес Сангвиний по воксу, и когитаторы из сети дворцовой связи, услышав его голос, открыли приватный канал связи с братом.

– Сангвиний, – немедленно ответил Преторианец, и вокс затрещал в такт ударам снарядов, врезавшихся в сеть внешнего щита, – поторопись. События начинают развиваться все стремительней.

– Я вижу, что враг изменил схему атаки.

– Хорус закончил проверять «Эгиду» на прочность, – сказал Дорн. – Теперь они ведут бомбардировку всерьез.

– Буду краток – у меня есть новости от Кейна. Принцепс Легио Солария видела нашего брата Хоруса на горе Коллегии Титаника.

– Это важная информация лишь в том случае, если там произошло что-нибудь примечательное, – перебил Дорн.

– Так и было, – ответил Сангвиний. – Она видела, как Хорус, словно завоеватель, осматривал поле боя, а затем внезапно упал, хотя никто не нанес ему удара. В его боку открылась рана, причину возникновения которой установить не удалось. Принцепс ясно разглядела это, пока воины Луперкаля не запаниковали и не телепортировали его.

Дорн молчал, обдумывая полученную информацию.

– Это значит, что Хорус не неуязвим, как предполагают многие.

– Возможно, это свидетельство успеха Русса – ему удалось ранить его, – сказал Сангвиний. – Быть может, рана, оставленная Леманом, все еще досаждает Хорусу. Все-таки копье нашего брата…

– Это просто предположение, – возразил Дорн. – Впрочем, если Руссу все-таки удалось ранить Магистра Войны, и рана до сих пор беспокоит его… Что ж, это объясняет, почему на Бета-Гармоне нашим войскам удалось так легко отступить.

Сангвиний вспомнил ожесточенные бои, что они вели с предателями, прорываясь из окружения. Отказ от единого канала связи дорого им обошелся: отдельные боевые группы уничтожались по частям, миллионы погибли или были рассеянны по все планете – их было невозможно вернуть на Терру. Он помнил об уничтоженном арьергарде, что оставил, дабы прикрыть отступление Девятого и Пятого Легионов…

– Это ничего не меняет, – произнес Дорн. – Хорус здесь, и если он и был ранен, то теперь, полагаю, он в полном порядке.

– Могу только согласится, брат. Я предлагаю не распространять эту информацию – пробелы в ней быстро заполняться ложными слухами. Пойдет молва, которая наделит Хоруса еще большей силой, что помогла ему оправиться от нападения Русса…, люди будут считать его всемогущим.

– Это один из возможных вариантов.

– Единственный, о ком мы должны беспокоиться – Луперкаль.

– Если понадобится, то мы обсудим это позднее. На данный момент наши планы остаются неизменными, – отчеканил Дорн.

– Согласен, брат, – произнес Сангвиний и решился продолжить разговор. – Возможно, что с твоей стороны было ошибкой не посетить Кейна. Магосы раздражены – они высказывают несправедливые мысли, обвиняя меня в потере своих богомашин. Кейн открыто намекал на то, что если их претензии не будут рассмотрены, то он не исключает возможность войны между Террой и Марсом!

– Я знаю об их недовольстве, – ответил Дорн. – Досада марсиан продлится до тех пор, пока они не вступят в бой и не изольют свой гнев на врага. Пока битва не будет выиграна, а мы будем далеки от победы в войне, присутствие наших врагов укрепит союз между Террой и Марсом. Время пришло. Мы засекли крупные перемещения внутри осаждающего нас флота, – Преторианец взял паузу. – Враг собирается совершить свою первую высадку.

ДЕВЯТЬ

Зверь

Неверующий

Наземная операция

Скотовоз, флот предателей, низкая орбита Терры, 25-ое число, месяц Секундус

– Вы слишком долго терпели!

Голос Апостола звучал из вокс-динамиков, борясь с нарастающим гулом стада. Азмеди напрягал слух, чтобы расслышать слова проповедника. Из-за звериной составляющей его естества приходилось напрягаться, чтобы уловить значение слов. Он все еще был человеком, но где-то на задворках его разума от слов Апостола пробуждался монстр.

Вскоре он вырвется на свободу и поглотит разум Азмеди, но до этого момента он все еще мог постигать истину…

– Вас изгнали и отправили на окраины десяти тысяч миров – на самые отдаленные и зловонные планеты, на которых чистокровные никогда и не бывали! – вещал Апостол – Вы – повелители руин, ибо руины – это все, чем вы когда-либо обладали. Граждане Империума – настоящие тираны, они презирают и избегают вас, они нарекают вас позорным именем!

Азмеди не нужно было называть это слово. Он узнал его, когда мать, крича от ужаса, выгнала его из своего светлого дома. Позже он вновь услышал его в притонах для уродов и преступников, из которых его прогнали существа, носившие клеймо мутантов.

Слово. Апостол собирался произнести его…

– Нет! Нет! Нет! – закричал Азмеди, но его речь оборвалась, превратившись в козлиное блеяние.

– Зверолюди! – проревел Апостол и трюм взорвался криками и воплями; были те, кто кричал в гневе, но у большинства голосов вырвался крик отчаяния. – Они называют вас зверолюдьми!

Азмеди нашел подобных себе на дне ульев, куда приходили итераторы и проповедовали Имперские Истины – они выстраивали школы из спрессованного мусора и преподавали там совершенно всем вне зависимости от их уродств и уровня развития.

Слова Апостола напомнили Азмеди один из таких уроков, произошедший пятнадцать лет назад, что по меркам чересчур короткой жизни зверолюдей было очень давно…

– Когда человек покинул Терру, которую вам только предстоит узреть, у него была одна форма. Но человек посещал многие места, и они формировали геном нашего вида. Одна форма превратилась в многие!

От этой проповеди у Азмеди помутилось в рассудке. Его воспоминания перемешались с настоящим – со словами, что были сказаны ему давным-давно и были больше, нежели просто звуками, витавшими в воздухе – они являлись цепями, связывающими его…

«В различные виды Homo Sapiens», – говорил улыбающийся мужчина так, словно бы это все объясняло…

– Многие пробуют удержаться за свою человечность, но не вы. Только не вы! – продолжал Апостол – У вас отняли достоинство! Вас называют не людьми, но нелюдью, мутантами! Вы нежеланные гости на мирах, что так долго называли своим домом. Император изменяет человеческое тело и они зовут его монстров героями, но вы, вы истинные дети перемен, что были заклеймены, как чудовища!

Среди рода Азмеди были те, кто пытался следовать правилам. Были и те, кто пытался понять. Были и такие, кто пытался искупить грех своего рождения. Но это не имело никакого значения – их все равно презирали, и хотя их мутации были не такими странными, как у других человеческих видов, их внешний вид навевал воспоминания о невежественных веках и демонах.

– Если с человеком обращаться как со зверем, то он и станет зверем! – не унимался Апостол.

От этих слов зверолюди взревели от боли. Они начали цепляться друг за друга рогами и бодаться головами. В трюме завоняло пометом и яростью.

– Звери! – крикнул зверолюд, обращаясь к Азмеди.

– Звери! – заблеял другой.

Крик разнесся по стаду и трюм затрясся от топота копыт и криков.

– Звери! Звери! Звери! – продолжала скандировать в гневе толпа.