Гай Хейли – Волчья погибель (страница 52)

Неистовству дредноута положил конец примарх, по доспеху которого плясали пули. Русс размахнулся и метнул Копье Императора в спину «Контемптору». Оружие пронзило бронированный обтекатель силовой установки машины. Сначала показалось, что ничего не произошло, машина продолжала вырезать воинов по команде изменника, который находился внутри нее. Но затем распространился запах малефикарума, а по энергоустановке поползла пурпурная молния. Из выхлопных труб вырвался черный дым и пламя. Машина издала мучительный вой и сдетонировала, разлетевшись на куски. От взрыва Влка Фенрюка разбросало по сторонам. Находившийся рядом с Руссом Бьорн пригнулся, когда над его головой пролетела нога, вращаясь так быстро, что издавала рваный гул. Третий дредноут с диким ревом протопал через обломки, но его пронзили и свалили с ног четыре луча лазерных пушек из глубины тоннеля. Машина с грохотом упала у стены.

Леман Русс сорвал шлем, запрокинул голову и завыл. В галактике не было звука, подобного этому. Громогласный животный зов, пропитанный музыкой природы, укреплял душу каждого воина Своры и пронзал шипами страха врагов. Примарх завыл снова, и свирепый дух корабля отпрянул от его чистоты.

Со всех сторон раздались ответные завывания.

– Вот теперь начинается настоящий бой, – сказал Русс. – Вырезать их, затем идем через мост. Мы наступаем, за Императора и Империум!

Русс подбежал к дымящемуся остову «Контемптора» и вырвал копье, а затем повел воинов в атаку дальше в туннель.

Серые и зеленые доспехи столкнулись с оглушительным грохотом. Вынужденный искать укрытие Бьорн только с некоторым запозданием последовал за остальными. По спине застучали болты, выстреливаемые сверху.

К тому моменту Русс уже сражался на передовой.

Бьорн видел раньше, как бьется в ближнем бою его генетический отец. Видел, как он разделал дредноут «Контемптор» на борту «Храфнкеля». Был очевидцем того, как примарх сломал спину Магнусу Красному перед великими пирамидами Тизки. Видел его в бою на дюжине миров и видел ужасающие свидетельства его боев на сотне других.

Но Бьорн никогда не видел, чтобы Леман Русс сражался с такой свирепостью.

Волк бьется упорно, но и осторожно. Рана для зверя – это смертный приговор. Обычно Леман Русс бился подобно дикому животному, со свирепостью, которая, тем не менее, сдерживалась. На «Мстительном духе» он полностью отринул самообладание. Он сражался, как берсерк. Он открыто демонстрировал свою ярость и боль. Впервые с того момента, когда Гор наплевал на свои клятвы верности, Леман Русс сражался с предательскими сыновьями брата. Копье Императора с гулом рассекало воздух широкими смертоносными взмахами. Ее листообразное лезвие вскрывало доспехи, как бумагу и уничтожало тела под ними. Примарх метал копье с такой силой, что оно пронзало цели, мгновенно убивая их, и каждый раз он бросался прямо на болтеры врага, чтобы извлечь его, словно это некогда ненавидимое оружие стало дорогим ему.

Его сыновья следовали за ним, вырезая все, что попадалось на пути. Сыны Гора все еще сражались со своей контролируемой свирепостью, которой они были известны – методично и смертоносно, но в их боевом мастерстве появилась новая остервенелая грань, и в них Свора нашла воинов, в точности таких же беспощадных, как и они сами.

Ненависть растекалась вперемешку с кровью. Вой волчьей родни был пропитан безмерной яростью. Скорбь смешалась с их гневом, скорбь от очищения Просперо, в которое их обманом завлекли, и скорбь от того, что с мечтой было покончено. Они были близки к источнику всех бед Империума и их собственного унижения. В душах фенрисийцев было слишком много поэзии, чтобы не чувствовать уколы горя.

Пока Русс прорубал путь через фланговый отряд изменников, Волчья гвардия наступала через мост, доверившись защите своих доспехов «катафракт». Под ливнем вражеского огня они напоминали древнюю «черепаху» романийского народа, штурмующую ворота замка. У брони имелся свой предел, и один из элитных воинов упал, его энергетическое поле было разбито тяжелым снарядом, а шлем смяло попадание волкита. Массивное бронированное тело рухнуло, частично заблокировав мост. Его братья, преодолевая огонь, прошли дальше и атаковали. Доспехи усиливали их вой до оглушительных высот.

Русс убил последнего из группы предателей на ближней стороне пропасти, пригвоздив воина копьем к металлу стены.

– Следуйте за варагюр через мост! На врага! – проревел он. – Окрасьте дорогу кровью их смертей!

И он, вырвав потрескивающее копье, бросился вперед.

Выкрикивая ужасные клятвы, Свора собралась в одну группу, стекая с самых верхних уровней пропасти и с примыкающих к ней залов.

Враг был быстро разгромлен, и Свора оставила пропасть позади. Русс сохранил голову достаточно холодной, чтобы приказать ротам, атакующим корабль, занять позицию и охранять путь отхода. Часть целей Странствующих Рыцарей оставалась нетронутыми, но битва переходила во вторую фазу. Времени оставалось мало. Волчий флот был окружен. К Мому и умирающему Гепталигону стекались другие группы изменников. В систему прибывали корабли, чтобы присоединиться к битве. Такой быстрый подход подкреплений был невозможен. Прошли считанные часы с момента, как Свора начала атаку и обнаружила себя. В такой ситуации другие флоты Гора не должны были даже получить уведомление, но власть предателей над варпом был абсолютной. Темные силы гнали их на битву.

Для отряда Русса целей не было, поэтому он повел их в пляску бойни, чтобы выманить брата. Примарх приветствовал засаду. Он шагнул в западню предателей с одной целью – разнести ее, а покончив с этим, он завыл, желая большего.

Они держались вместе, сражаясь, как одно целое. За пропастью поперечный проход расширялся в ряд огромных отсеков, их толстые стены пронизывались проездами для поездов снабжения. Под склады выделялось очень много пространства линкора. Во времена Великого крестового похода экспедиционные флоты действовали годами за пределами имперского космоса. Сейчас эти отсеки, когда-то хранящие еду и воду для многочисленных экипажей и возвращающие людям удивительные артефакты и произведения искусства, были заполнены оружием, предназначенным для разрушения Терры.

Будь битва более организованной, Свора уделила бы время для подготовки складов к подрыву, но сейчас она сражалась только, чтобы убивать. Каждый отряд космодесантников-предателей, отправленный в бой против них, встречался с радостью, и воины Влка иронично благодарили своих врагов за то, что те облегчали им работу, доставляя свои тела к клинкам Своры.

Бьорн слегка задыхался, как истинный волк. Гудящая вентиляция шлема не позволяла линзам запотевать. Операционный таймер говорил, что они сражались четыре часа, но это ничего не значило. Бой растягивал время причудливым образом. Каждый миг мог быть для Бьорна последним, и поэтому растягивался в бесконечность, но после окончания каждой схватки ощущения были такими, словно она длилась считанные секунды. Со многими так и было.

Они прорывались по диагонали вверх, двигаясь через «Мстительный дух» от технических внутренних секторов в просторные помещения между центром и орудийными палубами правого борта. В конце концов, Влка добрались до большого церемониального зала.

Бьорн остановился на миг, чтобы сориентироваться. От высоких золотых ворот спускалась мраморная лестница, высеченная в прекрасном образе стекающего потока. Вдоль стен тянулись потрепанные украшения, а маленькие окна в потолке, раскрашенном фресками о победе на Улланоре, выходили в пустоту. Бьорн полагал, что воздействие малефикарума за пределами темноты уменьшится. Злу была свойственна скрытность, но признаки нового служения Гора находились по всему залу. При взгляде на статуи, те словно оживали. Стены украшали картины, написанные жидкостями, которые обычно не использовались в качестве краски. В жаровнях горело странное сине-зеленое пламя. Те декорации зала, которые не залила сочащаяся из стен слизь или не превратились в куски из живой материи, были жуткими. Похоже, их изменила не рука человека, скорее они сами себя преобразовали. В некоторых, наполовину завершенных на взгляд Бьорна, участках зала сдержанные завитушки орнамента, которые можно было встретить повсюду в Империуме, прорастали острыми гранями и шипами, больше подходящими для камеры пыток. Некоторые из них для этого и использовали. С ржавых крючьев свисали гниющие тела в мучительных позах.

В зале отчетливо слышался шепот губительных голосов. Отвлечение внимания едва не стоило Бьорну жизни. Боевые горны протрубили оглушительный вызов, и стены открылись.

Легионер Сынов Гора появился из ниоткуда и направил потрескивающую булаву в голову Волка. Бьорн нагнулся, и оружие оставило в стене вмятину размером с его тело. Он опустошил свой болтер в грудь изменнику. Нагрудник легионера лопнул, разорванные силовые кабели зашипели вытекающей энергией, и враг отшатнулся. Бьорн прыгнул на воина и вонзил молниевый коготь в подбородок противника. Задняя часть шлема предателя взорвалась наружу фонтаном дымящейся крови. Бьорн сапогом сбросил труп со своих когтей и развернулся, выискивая нового противника. Он оказался в гуще внезапно вспыхнувшей битвы. Воины появлялись из-за открывшихся панелей под извращенными творениями искусства, бросаясь со всех сторон на Влка Фенрюка. Болтерная стрельба быстро стиха, уступив место клинкам. Воины бились повсюду. Никаких боевых линий. Никакой дисциплины, только дуэль, повторяющаяся тысячу раз. Тьма против света. Ощущение нечестивого давления росло. Воздух уплотнился. Даже сквозь дыхательную маску Бьорн каждым вдохом ощущал вонь сточной грязи.