Гай Хейли – Волчья погибель (страница 42)

– Мы все умрем, – согласился Коул и взглянул на контейнеры, раскачивающиеся у нее на груди.

– Мы – да, – сказала домина. – Только знание сохранится. Имеет значение то, что пока я жива, живы мои знания, чтобы они могли дополнить совокупность известного. Ради службы Богу-Машине я склоню колено у трона Гора. Если сюда придет Сам Император, я сделаю то же и для Него. Вопрос в тебе. Я сохранила тебе жизнь, потому что вижу в тебе потенциал. Последуешь ли ты за мной, кому бы я ни поклялась служить, или заявишь о своей верности и умрешь? Я могу использовать тебя, Коул, но это не означает, что я не прикончу тебя, если мне придется.

Трехпалая клешня раскрылась. Из ее центра вырвалось пламя плазменной горелки и приблизилось к лицу Коула.

– Будет досадно потерять твой разум, – сказала Асперция. – Если я должна убить тебя, то его я, возможно, сохраню.

– Я служу Богу-Машине! – сказал Коул. Он преодолел свой гнев и повторил как можно спокойнее. – Я служу Богу-Машине.

– Отлично, – заявила она. Горелка погасла, клешня вокруг нее сомкнулась. – Тогда я еще немногим дольше сохраню тебе жизнь. А теперь иди к остальным. Могущество – это представление, и нам устроят спектакль.

Двери с шипением открылись наружу.

Коул вышел так быстро, как приличествовало. Когда он присоединился к аколитам Асперции, ожидавшим в вестибюле, то задумался, допрашивала ли она точно также остальных. Кто из них отдался ее милости и кого нужно было убеждать. Его разум вернулся к оставшейся в комнате незаконченной работе.

Если бы он закончил ее, то снова смог бы стать свободным.

Постепенно в голове Велизария Коула начал формировать план.

17

Просьба Отца

После столь короткого пребывания в Этте Легион готовился к отбытию, а Леман Русс созвал свой военный совет.

Эйнхерии собрались в палате Великого Аннулюса – монументальном пиршественном зале, расположенном в Вальгарде. Его пол украшал огромная круглая мозаика, изображающая эмблемы тринадцати Великих рот Влка Фенрюка и являющаяся адаптацией королевских камней фенрисийских племен, переносимых с места на место. Русс настоял, чтобы Аннулюс был завершен раньше всего прочего в Вальгарде. Мозаика включала передвижные многометровые сегменты с инкрустированными знаками Волчьих лордов. В центре находился круглый камень с личным племенным символом Лемана Русса. Некоторые камни извлекли и заменили недавно.

Остальная часть зала еще не была закончена. Необработанный горный камень обтесали в грубые блоки и формы, которые станут статуями и рельефными панелями. Арки, ниши и прочая отделка были простыми высеченными контурами. Русс хотел, чтобы однажды палата стала ритуальным сердцем Влка Фенрюка. Пока же она оставалась холодным недружелюбным местом. Вход закрывали простые временные противовзрывные двери из керамита. Подмостки на колесах ждали возвращения рабочих. Инструменты были аккуратно разложены там, где появятся скульптуры. Непрозрачная пластековая обшивка закрывала незаконченные работы.

В зале царила мрачная атмосфера. Из ожидавших примарха эйнхериев только некоторые переговаривались. Вследствие движения планеты зал слегка покачивался. И так будет всегда. Из-за яростного притяжения Волчьего Ока Клык был похож на шапку, которая вот-вот упадет с макушки ребенка.

Дверь стремительно и шумно скользнула в стенную нишу. Вошел Леман Русс и его тень – Бьорн. При виде воина кое-кто из присутствующих прищурился. И хотя таких было меньше, чем в прошлый раз, но они все еще оставались.

– Я немного опоздал, – обратился примарх. На его плечах лежало Копье Императора. Кисти рук свисали с древка священного, хоть и малолюбимого оружия. Примарх напоминал сына херсира, идущего на свой первый бой. Русс был слишком могуч для зала смертных. Хотя в Аннулюсе было достаточно места для тысячи Волков, казалось, что сущность примарха переполняла его, подобно тому, как фьорд выталкивает потоки воды в море после того, как спадет волна. Вокруг Волчьего Короля гудело обещание бойни. Его приход взбудоражил эйнхериев. В их разумах промелькнули образы крови и битвы, от чего губы скривились в непроизвольном рычании.

Русс прошел в центр Аннулюса и встал на диск, носящий его именной знак и символ Легиона – красную волчью голову на сером поле. Примарх расставил ноги по обе стороны волчьей морды.

Он молча поприветствовал каждого из своих воинов. И хотя примарх не сказал ни слова, ледяной синевы глаза говорили, что он их видит и ценит. Такая честь наполнила сердца Волков гордостью.

– Время пиров завершилось, – сказал Леман Русс. – Я узнал то, ради чего прибыл сюда. Я слышу карканье вороньих слухов, разносящееся по залам. – Он посмотрел на Гримнра. В ходе ритуала хускарл и его люди ничего не услышали и вид ран Русса после его возвращения их встревожил. Волчий Король никому не рассказал, что произошло.

– Я расскажу вам, – продолжил примарх. – Восемь годи, которых я взял с собой на Кракгард, включая Ква, моего советника и друга, мертвы. Они погибли, отправив меня в Нижний Мир, куда даже мне, примарху Императора, было нелегко попасть. В мире вихтов и призраков мне бросило вызов существо не из этой вселенной. Да будет известно, что я преуспел. Пока я вел поиски в том мире, на наших годи напали вихты врага, и они заплатили за полученные мной знания своими жизнями.

Он снял копье с плеча и ударил древком по полу. От стен зала отразился треск металла о камень.

– Вот, что я узнал. С этим оружием, что дал мне мой отец, я поставлю предателя на колени, и хотя я может, и не убью его, а мы все погибнем, я причиню ему боль, которая погубит его в грядущие дни.

Он снова посмотрел на всех своих сынов. Его взгляд был настолько свиреп, что ни один не смог выдержать его.

– Мои воины. Мои эйнхерии, эта охота может стать последней для Влка Фенрюка. Я командовал вами во многих войнах, и вы ни разу не подвели меня. Я приказывал вам сражаться со многими странными и ужасными врагами, и вы подчинялись без вопросов и колебаний.

– Вы – наш примарх! – воскликнул Огвай Огвай Хельмшрот. – Если попросите, мы последуем за вами в Хель.

Русс сурово взглянул на Хельмшрота.

– Да, я ваш примарх, ваш повелитель. Я – ваш генетический отец. Данные вам дары моего отца были взяты из моего тела. По этой причине я имею право звать вас своими сыновьями, хотя у каждого из вас был смертный родитель.

– Мы – ваши сыновья! – сказал Бальдр Видунссон. – У меня нет другого отца. – Он плюнул на пол. Его заявление вызвало согласный рык у остальных.

– Я люблю вас, как своих сыновей, – продолжил Русс. – Но превыше моей любви к вам, превыше того, кем и чем я являюсь, я – ваш король, и король, потому что вы выбрали меня. Забудьте на минуту, что мы – Легионес Астартес. Вместо этого вспомните, что мы – повелители Фенриса.

Он указал на Хварла Красного Клинка.

– Ты, Хварл, не уступишь великим героям из саг.

Он повернулся к Луфвену Скупому.

– Ты, Луфвен, более щедрый даритель колец, чем лучшие из королей в истории. Огвай – рассудительный, Бальдр – смелый. Вы – воины, о которых не мог мечтать ни один лорд. Вы превосходите духом и отвагой лучших в Легионах моих братьев, и я горд быть вашим лордом. Мне стоит преклонить колени пред вами.

Он сделал глубокий вдох.

– У меня есть предназначение. Долгое время я полагал, что оно касалось вас. Отправляя вас в битву, я не особо задумывался о пролитой крови и предвкушал только грядущую славу.

– И мы с радостью повиновались! – выкрикнул Йорин Кровавый Вой.

– Верно! – отозвались другие. Они завыли, стуча кулаками по нагрудниками.

– Да! – сказал Русс. В его глазах пылал звериный свет. – Да, это так. Но имел ли я право требовать от вас отдавать свои жизни за меня?

– Милорд, – обратился Амлоди Скарссен Скарссенссон, – как вы сказали, вы – наш король.

– Король, – задумчиво повторил Русс. – Король. Что есть король, кроме как человек, который правит другими по их согласию. Согласно нашему обычаю, ни один король ни одного племени не обладает правом отправлять своих воинов в битву, которую они не могут выиграть. Ни один король не может принуждать к повиновению своих слуг, если они больше не доверяют ему. Это наш путь в огне и льду выбирать наших лидеров и низлагать их, если они подвели. Я никогда не забывал, что я – чужестранец для этого мира. Я – лорд-найденыш, навязанный вам.

Волки закачали головами.

– Мы выбрали вас, – сказал рунический жрец.

– А какой выбор был? – спросил Русс. – Сражаться вместе со мной или быть убитым мной. Вот как Русс пришел к власти на половине Фенриса. После Алаксеса я поклялся никогда более не быть слепым палачом. Я – не бессловесный топор в чужом кулаке. Я сражусь с Гором. – Он ударил ладонью по груди. – Но я брошу ему вызов, потому что я желаю этого, а не потому что так сказал мой отец. Мои братья хотели, чтобы я остался на Терре. Я сделал выбор. Вы должны сделать свой. Я не прикажу вам сразиться с ним. Если вы предпочтете остаться здесь и посмотреть, что принесет война, так тому и быть. Если вы решите вернуться на Терру и встать с Дорном, Джагатаем и Сангвинием на защиту Всеотца, я не остановлю вас. Возможно, ваши жизни будут полезнее там. Я – не годи. Я не могу увидеть будущее. – Он грустно улыбнулся. – Но я попрошу вас последовать за мной, в сердце армий предателя. Сегодня, Огвай Огвай Хельмшрот, я не приказываю тебе, но прошу пойти со мной в Хель. Ты сказал, что пойдешь. Ты по-прежнему так считаешь?