Гай Хейли – Волчья погибель (страница 45)

Адепты нового Адептус Механикус затянули свои гимны машинам. Русс уныло наблюдал за ними. Дорн назвал его лицемером. Если это так, то им же был и их отец, который объявил все религии ложными, за исключением случаев, когда они устраивали его. В конце все сводится к целесообразности. Вслед за Ним и Русс пошел этим путем.

«Храфнкель» содрогнулся. Многочисленные машинные голоса его систем поднялись до печального воя. Пения жрецов приняли успокаивающий тон. Ворча от дополнительной нагрузки, реактор «Храфнкеля» разгорелся сильнее. Мощь этой скованной звезды был выше тех хилых близнецов, к которым приближался корабль. Ускорение сказывалось на телах экипажа, а звезды с растущей скоростью увеличивались в размерах. Пустотные корабли Влка Фенрюка с уверенностью лавины двигались к промежутку между второстепенными солнцами Трисолиана.

Двойные звезды были маленькими и красными, и считались холодными для светил. Подобные звездные объекты были распространенным явлением, и, несмотря не склонность к спорадическому радиоизлучению, в основном неопасными. Вокруг них вращались многие обитаемые миры – на близком расстоянии и с короткими годами, когда сезоны проходили в течение недель, а небо было всегда ярко-красным.

Не такими были близнецы Трисолиана. Разделенные расстоянием всего в пятьдесят миллионов километров, они подвергались сильному взаимному воздействию своих гравитационных колодцев, которое усугублялось влиянием главной звезды. Они выбрасывали шлейфы раскаленных газов, словно руки возлюбленных, которые не могут коснуться друг друга. Пространство между ними представляло кипящий котел из природной плазмы и энергетических частиц. Уже на расстоянии пятидесяти миллионов километров щиты пустотных кораблей Влка Фенрюка заискрили специфическими помехами. Русс взглянул на экран в авгурной яме, его постчеловеческие глаза смогли разобрать детали. Намеченный им курс вел флот прямо между двойной звездой.

Прокладка курса через это пространство несла свои риски. Гравитационные вихри и выбросы коронального вещества, не уступавшие в смертоносности вооружению звездолетов, могли разорвать корабли на куски, но ни один воин Легиона не высказал своего беспокойства. Все они рвались в бой. Опасности пролива ничего для них не значили. «Храфнкель» охотно летел от опасностей варпа к не менее смертельному дыханию звезд.

– Держать курс, – приказал Русс. Солнца стремительно росли в размерах. Корабли Влка Фенрюка шли на полной мощности, продолжая ускоряться. Их скорость приближалась к существенной доли скорости света.

Сдвоенные солнца выбросили навстречу им игривые щупальца. На пустотных щитах кораблей заплясало радиационное свечение. «Храфнкель» застонал, преодолевая нарушения в структуре пространства-времени, создаваемые конфликтующими массами. Смертные члены экипажи бросились настраивать поля структурной прочности, которые сохраняли целостность корабля.

– Ауспики ослеплены. Авгуры и пикт-устройства не действуют, мой король, – доложил кэрл.

– Хорошо, – сказал Русс. – Если мы не можем видеть, враг тоже не заметит наше приближение.

Это был гамбит. Пройти через кипящее пространство между звездами и застигнуть Гора врасплох. По расчетам Русса более опасный маршрут даст его флоту драгоценные шесть с половиной часов, в течение которых их не будут видеть, сократив время визуального подхода в системе к «Мстительному духу» до всего лишь трех часов. У архипредателя будет для маневра на шесть с половиной часов меньше. На шесть с половиной часов меньше для пуска дальнобойных торпед и массированных ударов по волчьему флоту.

Шесть с половиной часов могли выиграть войну.

Русс усмехнулся. Он представил выражение лица Гора, когда Влка Фенрюка выскочат из жаркой зоны между звездами, и это подняло ему настроение.

Конечно же, они должны выполнить этот трюк первыми. Конечно же, Русс ожидал, что его люди справятся.

В проливе светились длинные ленты насыщенного энергией газа. Поначалу тусклые, они становились заметными по мере приближения кораблей, вырисовываясь в потоках конфликтующих бурных течений. Вокс наполнился визжащим воем противоборствующих звездных голосов, яростные импульсы естественных радиоволн время от времени звучали так, словно за их излучениями стоял разум, скрывая в них тайные послания. Красный свет усилился. Совсем не яркий, он становился гуще, пока не пропитал все вокруг, причиняя боль зрению своей силой.

Затрубили сигналы тревоги. «Храфнкель» вошел в пролив верным курсом. Кричащие кэрлы увеличили затемнение бронестекла окулюса. Далекие звезды погасли. Зловещие солнца остались, внушая жуткий ужас.

Флагман застонал. Он вошел лезвием ножа между двумя гравитационными колодцами, но спор близнецов сбивал его с курса, разворачивая то в одну, то в другую сторону и угрожая затянуть в объятия огненной смерти. Действия корабельных кэрлов – в массе своей иномирцев, так как уроженцы Фенриса плохо подходили для комплектования пустотных кораблей – набирали темп. Они выкрикивали сообщения, которые до этого передавали молча. Обстановка мирной работы на мостике сменилась на боевую, но в этот раз врагом Космических Волков была сама физика.

Электрические шквалы накрывали щиты. Гравитационные колебания вызывали у «Храфнкеля» рысканье и качку. Флагман трясло сильнее, чем волчий корабль у скалистых берегов. Влка Фенрюка находились глубоко в проливе. Солнца-близнецы обрамляли края окулюса своими округлостями. «Храфнкель» был так близко к ним, что повысилась внутренняя температура корабля, а за затемненным бронестеклом извивались газовые края звездных фотосфер. Гримнр сплюнул на пол, защищаясь от малефикарума. И не он один.

– Это сущий Хель, – сказал он. – И пылающие в муках души.

Черная Кровь сто сорок лет плавал по Вышнеземью и видел все чудеса имперской науки. Суеверия умирали тяжело.

Флот двигался вперед, все время увеличивая скорость. Солнца давили, угрожая сомкнуться и раздавить корабль. На дальней стороне пролива манила холодная безопасность пустоты.

– Мы почти прошли! – выкрикнул несдержанный брат. Длинные Клыки из стаи неодобрительно зарычали.

– Ты накличешь беду! – проворчал один из них.

– Никогда не полагайся на землю, пока она не окажется под твоими ногами, – согласился Русс.

Брат был наказан.

– Слишком поздно, – сказал Гримнр. Он изобразил глаз-оберег на лбу, сложив указательный и большой пальцы в овал. – Он бросил вызов вюрду своими неразумными словами, а судьба никогда не отступает.

Ревуны сообщили о бедствии. По всему кораблю приборы засветились красным, усиливая багровые сумерки звезд, сияющие сквозь затемненный окулюс.

– Солнечная вспышка! – завопил один из кэрлов в ауспикториуме. Они почувствовали ее раньше, чем увидели. Трисолиан 2а выбросил огромную волну энергии. Треск вокса усилился, бомбардируемый градом из триллионов частиц.

Регуляторы яркости окулюса не успели отреагировать, и мостик залило светом. Вспышка прошла близко к носу «Храфнкеля», словно побег папоротника или медленно разматывающийся кнут. Ее положение и скорость были иллюзорными. Выброс произошел в миллионах километрах впереди, и двигался со скоростью тысячу километров в секунду. Он был таким огромным, что искажал восприятие.

– Приготовиться к столкновению! – проревел Гримнр.

Фрактальная рука звездного света ударила по пустотным кораблям, словно те были мухами.

Вот теперь флот понес урон. Неверный расчет при попытке избежать солнечную вспышку привел к слишком крутой смене курса отрядом торпедных катеров. Их траектория вывела их близко к протуберанцам ведомой стороны. Двое тут же погибли, их щиты перегрузились, а корпуса были разодраны до каркасов бурлящей многоцветной плазмой. Третий разбили электромагнитные поля вспышки. Его свет погас, двигатели отключились, и он, лишенный энергии, закрутился к внешним слоям ближайшей звезды.

Кэрлы Русса попытались спасти его. Они отправили сообщения, которые не могли достигнуть адресата. Они вызвали корабли, которые не могли принять вызовы. Кэрлы выжидательно посмотрели на повелителя, ожидая от него решения.

– Оставьте его, – приказал Русс, пристально глядя вперед. – Если мы замедлимся, потеряем больше жизней.

Кэрлы подчинились приказу примарха. Корабль оставили на произвол судьбы.

Звезда по правому борту ответила на мольбу сестры, выбросив свою извивающуюся плеть. Первая ответила тем же, и так далее, пока пустота не завопила пылающими атомами. Влка Фенрюка беспорядочно влетели в извивающийся огненный проход. Имперские корабли были могучими орудиями войны, но ни одно творение человека не могло соперничать со звездой, даже с такой незначительной, как двойная Трисолиана. Приборы перегружались в ливне искр, их схемы сгорали от переизбытка Движущей Силы. Жрецы Адептус Механикус застонали, и космодесантники не могли сказать – от страха или экстаза. Крейсер «Вальхалла» взорвался. Дюжина эскортных кораблей погибла. Пустотные щиты по всем флоту изгибались под могучими ударами звездных плетей.

Избиение ослабло. Тряска стихла.

– У нас остался последний защитный слой, – сообщил кэрл эгиды. – Следующий удар разорвет нас пополам.

– Зарядить все конденсаторы. Я хочу, чтобы каждый пустотный генератор работал на максимальной мощности, – приказал Русс. – Переведите энергию с двигателей. Усилить защитные экраны.