Гай Хейли – Волчья погибель (страница 29)
– Нет! – выкрикнул экстрактаториан. – Запрещены принципами нашей веры! Император может и не быть Омниссией. Этот довод несущественен. Без Него Марс был умирающей империей, искушаемой копаться в том, что лучше не тревожить. Твоя демонстрация повлияла на более впечатлительных среди нас, но не на меня. Я знаю, что это этакое. Ты используешь не технологии. Это тьма. Это ты предала Бога-Машину.
Сота-Нуль засмеялась влажным скрипучим звуком, который был таким же нечеловеческим, как и ее механическое тело.
– Да будет так, слуга ложного Омниссии. Если ты желаешь уничтожения, то у магистра войны его в изобилии.
Гололит с шумом отключился. Управляющие им машины сгорели, по электрической цепи зала пронеслась обратная связь. Сервиторы застонали. Свет погас.
В воздухе повис запах серы. Мигнув, включилось аварийное освещение.
Вице-король экстрактаториан немедленно начал отдавать приказы.
– Очистить это место! Извлечь все машины, которые приняли проецируемую энергию, и уничтожить их. Ликвидировать всех сервиторов, которые помогали в обработке этого сигнала. Сигма-Сигма, если враг использовал гололит, тогда он рядом. Мы должны приготовиться к войне и защититься от проникновения. Все военные силы и средства должны быть немедленно активированы. Все операции по добыче, таким образом, приостановлены.
– Зачем приходить сюда? – спросил Коул у Сигмы-Сигмы. Он прервал ее общение с тремя присутствующими подчиненными, а также, возможно, удаленными.
– Что? – рассерженно спросила она. – Думаю, ты не понимаешь, как работают наши взаимоотношения. Я говорю, ты – молчишь.
– Нет, нет, нет, – возразил Коул. – Вы не слушаете меня. Послушайте! Зачем магистр войны идет сюда? Мы – пустое место. У нас нет ничего, что ему может понадобиться. У вас военное мышление, домина. Почему?
– Так ты стремишься вытянуть из меня мои знания, как ты проделал с предыдущими хозяевами? – спросила она.
– Я прошу просветить меня того, кто больше понимает, – ответил Коул со всем смирением, на которое был способен.
Сигма-Сигма издала металлический вздох.
– Мы предлагаем пункт пополнения запасов любым имперским силам, которые могут угрожать тылу магистра войны, – сказала она.
– Но его армии по другую сторону от нас, говоря в галактических масштабах.
Асперция Сигма-Сигма наклонилась над Коулом.
– Верно. Но, когда он направится захватывать Бета-Гармон, ситуация изменится.
Стремительно, как удар хлыстом, ее длинное змеиное тело развернулось, и домина поспешила прочь, стуча механическими конечностями. Раскидав низших техножрецов, она направилась по своему загадочному поручению.
«Или может быть, – подумал Коул, – она больше не хочет отвечать на мои вопросы».
Если бы Коул обладал крупицей неуверенности в себе, он мог подумать, что разозлил ее своим невежеством и присмирел бы. Но если Коул и был благословлен чем-то с лихвой, так это верой в себя. Он задал правильный вопрос.
Согласно трафику данных четверо из пяти высших после Сигмы-Сигмы офицеров тагматы Трисолиана находились в комнате. Так почему она ушла?
Он нашел скорость ее ухода подозрительной.
11
Дорога в Нижний мир
Век, день. Как долго флот Космических Волков прокладывал путь через неспокойные эмпиреи, прежде чем покинуть их? Время в варпе разжижалось, вытекая через разломы в творении, оставляя душу человека тонуть из-за нехватки минут, секунд и часов. К моменту, когда по флоту разошлось предупреждение о выходе, мог пройти год, десятилетие или тысячу лет. Влка Фенрюка не испытывали любви к полетам. Они не доверяли обратным отсчетам и предохранителям. Ревун звучал достаточно времени, чтобы они могли пробормотать заговоры против малефикарума, прежде чем корабль вырывался из эмпиреев в материальную вселенную.
Корабли плясали. Из многочисленных систем визжали сигналы тревоги. Реакторы работали с перебоями, как сердца во время приступа. Варп не желал отпускать свои игрушки. Механизмы людей возражали, разрывая пелену между где-то и нигде, и выталкивая корабли в яростное возрождение.
Варп-разлом вспыхнул сине-фиолетовым пламенем. Пространство раскололось, напоминая неровную рану на теле, вспоротую зубами хищника. Брызги застывающих огней разлетелись на тысячи километров космоса. Несвет добавил небесам злую звезду, которая слишком медленно умирала.
Подобно волчьим кораблям Фенриса, оснащенным для льда, но встретившим открытую воду, флот перешел из одного моря в другое беспорядочно, едва избегая гибели при изменении космической структуры. Реальное пространство вцепилось в их кили. Образовавшееся возмущение превратило поля Геллера в плазменные бури неестественного цвета. Синее колдовское пламя цеплялось за башню, шпиль и орудийный ствол. Двигатели гасли. Небольшие суда неуправляемо кувыркались.
Реактор "Ниддхоггура" вышел из строя после возвращения в реальное пространство. Дрейфующий огромный корабль опасно пересекал курсы своих собратьев, вынуждая их проводить маневры уклонения. Флот рассеялся, словно превзойденная числом волчья стая. Варп-разлом неохотно закрылся, оставив корабли в дрейфе посреди внезапно наступившей темноты. Волчье Око освещало злобным белым светом корпуса, обращенные к центру системы. Все остальное было скрыто резкой черной тенью, которую можно было встретить только в безвоздушной пустоте. Убийственная чернота была холоднее худшей из зим.
Влка Фенрюка оставались в дрейфе. Если бы враги наткнулись на их флот в эти беспомощные минуты, то нашли бы Волков легкой добычей.
Двигатели работали с перебоями. Корабли восстанавливали боеспособность, медленно возвращяясь в строй. Пустота не относилась к любимым охотничьим угодьям Влка Фенрюка.
Завершив построение, они направились к центру системы, где Фенрис приближался к концу своей орбитальной траектории, и наступал конец Сезона Огня.
Под килями кораблей в слепящем свете лета Великого Года вращался Фенрис.
– Домой! – приказал примарх. – Отправляемся в Этт.
На командной палубе закипела работа. Легион был рад вернуться в свое логово.
Во вселенной существовало немного гор, подобных Клыку. География провозглашала его частью горной цепи – Волда Хаммарки, Мирового Хребта. Он поднимал континент Асахейм из коры планеты так высоко, что постоянные изменения обходили стороной материк. Но Клык был больше, чем просто очередной вершиной.
Массив Мирового Хребта формировали семь гор. Раскинувшиеся предгорья нагромождались в кольцо из шести пиков, окружавших Клык. Они сами по себе были гигантами, скребущими своими вершинами подбрюшье космоса. На другом мире любой из них мог быть королем гор, но Клык принадлежал к другому классу. Коническая масса из черного гранита достигала небес, словно мечом пронзая вершиной атмосферную оболочку планеты. Меньшие горы охраняли его, подобно ветеранам Легиона, защищающим своего повелителя. Как Легионес Астартес не могли сравниться со своими примархами, так и Клык был неизмеримо больше других пиков Асахейма. Они соединялись с ним хребтами и ненадежными снежными мостами, но все их усилия охватить Клык останавливались на полпути к его вершине.
Бьорн находился на мостике со своими командирами, стараясь держаться в стороне. К его недовольству подошел Ква, внимательно глядя на воина.
– Мы возвращаемся домой, когда Фенрис на пике своей ярости, – сказал Бьорн только, чтобы что-то сказать.
– Замечательно. Время силы, – отозвался Ква. Беседа ничуть не уменьшила нервозность Бьорна от испытующего взгляда жреца. Воин вместо ответа издал неопределенный звук.
Фенрис был суровым местом, которое порождало суровых мужчин и женщин. Он славился по всему Империуму своими зимами. О коротком лете знали меньше, но оно было таким же скверным, если не хуже. Волчье Око достигало максимальных размеров на небе. Северный рассвет полностью заливал горизонт белым пламенем. Имперские астрономы полагали, что если бы перигелий Фенриса был на несколько сотен тысяч километров ближе к его солнцу или его орбитальный оборот на несколько дней дольше, то планета была бы необитаемой. Солнечный жар терзал планету, растапливая морской лед и вызывая в атмосфере катастрофические ураганы. В то время как жар Волчьего Ока выжигал поверхность, его гравитация притягивала сердце Фенриса. Вулканы пробуждались и изливали широкими реками свою расплавленную кровь. В небесах бурлили тучи сажи и пепла, пронизываемые молниями. Еще выше планету обрамляло ослепительное полярное сияние, порождаемое безжалостной силой солнечного ветра.
Земля дрожала. Острова погружались в испускающие пар моря, опускаясь в мировую кузню. Им на замену рождались новые острова из черного камня, поднимаемые на поверхность извержениями магмы. Моря кипели, от чего обжигающие туманы расстилались по титаническим волнам и приливам, заливающим высокую землю.
«Храфнкель» направился на север, над открытыми морями и равнинами.
– Мы вернулись в пору жизни, – сказал Ква. – Бодрствование Фенриса поможет нам.
Снежная белизна, скрывшая на два терранских года наземные пути, сменилась ослепительной зеленью, и хотя пожары неконтролируемо полыхали в сухих лесах, последние были слишком обширны, чтобы погибнуть. По плодородным равнинам Асахейма бродили стада в тысячи голов. Олени сбрасывали рога на бегу. Хищники жирели на похищенных детенышах.