Гай Хейли – Волчья погибель (страница 39)
– Мне приказали не оглядываться на долину, – осторожно произнес воин. – Ни при каких обстоятельствах. Я дал клятву. Вы не можете заставить меня нарушить ее, мой ярл!
– Ты откажешь твоему примарху? – спросил Русс. Голос дрогнул, принимая нечеловеческий тембр.
– Я отказал бы ему в этом. Но ты не он.
Русс двинулся снаружи круга из волчьих черепов, вот только это был не Русс. Бьорн не сомневался в этом. Запах был не тем. Все было не тем.
– Как ты смеешь не повиноваться мне, калека, – сказал голос. Он отбросил все притворство, превратившись в хор влажных рычаний, которые имитировали речь.
– Я – твой примарх, твой повелитель, твой отец.
На Бьорн хлынул тяжелый смрад шерсти, покрытой коркой старой крови. Волчий запах, но нездоровый. Затем существо вошло внутрь круга, и как только перешагнуло через низкую стену, волчьи черепа взорвались, засыпав Бьорна острыми осколками. Оно подошло к воину сзади. На плечо легла рука, которая едва походила на человеческую. Толстые короткие пальцы покрывала шерсть. Большой палец своим размером и расположением больше походил на прибылой у собак.
– Повернись и посмотри на своего господина.
– Ты не мой господин. Ты не мой отец. Ты – малефикарум, и я не повернусь и не взгляну на тебя.
Существо рассмеялось, каждый выдох опускался на октаву, пока камень, на котором сидел Бьорн, не завибрировал от низкочастотного резонанса. Воин взглянул на обрубок левой руки. Если бы на Одноруком был доспех, у него был бы шанс. Он мог бы выпотрошить тварь молниевым когтем. Он видел, как убивали нерожденных. Но доспеха не было. Бьорн был облачен в ритуальный кожаный доспех. Все, что у него имелось – его обычный железный меч. Рука обхватила рукоять, и он приготовился продать свою жизнь подороже.
– Тогда ты умрешь, – произнесло существо. Тупые когти заскребли по плечу Бьорна, оставляя борозды на коже одежды. Сверху на его щеку опустилась нить слюны. Кожу погладило горячее дыхание.
Бьорн напрягся.
– Однорукий! – проревел голос со ступеней ниже места вахты. – Вниз!
Бьорн бросился вперед, когда зверь атаковал его. Что-то острое рассекло кожу на спине воина. Раздался гул влетевшего внутрь круга клинка, а затем звук стали, разрывающей плоть твари и хлопок расщепляющего поля. Смрад дыма был настолько мерзким, что Бьорн едва не задохнулся.
Демонический яростный вопль отразился от Волда Хаммарки.
Секунду спустя Бьорна подняли на ноги.
Леман Русс вернулся. Волосы и брови обгорели, лицо покраснело от пламени, а губы потрескались от холода. Окровавленная одежда была изорвана. Удар оружия рассек ткань и выделанную кожу, прикрывавшие грудь над основным сердцем, а снаряжение было пропитано кровью. Но это был он.
Бьорн машинально попытался взглянуть на нападавшего, но Русс схватил его за плечо.
– Не оглядывайся, помнишь? – сказал примарх. Он протянул руку за спину Бьорна и вытащил Копье Императора.
– Что это было? – спросил Бьорн.
– Лучше не видеть, – сказал Русс, посмотрев ему за спину. – Это несущество, нечистый вихт. Один из тех, что именуются нерожденными. Демон. – Задумчиво произнес он. – Это слово мы должны научиться воспринимать серьезно.
– Вы воспользовались Копьем Императора.
– Да! – подтвердил Русс. Он улыбнулся и поднял оружие. На лезвии образовалась корка черной крови, сильно спекшейся от силового поля копья. – При всем его злом вюрде оружие отлично сбалансировано. Бросок был хорош.
– Так и есть. – Бьорн оглядел раны примарха.
– Вы ранены.
– В Нижнем Мире. Ква говорил, что была своя цена.
Русс отмел его тревоги.
– Я заплатил ее, и теперь я знаю, как навредить Гору.
Русс не сказал победить. Бьорн прекрасно это заметил. В примархе что-то изменилось. Бьорн пробежался глазами по его лицу. Он держался, как обычно – порывисто, беззаботно, дерзко, но под глазами появились новое, багряные пятна, и он выглядел…
"Каким он выглядел?" – подумал Бьорн.
Измученным, это было единственное слово, подходящее его внешнему виду.
– Я очнулся на ступенях. Где годи? – спросил Русс.
– Они не присоединяться к нам, – сказал Бьорн. – Все спят на красном снегу.
– Как они умерли?
– Как герои, – просто ответил Бьорн.
– Мы пойдем к ним и посмотрим, что можем сделать, чтобы почтить их в смерти, – сказал Русс.
– Я не могу, – сказал Бьорн. – Мне запрещено.
– Можешь, – сказал Русс. – Просто не открывай глаза.
Русс направился обратно в долину. Он завязал глаза Бьорну лентой, оторванной от своей рубашки, и, взяв его за руку, повел вниз по ступеням.
Примарх убедился, что оценка Бьорна была верной, как только показался круг. Все годи были мертвы. Каменистый грунт был словно вспахан, и пропитан кровью. Вокруг было разбросано странное оружие, хотя кроме тел рунических жрецов больше никого не было. Некоторые из них были изувечены до неузнаваемости, их ритуальные костюмы разорваны, а тела вдавлены в перепаханную землю. А под конец что-то заморозило трупы.
Тело Ква было целее большинства. Он лежал с открытыми глазами и ртом. Тело было заключено в оболочку из тающего льда, пронизанного лентами крови. Под неистовой летней жарой лед уже начал таять. Рядом лежали близнецы-стражники Ква. Они были смяты в одну массу, снова разделив плоть, как и до рождения.
Большой менгир почернел и наклонился в бок, демонстрируя более светлую часть, которая показалась из-под земли. Посередине менгира бежала трещина, едва не расколов его пополам.
Бьорн принюхался.
– Воняет, правда? – сказал Русс. – Магия и отчаяние. Как на Просперо.
Примарх покачал головой.
– Мы используем оружие врага на свою беду, но я не вижу другого выбора.
– Ква предупреждал вас, – сказал Бьорн, – и теперь он мертв.
– Предупреждал. Как и Малкадор, и Константин Валдор. Они все были правы. Я получил то, в чем нуждался, но какой ценой… – Он остановился, прежде чем сказать то, о чем бы пожалел. – Это место, – вдруг произнес он. – Оно должно быть уничтожено. Оно запятнано. Здесь бродят жуткие твари. Барьер между варпом и миром истончился.
– Вы его сожжете? – спросил Бьорн.
– Нет, мой сын, – ответил Русс. – Этого будет далеко не достаточно. Кракгард должен быть переделан, а Хельская стезя через Дверь Сюртюра закрыта. Этим путем опасно снова пользоваться.
Он зарычал.
– Еще одно задание на потом. До этого нам многое надо сделать.
Русс коснулся снега на лице Ква. Оно было скользким из-за текущей воды.
– До следующей зимы, – произнес примарх.
15
Битва за Трисолиан А-4
Широкие лучи молниевого огня раскалывали воздух внезапным тепловым смещением, сотрясая пещеру-склад неестественным громом. Когорта таллаксов прошагала мимо орудий, выбрасывая сверкающие смертоносные разряды. Подземные агрополя Трисолиана А-4 не могли пасть.
Если эта планета погибнет, то их главные продовольственные запасы будут потеряны, и они умрут от голода. Бои начались здесь – против групп лазутчиков Предательских Легионов, стремящихся закончить кампанию, прежде чем она началась.
Их обнаружили. Началась битва. Конечно же, магос домина руководила сражением из своей крепости на станции Септа Гепталигона. А вот ее везучим подчиненным довелось испытать упоение боем.
К их числу принадлежал и Коул. Только чувство самосохранения не позволило ему выразить свое несогласие.
Противостоящие им легионеры носили синие цвета то ли Повелителей Ночи, то ли Альфа-Легиона. Коул не мог разглядеть сквозь дым, который сокращал видимость до пяти метров. Сигнальный импульс их опознавательных маячков был искаженным. Имперские коды заменили на идентификаторы врага. Разорванные кислородные трубы настолько насыщали пламя, что оно прожигало сталь. Вонь плавящегося металла была невыносимой. Сенсоры Коула заглушали какофонию сигналов тревоги, державших в напряжении его разум. Газ. Пламя. Пули. Взрывы. Столько способов умереть, и связанные с его разумом меньшие машинные духи жаждали рассказать ему обо всех.
Его таллаксы наступали, методично заливая конец пещеры огнем своего оружия. Энергетические разряды всевозможных разновидностей создавали красочную картину. Фазированные плазменные вспышки и перегруженные фотоны соревновались, чье пламя ярче. Лазерное оружие било короткими прямыми лучами, рукотворная молния – зигзагами.
Взорвался шестиугольный контейнер с компостом. Коул увидел, как упал легионер, края зияющей дыры в нагруднике светились расплавленным керамитом. Другой рухнул, продырявленный в трех разных местах темно-синими лучами мультилазера. Масс-реактивные снаряды разорвались по всей фронтальной обшивке одного из таллаксов. Он пошатнулся и опустился на одно колено. Из перебитой трубки хлынул газ. Коул подумал, что воин упадет, но тот замер, переключившись с поврежденных узлов, затем направился вперед. Появившаяся хромота ему совсем не мешала.
Легионеры отступили, как призраки. Таллаксы тяжелой поступью двинулись дальше. Оружие вращалось на шарнирах, наводясь и оценивая все, что могло представлять угрозу.
Минуты относительного спокойствия прошли. По всему объекту завыли сигналы тревоги. Ворвались яростные ветра декомпрессии, а затем стихли, когда проделанные в агропещерах бреши были запечатаны переборками. Коул рискнул высунуть голову из-за упавшей технической колонны, за которой он прятался. Адепт так сильно сжимал волкитную серпенту, что заныли пальцы. До сих пор он не сделал ни одного выстрела.