Гай Хейли – Волчья погибель (страница 32)

Ни один не надел силовой доспех. Как и Бьорн, они были облачены в ритуальное кожаное снаряжение и маски. Без своего боевого доспеха Ква был почти беспомощен, и близнецы-стражники несли его на кресле, сделанном из кости маммота. С каждой шеи, кисти и пояса свисали пластинки из кости и рога с вырезанными на них могучими защитными рунами.

Русс остановился на обочине мощеной дороги и сделал глубокий вдох. Воздух был сухим и теплым. Ниже по склону температура будет соответствовать тропическим нормам Старой Земли, даже на полюсе. На экваторе она вырастала настолько, что становилась опасной для человеческой жизни.

– Отличный летний день, – сказал Русс.

Носильщики Ква поднесли его к королю.

– Начало конца, – сказал Ква. – В полночь Фенрис начнет свой путь прочь от Волчьего Ока. Он грел свои руки слишком близко к огню и теперь отдергивает их. Вскоре придет зима.

Русс смотрел на неистовство планеты одобрительным взглядом.

– Это суровый мир. Наш мир, – сказал примарх.

– Как телом, так и духом, – подхватил Ква. – Не будь он таким ярым, то мы бы не пережили это предприятие. – Он потряс посохом. Загремели волчьи зубы и костяные амулеты. – Вниз, – указал жрец, – к Кракгарду.

Из любого места, за исключением Клыка, подъем на вершину Кракгарда означал трудное восхождение. Но с горы, вмещавшей Этт, любое направление вело вниз. Отряд двигался вереницей по смертоносным тропам стороны Восхода. Когда группа спускалась, вершины братьев Клыка вырастали, от кажущихся скромными гребней до колоссальных масс камней. Так было, пока Бьорн не оглянулся и не узрел бесконечную величественность самого Клыка, его огромную пирамидальную форму, пронзающую облака. Сквозь громоздящиеся на восточном склоне облака и пульсирующую над вершиной зарю сияли огни флота.

Вскоре воины сошли с главной дороги, направившись вниз по вырубленным из камня ступеням. Пирамиды из волчьих и человеческих черепов охраняли входы на многочисленные площадки. Вырубленные в скале ниши хранили маленькие статуэтки воинов прошлого из слоновой кости. Путь вел в глубокую долину, отделяющую Кракгард от Клыка. Через одинокую каменную арку без стен они пересекли реку, бурлящую двумястами метрами ниже летним потоком. Некоторое время воины шли во влажной тени. Повсюду рос мох и папоротник, растрачивая накопленную за прошедший год энергию, чтобы пустить корни и посеять семена, накапливая снова энергию, прежде чем вернется лед. Воздух был жарким и таким влажным от испарений реки, что оружие Влка покрылось капельками конденсата.

Затем дорога снова пошла вверх, извиваясь между черными скалами к небесам.

Кракгард был погребальной горой Влка Фенрюка и обладал мрачным духом, чей голос нашептывал чуть тише дуновения горячих летних ветров. Вскоре после начала восхождения от главной дороги начали ответвляться первые тропы, ведущие к гробницам могучих героев. Затем они стали появляться регулярно.

Некоторое время спустя отряд пришел к впадине в горе, куда грязный язык ледника спустился с верхних долин, чтобы погрузиться в каровое озеро. В воде плавали голубые айсберги. Черный щебень устлал землю острыми осколками. У берега озера находилось ритуальное место, обозначенное столбами из бледно-серого дерева, украшенными вырезанными черепами космодесантников. В середине был установлен заостренный менгир высотой в рост Русса, грубо обтесанный для сходства с Клыком.

У склона хребта, где тропа поворачивала вниз к каровому озеру, в камне была высечена широкая площадка, вымощенная скользкими плитами и окруженная низкой стеной. На стене были установлена сотня волчьих черепов мордами наружу. Они принадлежали черногривому виду, самому крупному на Фенрисе. В центре площадки лежал валун высотой по пояс Бьорну, отполированной за годы человеческих прикосновений.

– Волчья гвардия вернется в долину и будет ждать возвращения примарха с горы у моста, – сказал Ква.

– Мы не уйдем, – отрезал Гримнр. Его товарищи тревожно переглянулись. – Ты не можешь требовать, чтобы я покинул моего примарха.

– Может. Подчинись руническому жрецу, Гримнр, – приказал Русс. Бьорну подумалось, что у него усталый и напряженный голос. – Подчинись его приказу, как моему.

– А что с Бьорном? – спросил Гримнр, сердито указав на воина.

– Бьорн будет ждать здесь на страже, – сказал Ква и указал на валун. – Ты сядешь на Камень Бдения и повернешься лицом к Этту. Не смотри на впадину.

Ква обратился ко всем.

– Мы, годи, вступим в борьбу плоти и духа, к которой вы не можете присоединиться. Вокруг этого места есть обереги. Черепа и камень защитят тебя, Бьорн. Ни в коем случае не отходи от них. Ты не должен смотреть на впадину.

– Как мне следить, если я не могу смотреть? – грубо спросил Бьорн.

– Действительно, почему он остается, а нас, Волчью гвардию, отсылают? – потребовал объяснений Черная Кровь.

– Он должен стать вестником провала, – пояснил Ква Гримнру. – Ты хочешь забрать у него это бремя? У него злой вюрд. Если хочешь, можешь разделить его.

Черная Кровь нахмурился, единственный глаз посуровел. Воин сплюнул на камень.

– Нет, – ответил он.

– Тогда вы будете ждать внизу, – сказал Ква и повернулся к Бьорну. – Если лорд Русс не вернется, ты принесешь известие о его гибели.

– Как я узнаю?

– Если он не вернется до заката, ты поймешь. Ты должен отвернуться, – сказал Ква. – Что бы ты ни услышал, ни в коем случае не поворачивайся, или все зло, что случиться с нами, произойдет с тобой, а через тебя с Легионом. Если мы потерпим неудачу, ты должен принести новости в Этт. Твоя задача заключается только в этом. Жди до вечера. Ни в коем случае не смотри на впадину, не важно, что случится. Не смотри!

– Если это мой вюрд, то я сделаю это, – сказал Бьорн, – хотя такая судьба мне не по душе.

– Это твой вюрд, Бьорн Разящая Рука, – сказал Ква, – и мне жаль, что это так, но плетение Всеотца не принимает во внимание личные чувства.

– Однорукий, – упрямо напомнил Бьорн, яростно взглянув на жреца. Самообладание воина, в конце концов, дало сбой. Непонятные заявления годи сидели у него в печенках. – Я – Однорукий.

Он похлопал по обрубку левой руки.

– Почему ты зовешь меня Разящей Рукой? Это какая-то дурацкая шутка?

Ква настороженно взглянул на него.

– Потому что это твое имя, Бьорн. Оно было вплетено в твой вюрд в момент рождения, последуй за своей нитью чуть дальше и ты поймешь, что это твое истинное имя.

– Мы закончили? – нетерпеливо прорычал Русс.

– Да, мой ярл, – ответил Ква.

– Тогда, Гримнр, к подножью лестницы, – приказал примарх.

Проворчав, хускарл увел воинов с площадки. Русс пристально следил за Бьорном, пока тот не занял свое место на камне и не отвернулся от впадины.

Один за другим годи прошли мимо, первым был в своем кресле Ква. Русс следовал последним. Проходя мимо Бьорна, он кивнул ему.

Бьорн прислушался к стуку костяных амулетов годи, угасающему вдали. Последней стихла тяжелая поступь Русса. В долине Кракгарда звук странным образом усиливался – шаги Русса были громкими, как артиллерийская канонада над полем боя.

Горячий ветер пошевелил бороду Бьорна. Его обрубок заныл. Он хотел свой молниевый коготь, чтобы тот скрыл его увечье.

Он хотел столь многого.

12

Дыхание Сюртюра

Протянувшаяся от впадины подковообразная долина резко заканчивалась головокружительным обрывом глубиной в полкилометра – наследие более сильных обледенений и прошлых тектонических сдвигов. За ней тянулись леса и ровные участки вокруг Волда Хаммарки. Долина направляла штормовые ветра, которые гнались друг за другом горячим неизменным потоком.

Небольшая группа направилась к ритуальному кругу. Он располагался на участке твердой вулканической породы, отличной от окружающего сланца. В центре находилось небольшое углубление, незаметное с площадки, возвышающейся над каровым озером. Изнутри ямы бил желтый свет. Поднимался и разносился по земле дым, рассекаемый острыми камнями. Над дырой стражем стоял менгир, высеченные очертания которого напоминали Клык. Пламя этого мира окрашивало его подбрюшье в оранжевый цвет.

Леман Русс подошел к дыре. Запах сероводорода заставил его отвернуться. Он не мог долго смотреть прямо в отверстие. Жар лохматил волосы и отталкивал его. Примарх отошел, перед глазами на миг возник образ бесконечной глубины и мировой кузни, бурлящей в сердце мира.

Ква приказал своим стражникам-близнецам поднести себя к краю ритуального круга.

– Это Дверь Сюртюра, кузница души, вход в его королевство мертвых.

– Я не видел ее раньше, – сказал Русс.

– Вы видели впадину.

– Да, я прошел ее. Это круг черепов с трещиной в скале, не отличающейся от прочих достопримечательностей Кракгарда. Я не обратил на нее внимания, – сказал примарх. – Это место для вас, годи.

– Зачастую таинственное спрятано на виду. Дверь Сюртюра активна только в этот день, – Ква поерзал на кресле. – С одной стороны это вулканическое отверстие с необычными свойствами. Геологическая диковинка. С другой – дверь в Нижний Мир. Чем вы его считаете, о, сын Императора?

Русс уставился на дыру, которая вела в раскаленное сердце мира. Он довольно хорошо понимал вулканические процессы, которые могли привести к такому необычному феномену. С рациональной точки зрения. Затем примарх посмотрел на своих годи, на черепа и руны, и понял своим сердцем, чем она на самом деле была.